ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты очень мил, Гюнтер Шмидт, но временами ты склонен к надменности и чванству.

Гюнтер не задумывался об этом. Ему никто никогда не говорил ничего подобного. Сейчас он заказал две мирабелевые водки. Он не надменен, а занимает значительное место в этом мире. А это разные вещи. Но Линда почему-то заметила именно надменность.

Когда Гюнтер обнял ее перед дверью дома, чтобы поцеловать, она так резко дернула головой, что удалось поцеловать ее только в щеку.

– Ужин был великолепен, Гюнтер, большое спасибо! Но мы же договорились, что я не включена в стоимость.

– Вот теперь я обиделся. – Он отступил на шаг. – Неужели я так противен, что даже не имею права на безобидный поцелуй перед сном?

– Отчего же? Ты получишь его. – Линда, слегка прикоснувшись к его губам, исчезла за дверью.

«Ну подожди же, – подумал Гюнтер. – Жеманься и ломайся сколько хочешь. Ты все равно будешь моей!»

Через несколько минут после того, как машина Гюнтера выехала со двора, зажглись фары другой машины, припаркованной неподалеку. Дирку было достаточно того, что он увидел. Он ждал не зря. Ничего удивительного, что Линда не общалась с ним все эти дни, – Гюнтер Шмидт, этот отвратительный жирный делец, крутится теперь вокруг нее. «Они оба заплатят мне за это», – поклялся себе Дирк, когда сам не свой от увиденного, злой и беспомощный возвращался назад, в свою квартиру в центре города.

Следующее утро принесло долгожданный дождь. Деревьям в саду это на пользу, решила Марион, чистя зубы. Она совсем не выспалась и прилегла бы с удовольствием на часок-другой, но не могла позволить себе расслабиться. Это уже давно вошло у нее в привычку. Гюнтер тоже поднялся. Спросит ли он ее о том, что случилось прошлой ночью? Ложась вчера в постель, Гюнтер даже нигде не включил свет. Чтобы потрафить ему, Марион притворилась спящей. Но сейчас любопытство должно заговорить в нем. Да и она сгорала от нетерпения. Завеса секретности над приобретением земли рядом с приютом для животных, завеса секретности над вчерашней встречей. Но она, в конце концов, его жена, она имеет право знать, что происходит.

Накрывая стол к завтраку в гостиной, Марион услышала шаги на лестнице.

– Мне не накрывай, – крикнул Гюнтер, схватив на бегу свой макинтош. – У меня срочная встреча!

Находись она сейчас в кухне, ей удалось бы остановить его.

– Гюнтер! – окликнула мужа Марион, но услышала, как открываются ворота гаража. – Но так нельзя! – Разозлившись, она бросилась вслед за мужем в гараж, но он уже сидел за рулем и сразу выехал, словно не заметив ее.

Ворота медленно закрылись. Марион стояла в темном гараже, и ненависть одолевала ее. Гюнтер же видел, как она пыталась задержать его! Просто не хотел встречаться с ней. Но почему? Что он замышляет?

Марион уже направилась в кухню, но что-то остановило ее. Она почувствовала, даже почти ничего не видя в темноте, что в гараже появилось нечто, чего здесь быть не должно. Во всяком случае, еще вчера этого здесь не было. Марион нажала на выключатель. Ее разобрал хохот. Это просто идиотизм! В углу гаража лежал ящик с радаром и злобно поглядывал на нее глазом фотокамеры.

Ну что ж, сам того не ведая, муж сделал ей величайшее одолжение. Но самому себе, конечно, еще большее. Поэтому он и пришел так поздно.

Только поступил Гюнтер с этой штуковиной с чисто мужской прямолинейностью. В отличие от Марион он не полез наверх, а просто спилил стойку радара под корень. Целиком!

Однако устройству для отлавливания нарушителей не место в доме серьезного предпринимателя. Марион вернулась в гостиную и позвонила секретарше Гюнтера.

– Когда приедет мой муж, передайте ему, что он поставил скворечник слишком поздно и не на то место. Время высиживания яиц давно прошло!

