ЛитМир - Электронная Библиотека

Надо заметить, что до 18 ноября в столице Ели-саветпольской губернии было относительно тихо, несмотря на обстановку вокруг. Летом-осенью несколько раз возникала тревога, и армяне запирали лавки в ожидании погромов. После 17 октября ждали «патриотических» погромов по бакинскому образцу, в ответ на русско-армяно-татарские манифестации под красными знаменами. Но обошлось. «Не потому ли, — говорили потом, — что Такайшвили не было тогда в городе?» Спокойствие, по мнению корреспондента «Нового обозрения», поддерживалось благодаря влиянию Дашнакцутюн, РСДРП и татарской социал-демократической партии «Гейрат». Отношения к ноябрю наладились, так что в татарскую часть вернулись армяне, ранее переехавшие в страхе перед погромами. На 18 ноября по соглашению трех партий был назначен народный митинг в городском училище для выработки мер по противодействию столкновениям.

Но 15 ноября в город приехал Такайшвили. Первым делом он заявил, что «в Елисаветпольскойгубернии все спокойно, и он слагает миссию военного генерал-губернатора». В тот же день елисаветпольцы братья Хачатуровы были убиты под станцией Даль-Маметлы татарами. Глядя на бездействие полиции, армяне говорили: «Что же это такое! Чайкендцев убили, под Алабашлы тоже убили армян, дойдет очередь и до нас!». Затем город наполнился татарами, но по случаю праздника (байрам) на это не обратили внимания. Одновременно распространился слух о новом «злодеянии армян»: в ночь на 18 на дороге под городом неизвестные напали на четырех татар (двух убили, двое спаслись). «Убийц я не видел, — говорил один из спасшихся, — но кто другой мог убить, как не армяне!» («Т.П.», 23.11.1905). А ясным и теплым утром 18 ноября, около 10 часов, на татарском Шайтан-Базаре послышались первые выстрелы. Началась паника, лавки закрылись, народ бросился врассыпную… о дальнейшем сохранились красочные воспоминания некоего русского чиновника («И.О.», 23.11.1905):

«Выстрелы учащались… Полицейские бегали среди ошалелой публики, полицмейстер кричал, приказывал, махал руками… Через минуту я увидел среди разбегавшейся по улицам публики татар с огромными кинжалами в руках и на моих глазах один из них ударил кинжалом бежавшего мимо, обезумевшего от страха мальчика. Затем я видел, как свалился после выстрела у лавок какой-то старик… Бежали чиновники, их остановил татарин с револьвером. Один из чиновников начал творить крестное знамение, потом все были отпущены… Стрельба шла по всему городу, метались чапары, бежала кучка солдат, стреляли полицейские… Все кричало, все было в полном смятении. Передо мной на углу полицейский палит из револьвера в кого-то на базаре. Падает человек в сером и корчится. „Ирмен?“… спрашивает его желтобородый пробегающий мимо татарин, а тот вновь закладывает патроны… Бегу за угол — меня хватает татарин и толкает в какую-то грязную лавку. Во дворе лавки стоят несколько вооруженных татар, у всех озверелые лица, огоньки бегают в глазах. Снова иду на улицу и вижу офицера, тот хватает меня и ведет к штабу, но в меня целится на углу какой-то молодой татарин. Я — чиновник, был в форменной фуражке и тужурке, но и эти атрибуты не помогли, если бы не бросился ко мне помощник пристава — один татарин и не защитил своим корпусом. „Моего пристава уже убили“ — хрипит он (пристав Осипов, армянин, был убит 18-го утром).

Очутившись в штабе зеландского полка, я нашел там массу людей всякого звания, с улицы, из лавок и из гостиниц доставляемых под охрану, буквально, 5-ти солдат… раненые корчились во дворе штаба на голой земле; ни докторов, ни аптечных средств не было. Принесли 2-х убитых. Публикой из армян наполнили подвальный этаж. Канцелярия занята была чиновниками всех ведомств. Там плакали дамы, кричали дети, изливали злость мужья. Вся эта масса людей — людей, дрожащих от нервной лихорадки — рвалась к своим, оставшимся в домах и квартирах беззащитных… Появились пушки, около пушек по пяти солдатиков, но пушки ровно ничего не изменили. Мимо этих смертоносных орудий с усмешкой спешили на грабеж татары.

Пожар в Елисаветполе начался около 12 ч. дня. Горели сначала на татарском базаре армянские лавки. Там же начался грабеж. Генерал Такайшвили с сотней казаков поехал на фаэтоне на татарскую площадь к мечети. Пожар все разрастался и к вечеру принял грандиозные размеры. Часа в 4 ген. Такайшвили появился около штаба зеландского полка. Разгром лавок был в полном ходу; на глазах этого „умиротворителя“ разбивали магазины. Как муравьи, непрерывной цепью шли татары всякого возраста к лавкам с мешками, шли вооруженные и берданами и револьверами, взбирали товар и разносили по всем направлениям совершенно спокойно. Около пушки стояли солдаты, стояли офицеры… На мой вопрос офицерам: „почему они не приказывают солдатам останавливать людей, с явно награбленным имуществом в руках“ мне ответили: „нам запрещено вступать с публикой в какие-либо переговоры, и делать распоряжения помимо наших начальников относительно обывателей“.

