ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Чёрт знает что! Почему же никто ни слова не сказал мне об этой работе? Я отвечаю не только за тракторы, но и танки. Об СМК докладывают каждый день, а об этом — ни слова. По меньшей мере странно!

— Это внеплановая работа, — желая смягчить его раздражение, сказал Духов. — Инициативный проект, официально никем не санкционированный…

— Вот это и есть форменное безобразие! — перебил его директор. — К чему на нашем заводе такая нелегальщина? Проект, как я вижу, интересный, перспективный. Надо оформить его разработку, как положено, через наркомат.

Походив ещё немного вокруг макета, директор успокоился и уже ровным голосом продолжал:

— Подготовьте, товарищ Духов, докладную в наркомат с обоснованием проекта. Покороче, по-деловому. Только самое основное. Будем просить о включении этой работы в план. Я подпишу.

— Я вас прошу этого не делать, товарищ директор, — сказал Духов.

— Почему?

— Заводу уже выдано официальное задание. Другое такое же получил Опытный завод. Третье не дадут. А это будет равносильно запрещению, и нам придётся тогда, безусловно, прекратить эту работу.

— Вот оно что — вы опасаетесь риска. Как страус, прячете голову под крыло и думаете, что всё обойдётся. Рассчитываете проползти ужом. А надо поднимать забрало и вступать в бой, пока не поздно!

Директор искоса посмотрел на практиканта, словно бы ожидая поддержки. Но сын наркома стоял с непроницаемым лицом, молчал, внимательно слушая разговор.

— Не только не поздно, а пока рано, преждевременно, — твёрдо сказал Духов.

— Почему вы так думаете?

— Проекты СМК и Т-100 пока в самом начале. Чем дальше они будут продвигаться, тем яснее выявится их органический недостаток: слишком большой вес из-за трёх башен при относительно слабой броне, малоподвижность. Вот тогда будет самое время предложить однобашенный вариант в проработанном почти уже готовом виде.

— Это Котин вам посоветовал? Или сами додумались?

Духов, нахмурившись, отвернулся. Директор снова посмотрел на практиканта, потом на Духова, видимо, что-то обдумывая, потом сказал:

— Ну что ж, товарищи, дело ваше. Решили подождать — ждите. Только не просчитайтесь. Недаром говорится: ждать да догонять — последнее дело. На мой характер — куй железо, пока горячо.

Взглянул на часы и, пожав им руки, торопливо пошёл к выходу из бокса. Но у двери внезапно остановился и, обернувшись, негромко сказал:

— Ах, да… у вас тут, товарищ Духов, где-то есть стенд, который, говорят, стреляет чугунными болванками. Это верно? Хотел на него взглянуть, да жаль, времени не осталось. Придётся отложить до другого раза.

И захлопнул дверь.

8. «Сколько я снял!»

В начале декабря директор завода, начальник СКБ-2 и ведущий конструктор СМК были вызваны в Москву на заседание Комитета обороны для доклада о ходе работ по новому тяжёлому танку. Еремеев спешно заканчивал компоновочные чертежи. Внушительно выглядел отлично выполненный Коробовым макет трёхбашенного СМК — в одну десятую натуральной величины. Но Еремеев явно был не спокоен, нервничал.

— Не волнуйся, Афоня, — сказал ему Духов. — Проект у тебя почти готов, выполнен хорошо. А Котин доложит как следует, в грязь лицом не ударит.

— Боюсь, вес получился больше пятидесяти пяти тонн.

— Это не твоя вина. Такой трёхбашенный крейсер никто бы легче не сделал. Всё будет в порядке.

— Удивляюсь я тебе, Николай, — задумчиво сказал Еремеев. — Ты же, откровенно говоря, заинтересован в провале моего проекта. Это открыло бы дорогу твоему однобашенному. Объективно мы противники, а ты… Хитришь, наверное?

— Так то объективно, — засмеялся Духов. — А субъективно я от души желаю тебе успеха. Выше голову, Афоня! Ни пуха ни пера!

— Иди к чёрту, — добродушно проворчал Еремеев.

