ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На востоке, за высокими трубами котельной, край тёмного неба слабо светлел: начинался рассвет.

10. Длинноствольная пушка

«На свете счастья нет», — сказал великий поэт. И Александр Метелин был с ним вполне согласен. Доказательства? Он лично никогда, ни по какому поводу счастливым себя не чувствовал — это раз. Никто из его серьёзных друзей, близких и дальних родственников о счастье не говорил и не мечтал — это два. Теоретически он допускал, что человек, особенно юный, незрелый, способен впасть в состояние, которое обычно именуют счастьем, а точнее следовало бы называть эйфорией. Но такое состояние не бывает продолжительным. Более того, оно неминуемо влечёт за собой расплату. Да, да, об этом есть неплохой рассказ у Куприна. Откуда-то с Дальнего Востока возвращается в Петербург счастливый человек. Он охвачен страшным нетерпением, на каждой станции отстукивает телеграммы — еду, еду, еду; в ответ летят телеграммы возлюбленной — жду, жду, жду! Счастье всё растёт, выходит из берегов, человек наверху блаженства. На столичном перроне он первым бросается из вагона и… попадает под колёса. Такой финал — не случайность. Он логичен, он — прямое следствие неосторожности в результате эйфории, охватившей влюблённого.

Так есть ли смысл стремиться к такому эфемерному, непродолжительному состоянию? Конечно, нет. Метелин и не стремился, и посчитал бы глупцом человека, который грезит о счастье.

А вот несчастье не столь эфемерно. Чувствовать себя несчастным, и даже очень, Метелицу доводилось не раз. Это состояние порой бывало продолжительным, устойчивым, недаром есть пословица: «Пришла беда, отворяй ворота!» Только Метелин говорил об этом по-другому: «Полоса неудач».

Правда, Александр твёрдо знал и то, что полоса неудач не бывает вечной. Рано или поздно, а по теории баланса должен появиться уравновешивающий момент в виде более или менее крупной удачи. Она не может не прийти, ибо всё в природе стремится к равновесию. Вот она, эта удача, наклёвывается! Маленький огонёк в конце тоннеля… Терпение, терпение… Есть!

Такой удачей, положившей конец длительной полосе неприятностей, Метелин посчитал установку на танк новой длинноствольной пушки. Вот теперь наконец конструкция завершена. Вот теперь в их танке гармонично сочетаются огневая мощь, броневая защита и подвижность — три кита, на которых держится эта удивительная боевая машина. Достичь этого непросто, ибо при изменении одного параметра, например, толщины брони, приходится менять всё остальные. И порой получается ситуация, как у кулика в болоте, — нос вытащил, хвост увяз…

Зато когда достигнута наконец гармония — происходит чудо: всё на месте, всё как надо, всё наилучшим образом. Как в хорошей шахматной партии, когда позиция становится выигрышной, — все фигуры стоят активно, все взаимно защищены и в распоряжении гроссмейстера несколько ходов, один другого сильнее. В проигрышной же позиции всё наоборот — и король открыт, и фигурам некуда ходить, и ферзю мешает собственная же пешка…

Да, хорошая конструкция всегда гармонична. И только гармоничная конструкция жизнеспособна. Более того, гармоничная конструкция не может не завоевать, обязательно должна завоевать себе право на жизнь!

…Главный конструктор, очень довольный, посветлев лицом, уже взял цветной карандаш, чтобы чёткой подписью утвердить чертёж. Но вот карандаш его неожиданно замер, а на лицо набежала тень. Грифель ткнулся в дульный срез пушки.

— Ствол выходит за габариты танка?

И словно током дёрнуло Метелина. Да, сомнений нет — проекция ствола при положении «вперёд» пересекает переднюю линию корпуса. Это значит, что, преодолевая, например, вертикальную стенку, танк ударит в неё не лбом корпуса, а стволом пушки, который на это не рассчитан. А спускаясь, скажем, в овраг, может упереться своим длинным стволом в землю. Какая уж тут гармония?! Розоватый свет, в котором так приятно виделось будущее, исчез, Метелин ясно увидел тусклые зимние сумерки, свой серый чертёж, скучно белеющий на столе, усталое, буднично озабоченное лицо Михаила Ильича.

— Это какое-то наваждение, — зло усмехнулся он. — Опять тупик!

— Ну зачем же так сразу — тупик? — спокойно возразил Кошкин. — Мы ещё с вами подумаем, посмотрим, что можно предпринять.