„Вон стоит сам генерал-губернатор, — продолжал офицер, — обратитесь к нему“.

Около лавок стоял действительно ген. Такайшвили и спокойно разговаривал с толпой, а кругом шел грабеж. Тащили материи, тащили кровати, тюфяки, лампы… Пожар пожирал лавку за лавкой, магазин за магазином… Татары обливали армянские постройки в татарской части керосином и жгли… Пожар был виден и в армянской части, горели татарские постройки.

Выстрелы были изредка весь день и ночью. Пожар продолжался всю ночь, и 19-го ноября город еще горел; на просьбу чиновников, обращенную к генералу Такайшвили, о защите он ответил отказом. Женщина пришла к нему и заявила, что ворвались татары, все ограбили, просит охранить и помочь… отказано.

„Я охраняю город, — с олимпийским спокойствием бросает генерал слова убитой горем женщине, — мне нельзя охранять частных лиц“.

„У меня мать старуха, муж в Шуше, на службе отец… защитите.“

„Я сказал“, - отрезывает генерал и уходит.» («Т.Л.», 1.12.1905).

Офицеры, возмущаясь поведением Такайшвили, говорили автору, что они на месте генерал-губернатора усмирили бы в 2 часа.

Любопытно, что татарский разбойник Согон оказался более подвержен гуманным чувствам, чем его превосходительство: Согон спас 150 армян (см. там же).

Полное бездействие войск продолжалось до 2 часов пополудни. Толпы татар, двигавшиеся на армянские кварталы, сдерживали только дашнакские отряды самообороны, застигнутые врасплох и ослабленные отсутствием авторитетных руководителей (Абрам Гюлханданян[27] и Мартирос Варжапет («Учитель»), которым было поручено руководство Елиса-ветполем, уехали на совещание в Тифлис, оставив во главе самообороны Александра Баласяна). Но в 2 часа дня в Елисаветполь прибыли начальник гарнизона генерал Флейшер и ротмистр Хуциев. В Тифлис наместнику полетела телеграмма: «Генерал Такайшвили бездействует, Ротмистр Хуциев и Флейшер взяли в свои руки командование войсками.» («Т.Л.», 1.12.1905). При поддержке армянских отрядов Флейшер и Хуциев энергично выступили против погромщиков, выдвинув артиллерию. Первый пушечный выстрел был дан около 3 часов в толпу татар, наступавшую на армянский квартал («Т.Л.», 23.11.1905).

Вечером в генерал-губернаторском доме состоялось совещание армянских и татарских представителей. Обескураженные отпором, татары согласились на перемирие. Однако со всех сторон на город наступали толпы сельских татар. Поэтому ночью разгорелось жестокое сражение. Мир был заключен только 20 ноября; стороны обменялись убитыми и заложниками. В это время на подмогу явились армянские отряды. Приходили из Батума, Тифлиса, Баку; явились даже 20 всадников из Талыша. Приехали Гюлханданян, Мартирос Варжапет, Амазасп и другие лидеры самообороны. Вечером 22 ноября снова произошло крупное столкновение. Еще много дней армянские и татарские ополченцы, пришедшие из ближних и дальних сел, стояли бивуаке. ми друг против друга среди дымящихся пожарищ Елисаветполя…

По данным елисаветпольского комитета Дашнакцутюн, «в городе убито и пропало без вести не менее 150 армян, главным образом, безоружных». «В татарской части, — констатирует корреспондент „Тифлисского листка“, — не осталось ни одного армянского дома и магазина, как в армянской части ни одного татарского… Город разделен на две части, границей между которыми служит река (река Ганджинка — П. Ш.). Хотя вокзал находится в руках армян, но путь к нему лежит через татарскую часть, так что городским армянам с трудом удается обходным путем попадать на вокзал». В армянских кварталах корреспондент отмечает сильный «недостаток в припасах первой необходимости.» Тем не менее «в армянской части жизнь вошла в нормальную колею, открыты магазины, работает конка. Власть находится в руках Дашнакцутюн. В татарской же части жизнь совершенно замерла.» («Т.Л.», 2.12.1905). Еще месяца два после резни регулярно вспыхивали перестрелки и столкновения, были вырыты даже траншеи по всем военным правилам…

вернуться

27

Абрам Гюлханданян (1875–1945) был впоследствии министром внутренних дел и юстиции в армянском правительстве, после советизации Армении жил в Париже. Автор ценных трудов по истории партии Дашнакцутюн и армянского национально-освободительного движения, в том числе «Армяно-татарские столкновения» (1933).

17
{"b":"95577","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
48 причин, чтобы взять тебя на работу
World Of Warcraft. Traveler: Извилистый путь
Мертвое озеро
Telegram. Как запустить канал, привлечь подписчиков и заработать на контенте
Искажение
Короли Жути
Популярная риторика
Всё та же я
Прекрасная помощница для чудовища