Выехали они в тот же вечер «Красной стрелой». Расположились в одном купе. За чаем директор завода, бывший одессит, рассказывал весёлые анекдоты, но смеялись мало и недружно. Котин лишь вежливо улыбался, думал о чём-то своём. Еремееву тоже было не до смеха. После чая он сразу же забрался на верхнюю полку, но заснуть долго не мог — мешал стук колёс, лязг сцепки, а главное, беспокойные мысли. Было жарко и душно. Только к утру ненадолго забылся тревожным сном. Директор и Котин выспались превосходно.

На вокзале их поджидала машина, представитель наркомата отвёз в гостиницу «Москва». Сообщил, что заседание Комитета обороны намечено на одиннадцать ноль-ноль. Оставалось время привести себя в порядок позавтракать, отдохнуть. За четверть часа до назначенного времени они были в Кремле.

Довольно просторный зал заседаний был уставлен квадратными столиками под зелёным сукном, накрытым толстым стеклом. За столиками уже сидели гражданские и военные лица (у военных в петлицах поблескивали солидные ромбы). А в глубине зала, ближе к председательскому столу и трибуне, стояли, разговаривая деятели, знакомые Еремееву по портретам. Кировцы заняли один из боковых столиков у стены, недалеко от президиума.

Но вот разговоры внезапно смолкли, все встали. В зал вошли И. В. Сталин, В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов. Заседание открыл председатель Комитета обороны В. М. Молотов. Вначале обсуждался какой-то авиационный вопрос, докладывал нарком, а потом известный авиаконструктор. Еремеев не особенно вникал в суть вопроса, напряжённо ожидая, когда дойдёт очередь до обсуждения его проекта.

— Слово для доклада о проекте нового тяжёлой танка предоставляется…

Еремеев увидел, как Котин спокойно встал и быстро пошёл к трибуне — высокий, стройный, молодой — совсем недавно исполнилось тридцать. Впрочем, и он, Еремеев, и даже директор завода — ненамного старше. Не возрасте дело. На молодом красивом лице — уверенность, взгляд — внимательный, твёрдый. Еремеев, не сводивший с него глаз, невольно подумал, что не смог бы, вероятно, вот так искусно скрыть волнение, выступая перед такой аудиторией.

А Котин спокойно и деловито доложил тактико-технические характеристики СМК, основные компоновочные решения. Танк — трёхбашенный, броня лобовая и бортовая — шестьдесят миллиметров, вес — порядка пятидесяти пяти тонн, может быть, несколько больше. Коллектив конструкторов закончил разработку технического проекта, в опытном цехе начата сборка первого опытного образца.

Доклад окончен. Видно, что начальник СКБ-2 Кировского завода произвёл на присутствующих весьма благоприятное впечатление. Проект, кажется, будет сейчас утверждён!

Но тут Еремеев увидел, что к их столику, на котором стоял макет СМК, направляется И. В. Сталин. Невысокий, в полувоенном костюме и блестящих сапогах, с неизменной трубкой в руке.

— Товарищ Котин, — сказал он, рассматривая макет. — А почему у танка три башни?

— Мощное вооружение, товарищ Сталин, — быстро ответил Котин. — Одна семидесятишестимиллиметровая пушка, две сорокапятимиллиметровые и три пулемёта.

Сталин, посасывая трубку, левой рукой потрогал заднюю башню, потом осторожно приподнял её — башни у макета были съёмные.

— Сколько я снял?

— Две с половиной тонны, товарищ Сталин, — сказал Котин.

— Вот и надо оставить у танка две башни. Не следует делать его слишком тяжёлым.

Тут стоявший поблизости директор завода неожиданно выдвинулся вперёд.

— Товарищ Сталин, — громко сказал он. — На нашем заводе в инициативном порядке проработан вариант однобашенного тяжёлого танка. При лобовой броне до ста миллиметров вес машины получается всего сорок тонн.

— Вот видите? — довольно сказал Сталин. — Неплохо сделать танк и с одной башней. И посмотреть, какой из них — двухбашенный или однобашенный — будет лучше.

Так, в течение нескольких минут был решён один из самых сложных и спорных вопросов советского танкостроения — о числе пушек — а значит, и башен — у тяжёлого танка прорыва. Кировскому заводу поручалось изготовить в металле опытный образец СМК с двумя башнями и однобашенный тяжёлый танк, а затем представить их на сравнительные испытания.

34
{"b":"95583","o":1}