ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

После долгих мытарств для армии через «Национальный центр» было получено генералом Алексеевым около 10 миллионов рублей, то есть полутора-двухмесячное ее содержание. Это была первая и единственная денежная помощь, оказанная союзниками Добровольческой армии.

Некто Л., приехавший из Москвы для реализации 10-миллионного кредита, отпущенного союзниками, обойдя главные ростовские банки, вынес безотрадное впечатление: «…по заверениям (руководителей банков), все капиталисты, а также и частные банки держатся выжидательной политики и очень не уверены в завтрашнем дне».

В таком же положении было и боевое снабжение. Получили несколько десятков тысяч ружейных патронов и немного артиллерийских от Войска Донского; Дроздовский привез с собой свыше миллиона патронов и несколько тысяч снарядов. Это были до смешного малые цифры, но мы давно уже не привыкли к таким масштабам и поэтому положение нашего парка считали почти блестящим. Техническая часть? Кроме полевых пушек 2 мортиры, 1 гаубица, 1 исправный броневой автомобиль… Было смешно и трогательно видеть, как весь гарнизон станицы Егорлыкской ликовал при виде отбитого 31 мая у большевиков испорченного броневика «Смерть кадетам и буржуям» и с какою радостью потом мечетинский гарнизон смотрел на этот броневик, преображенный в «Генерала Корнилова» и появившийся на станичных улицах. Несколько дней и ночей, чтобы поспеть к походу, чинили его в станичной кузнице офицеры – уставшие и вымазанные до ушей, но теперь торжественно-серьезные…

Генерал Алексеев выбивался из сил, чтобы обеспечить материально армию, требовал, просил, грозил, изыскивал всевозможные способы, и все же существование ее висело на волоске. По-прежнему главные надежды возлагались на снабжение и вооружение средствами… большевиков. Михаил Васильевич питал еще большую надежду на выход наш на Волгу. «Только там могу я рассчитывать на получение средств, – писал он мне. – Обещания Парамонова… в силу своих отношений с царицынскими кругами обеспечить армию необходимыми ей денежными средствами разрешат благополучно нашу тяжкую финансовую проблему».

В таких тяжелых условиях протекала наша борьба за существование армии. Бывали минуты, когда казалось, все рушится, и Михаил Васильевич с горечью говорил мне:

– Ну что же, соберу все свои крохи, разделю их по-братски между добровольцами и распущу армию…

Но мало-помалу горизонт стал проясняться.

Еще в мае Покровский привел конную кубанскую бригаду, которая удивила всех своим стройным – как в дореволюционное время – учением; 3 июня к нам пришел из большевистского района полк мобилизованных там казаков; через два дня гарнизон Егорлыкской с недоумением прислушивался к сильному артиллерийскому гулу, доносившемуся издалека: то вели бой с большевиками отколовшиеся от Красной армии и в тот же день пришедшие к нам в Егорлыкскую одиннадцать сотен кубанских казаков.

В конце мая прибыла и долгожданная бригада Дроздовского.

В яркий солнечный день у околицы Мечетинской на фоне зеленой донской степи и пестрой радостной толпы народа произошла встреча тех, кто пришли из далекой Румынии, и тех, кто вернулись с 1-го Кубанского похода. Одни – отлично одетые, подтянутые, в стройных рядах, почти сплошь офицерского состава… Другие – «в пестром обмундировании, в лохматых папахах, с большими недочетами в равнении и выправке – недочетами, искупавшимися боевой славой добровольцев».[52]

Встреча была поистине радостная и искренняя.

С глубоким волнением приветствовали мы новых соратников. Старый вождь, генерал Алексеев, обнажил седую голову и отдал низкий поклон «рыцарям духа, пришедшим издалека и влившим в нас новые силы…»

И в душу закрадывалась грустная мысль: почему их только три тысячи?[53] Почему не 30 тысяч прислали к нам умиравшие фронты великой некогда русской армии?..