Манфред Бушельмейер с побагровевшим лицом и ушами сидел перед телефоном. Он только что узнал, что общество охраны животных опередило его. Эти глупые «тусси», у которых ничего нет в головах, кроме «фрискасов» и «лескерлисов», оставили его не удел. Макс Дреер дал ему четко понять, что дело уже улажено. Он получил свои деньги и больше ничего не хочет знать! А о большем количестве земли в данный момент речь даже не может идти!

А еще он не пожелал назвать Максу цену квадратного метра этой земли.

Можно сойти с ума. Остается, правда, один шанс, что эта Розер ничего не знает о счастье, свалившемся ей на голову. Именно за эту ниточку необходимо ухватиться. Ведь если Гюнтер уже начал свое дело, то и для Манфреда, и для его денег может оказаться слишком поздно.

Зазвонил телефон, и Манфред увидел на дисплее вызов по внутренней линии. Это один из продавцов желал сообщить Манфреду, что некая госпожа Шмидт вчера, незадолго до закрытия магазина, спрашивала его.

Манфреда прошиб холодный пот. Скорее всего именно об этом она и хотела сказать ему вчера вечером. Может, она сама стоит за спиной этой Розер и таким нехитрым способом пытается взвинтить цену на землю. Это на нее похоже. Шмидты остаются Шмидтами, о ком бы ни шла речь: о муже или жене.

– Мне необходимо срочно уехать, – бросил он на бегу секретарше. – Через два часа буду на месте. Меня ни для кого нет. Даже по сотовому. Вообще ни для кого! – С этими словами Манфред покинул кабинет.

Сначала он собирался заехать в банк, чтобы узнать о возможной сумме кредита, который мог бы получить. Но, покружив вокруг здания банка и не найдя места для парковки, отправился прямо к приюту для животных. Однако, как сообщила ему молоденькая девушка из персонала приюта, Аннемари Розер сейчас нет и она появится только в 16.30. Впрочем, на это время у нее тоже запланирована встреча. Поэтому раньше 17.30 она не освободится.

Это сказало Манфреду обо всем. Значит, придется идти другим путем.

– Скажите, а госпожа Розер работает не на бензоколонке?

– На бензоколонке? Нет, в ведомстве по вопросам труда!

Через двадцать минут Манфред остановил машину перед зданием ведомства по вопросам труда. Он может сразу сказать ей, что нуждается в людях, которые умеют хорошо работать за хорошие деньги. Не в тех, что жмутся по углам и ждут удобного случая. Но может, это и к лучшему, ему не придется говорить ничего.

Не обратив внимания на длинную очередь перед кабинетом номер 25, Манфред громко постучал и вошел, не ожидая ответа.

Его встретил очень недовольный взгляд.

– Пожалуйста, подождите за дверью. Как и все остальные.

– На это у меня нет времени. Я потенциальный работодатель, и мне нужно с вами кое-что обсудить.

– Как видите, в данный момент я занята. Я приглашу вас.

Как он ненавидел этих эмансипированных дамочек, заполнивших всю страну, начиная со времен Алисы Шварцер.[3] Манфред вышел в коридор и остановился перед дверью, ловя на себе осуждающие взгляды посетителей. Хорошо, первый раунд он проиграл, ну и что? Последним смеяться будет он.

Манфред ждал двадцать минут. Если бы речь не шла о таких огромных деньгах, его и след давно бы простыл. Она приняла уже двоих мужчин и одну женщину.

Следующим «Да, заходите!» она имела в виду, очевидно, его.

Манфред вошел, стараясь держаться как можно дружелюбнее. В ее руках все козыри, поэтому ему следует пока попридержать свои эмоции. Лицо его расплылось в широкой улыбке, когда он подал ей руку.

– Итак, значит, вы – потенциальный работодатель,– проговорила Аннемари, и в его ушах это прозвучало так, словно речь шла об особой разновидности человеческих существ.

– Да, но я здесь не по этому поводу.

– Ах, не по этому? Вы сами ищете работу?

– Я могу сам себя взять на работу!

– Простите, тогда о чем идет речь?

Аннемари указала на старенький коричневый стул, стоящий перед ее рабочим столом. Черта с два он сядет на эту развалюху. Манфред кивнул, но не сел.

– Речь идет о земле, которую вы купили у Макса Дреера. Мне доставило бы удовольствие сделать вам одно деловое предложение.

вернуться

3

Главная феминистка Германии, писательница, издатель журнала «Эмма».

22
{"b":"95584","o":1}