— Придётся отказаться от длинного ствола, оставить прежнюю пушку.

— Надо подумать. Длинный ствол — это повышение начальной скорости снаряда, а значит, и бронепробиваемости. Рассуждая логично, можно предвидеть, что в будущем стволы танковых пушек станут ещё длиннее.

— Вряд ли. Тут, вероятно, такой же тупик, как с колёсным ходом.

— От колёсного хода мы отказались правильно. Он бесперспективен для танков. А вот о длинноствольной пушке этого не скажешь, — не согласился Михаил Ильич. — Увеличение бронепробиваемости — магистральный путь развития танкового оружия. Тут надо искать выход. Подумаем, Саша, хотя бы до утра. Утро вечера мудренее.

«Думай не думай, а положение безнадёжное!» — решил Метелин. Но, вернувшись в свой отсек, всё же занялся подсчётами и к часу ночи установил интересный факт: при максимальном угле возвышения ствол за габариты почти не выходит. Отсюда предложение — стопорить пушку по-походному в положении, когда стволу придан максимальный угол возвышения.

Утром Метелин поспешил в кабинет главного. Михаил Ильич выглядел бодрым, радостно-возбуждённым.

— Вот посмотри-ка, Саша! — сказал он, пододвигая к нему листок с карандашным рисунком. — Кажется, и эту крепость мы одолеем.

На рисунке Метелин увидел танк, у которого очень длинный ствол пушки был развёрнут назад и поддерживался подставкой, укреплённой на кормовом листе брони. Ствол напоминал довольно толстое бревно.

— Артиллеристы тянут свои пушки стволом назад, — объяснил Михаил Ильич. — Почему бы и нам не последовать их примеру? В этом случае нет и не может быть никаких ограничений ни по длине ствола, ни по калибру! А развернуть пушку в боевое положение при хорошем электроприводе не проблема.

— Отличное предложение, Михаил Ильич. Лучше моего.

— А что у тебя? — живо, с интересом спросил Кошкин. — Ну-ка, выкладывай.

Познакомившись с расчётом, он весело сказал:

— Ну вот видишь — не так страшен чёрт, как его малюют. Я за твоё предложение. Пушка со стволом, поднятым вверх, как копьё, — это даже красиво. Готовь чертёж стопора по-походному. В таком виде всё пройдёт как по маслу, даже наши недруги прикусят язык.

— Сомневаюсь, Михаил Ильич.

— С пушкой назад проскочить было бы труднее, — засмеялся Михаил Ильич. — Хотя, возможно, что именно за этим способом будущее. Особенно для тяжёлых танков.

Метелина не раз удивляло, что главный так легко отказывается от своих предложений, принимая чужие. Что это — беспечность или щедрость таланта? Не меньше удивляло и то, что Кошкин внешне спокойно реагировал не только на обычные неполадки в работе, но и на тайное, а иногда и явное противодействие многим своим начинаниям. Самого Метелина эти бесчисленные, часто нелепые препятствия раздражали и угнетали до того, что порой просто опускались руки. Как-то не выдержал, заговорил с главным на эту тему.

— Всё очень просто, Саша. — Михаил Ильич улыбнулся. — Каждое действие вызывает, не может не вызвать, противодействие. Это закон природы, одно из основных положений диалектики. Отсюда неизбежность борьбы, а борьба — основа развития, без неё нет движения вперёд. Поэтому, предпринимая какое-то действие, надо просто предвидеть возможное противодействие и быть готовым к борьбе.

— Но ведь часто это противодействие основано чёрт знает на чём, выдвигаются возражения, одно нелепее другого!

— Это только кажется. Нет ничего легче, чем считать каждого своего оппонента глупцом или злодеем. Некоторые так и делают. Извини, но это неумные и недалёкие люди. Надо в любом случае пытаться понять, чем вызваны те или иные возражения. Тогда самое, казалось бы, нелепое из них поможет увидеть какую-то слабость в собственной позиции и исправить ошибку. Столкновения мнений, борьба неизбежны и естественны, как сама жизнь. Так к этому и следует относиться. Маркса как-то спросили, что главное в его жизни, и он ответил: «Борьба».

18
{"b":"95583","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
12 встреч, меняющих судьбу. Практики Мастера
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
Человек, который хотел быть счастливым
Голодный дом
Восемь секунд удачи
Соблазни меня нежно (СИ)
Таинственный портал
Назад к тебе
Соблазни меня нежно