Впрочем, мало-помалу начали поступать и другие укомплектования. Во многих пунктах были уже образованы «центры» Добровольческой армии и «вербовочные бюро». Они снабжались почти исключительно местными средствами – добровольными пожертвованиями, так как армейская казна была скудна, и генерал Алексеев мог посылать им лишь совершенно ничтожные суммы.[54] В городах, освобожденных от большевиков, сталкивались «вербовщики» нескольких армий, в том числе и самостоятельные вербовщики бригады Дроздовского. Все они применяли нередко неблаговидные приемы конкуренции, запутывая и без того сбитое с толку офицерство. Тем не менее оно текло в армию десятками, сотнями, привозя иногда разобранные ружья и пулеметы; прилетали и «сбежавшие» из-под охраны немцев и большевиков аэропланы…

В самый острый период армейского кризиса, когда начался отлив из армии под формальным предлогом окончания четырехмесячного договорного срока службы, я приказал увольнять всех желающих в трехнедельный отпуск: захотят – вернутся, нет – их добрая воля.

В последние дни перед началом похода мимо дома, в котором я жил, на окраине станицы, по большой манычской дороге днем и ночью тянулись подводы: возвращались отпускные. Приобщившись на время к вольной, мирной жизни, они бросили ее вновь и вернулись в свои полки и батарей для неизвестного будущего, для кровавых боев, несущих с собою новые страдания, быть может, смерть.

Добровольческая армия сохранилась.

Второй Кубанский поход. Силы и средства сторон. Театр. План операции

К началу 2-го Кубанского похода, то есть в июне месяце 1918 года, состав Добровольческой армии был следующий:

Штаб армии:

Начальник штаба генерал Романовский. Начальник строевого отдела[55] генерал Трухачев. Начальник снабжения полковник Мальцев. Инспектор артиллерии генерал Невадовский. Начальник санитарной части Н. М. Родзянко.

1-я дивизия (генерал Марков):

1-й Офицерский пехотный полк.[56]

1-й Кубанский стрелковый полк.

1-й конный полк.[57]

1-я отдельная легкая батарея (3 орудия).

1-я инженерная рота.

2-я дивизия (генерал Боровский):

Корниловский ударный полк.

Партизанский пехотный полк.

Улагаевский пластунский батальон.

4-й Сводно-кубанский полк (конный).

2-я отдельная легкая батарея (3 орудия).

2-я инженерная рота.

3-я дивизия (полковник Дроздовский):

2-й Офицерский стрелковый полк.

2-й конный полк.[58]

3-я отдельная легкая батарея (6 орудий).

Конно-горная батарея (4 орудия).

Мортирная батарея (2 мортиры).

3-я инженерная рота.[59]

1-я конная дивизия[60] (генерал Эрдели):

1-й Кубанский казачий полк.

1-й Черкесский конный полк.

1-й Кавказский казачий полк.

1-й Черноморский казачий полк.

1-я Кубанская казачья бригада (генерал Покровский):

2-й Кубанский казачий полк.

3-й Кубанский казачий полк.

Взвод артиллерии (2 орудия).

Кроме того: пластунский батальон, одна гаубица и бронеавтомобили «Верный», «Корниловец» и «Доброволец».[61]

Всего в армии состояло 5 полков пехоты, 8 конных полков, 51/2 батарей, общей численностью 81/2—9 тысяч штыков и сабель и 21 орудие.

На первый период операции армии был подчинен отряд донских ополчений полковника Быкадорова силою около 3 1/2 тысяч с 8 орудиями; отряд этот действовал по долине Маныча.

Против нас на Северном Кавказе располагалась Северо-Кавказская Красная армия, плохо подчинявшаяся центру и непрочно связанная внутри ввиду соревнования самостоятельных республик – Кубанской, Черноморской, Терской и Ставропольской.[62]

вернуться

52

впечатления дроздовца

вернуться

53

В том числе 1340 штыков, 400 шашек.

вернуться

54

сохранились записи денег, ассигнованных «на образование центров»: Одесского – 10 тысяч рублей, Тираспольского – 5 тысяч, Таганрогского – 3 тысячи и т. д.

вернуться

55

в конце месяца строевой отдел был разделен на управления генерал-квартирмейстера и дежурного генерала, во главе которых стали полковник Сальников и генерал Трухачев

вернуться

56

оставался временно в Новочеркасске

вернуться

57

оставался временно в Новочеркасске

вернуться

58

часть его с двумя орудиями оставалась в Донской армии

вернуться

59

сформирована на походе

вернуться

60

придана была к ней часть конно-горной батареи дивизии Дроздовского

вернуться

61

последний в починке

вернуться

62

внешнее объединение первых двух последовало 14 мая, прочих – в начале июня, когда образовалась Северо-кавказская советская республика

9
{"b":"95581","o":1}