ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«С кем это он?» – спросила себя Регина и внезапно пришла в ярость. А ведь и она была когда-то любовницей. И как это мерзко звучит: «Заведи любовницу, и дело с концом!»

Немного погодя Регина услышала, как Клаус идет в ванную. Видимо, его тренировка закончилась. Регина тоже встала и пошла к нему. Клаус, фыркая, стоял под душем. Регина слегка приоткрыла дверцу душевой кабины и оглядела обнаженную спину мужа. Клаус обернулся:

– Радость моя, как ты меня напугала!

– Ты сегодня так рано поднялся! Доброе утро, мое сокровище!

Она поцеловала мужа и начала чистить зубы, ожидая, пока Клаус, завернувшись в полотенце, выйдет из душа.

– Меня разбудил телефон, – почему-то приврал он, а Регина улыбнулась ему ртом, полным зубной пастой.

– Я слышала, – пробормотала она, прополаскивая рот. – Кто это решил развестись?

Клаус, запнувшись на мгновение, ответил:

– Этого я тебе, к сожалению, сказать не могу. Профессиональная тайна!

– Все равно скоро об этом узнает весь город. – Регина пожала плечами и выскользнула из своего прозрачного пеньюара. – Точно так же, как было у нас с тобой тогда.

– Но у нас все было совсем не так!

Регина открыла дверь душевой кабины и бросила мужу через плечо:

– Развод в любом случае – развод. А то, что ты женатому мужчине так грубо советуешь завести любовницу, говоря, что и дело с концом, я нахожу безвкусным. Это пренебрежение к женщинам и звучит так, словно ему следует купить у мясника килограмм вырезки!

Клаус взял свой халат.

– Ты передергиваешь, мое сокровище. Я только хотел сказать ему, чтобы он не действовал так опрометчиво и не ставил под удар свою карьеру.

– Ты считаешь это для себя важным!

Регина открыла душевую кабину, но на секунду задержалась, прежде чем войти, чтобы увидеть реакцию мужа на последнюю фразу. – Регина, прошу тебя!

Значит, большего он не скажет, подумала Регина и, войдя в кабину, начала принимать контрастный душ.

Клаус в задумчивости направился в кухню. Его дом, конечно, не такой роскошный и огромный, как у Гюнтера, но тем не менее. Это фамильное бунгало в стиле семидесятых годов. После развода Клаусу пришлось многое переделать в нем и слегка расширить площади. Однако из-за возраста крупная переделка показалась нецелесообразной. Тем не менее, кухню и спальню переоборудовали. Регина ни за что не хотела не только спать и постели, где прежде спала Моника, но и готовить на той же самой кухне.

«Ну, Гюнтер, – покачал головой Клаус, насыпая кофе, – из-за развода ты понесешь большие убытки, даже если взамен получишь какую-нибудь молоденькую куколку. Такой поступок оттолкнет от тебя очень многих». С самим Клаусом все было несколько иначе. Моника в отличие от Марион имела свои деньги. Причем даже большие, чем Клаус. Несколько лет назад она взяла на себя управление предприятием родителей и стала совершенно независима от Клауса в финансовом вопросе. Однако при разводе Моника потребовала свою долю имущества. Не столько из-за денег, сколько для того, чтобы защитить свою честь и достоинство. Клауса добило тогда то, что дети сочли его полным идиотом. Впрочем, всерьез они не вмешивались в отношения родителей, так как были вполне самостоятельны. Их тридцатипятилетний сын совместно с матерью руководил фирмой, доставшейся Монике по наследству, а дочь, получив третье образование, занялась дизайном одежды, и им было не до родительских распрей.

Все усложнил отец Регины. Он моложе Клауса на два года и до сих пор считает такие отношения самым настоящим инцестом. Клаус пытался переубедить его, приводя в пример собственную дочь и говоря, что такое могло случиться и с отцом Регины. Но Карл-Хайнц лишь укоризненно посмеялся над этими доводами. Впрочем, зла на Клаусаон не держал. Однако каждый раз, когда Регина отправлялась к родителям, Клаус находил предлог, чтобы остаться дома.

Приготовив кофе, Клаус накрыл стол в новом зимнем саду, который Регина по своему вкусу обставила мебелью из бамбука и разместила там несколько пальм. Она называла это место в доме «Солнечный остров». Вообще-то Клаус считал, что такое помещение в доме – глупость. Он снова направился в кухню. По существу, заплатить за оборудование кухни и столовой цену хорошего автомобиля – идиотизм. И. это в то время, когда вот-вот должны грянуть перемены, связанные с объединением Европы, когда рынок может заполниться дешевой рабочей силой, а продукция процветающих пока фирм Рёмерсфельда может стать неконкурентоспособной. И как тогда поддерживать все эти Дворцы культуры, теннисные клубы и бассейны? Могут понадобиться деньги, чтобы открыть новое дело или вкладывать их в старые предприятия.

И тут эта кухня за 60 тысяч марок.

Клаус вздохнул. К сожалению, он не знал, как пойдут дальше его дела. Да, среди первых лиц во всех фирмах у него есть клиенты. Но если они повернут свои дела несколько в иное русло и он потеряет их, что тогда предложить Регине?

Клаус открыл холодильник, поставил на поднос тарелки с маслом, джемом, пластиковые коробочки с колбасой и понес все в зимний сад. В дверях он остановился. Утренний свет проникал в помещение, освещал пальмы. Тени от листьев живописно падали на стол. Дом действительно преобразился с приходом Регины, подумал Клаус. И все же такая перестройка была лишней. Вздохнув, он поставил поднос на стол. Да, вот у Понтера нет таких проблем с деньгами. Предпринимательские способности у него в крови. А сейчас эта идиотская идея с разводом. Хотя каждый знает, что переживания, особенно любовные, очень вредят делу.

Клаус сел, налил кофе. Как же ему поступить? Отговорить Гюнтера от этой авантюры или наоборот?

Если он начнет отговаривать друга, Гюнтер может найти Клаусу замену на посту консультанта по имущественным вопросам. Это сомнительно, но в таком случае Клаус вряд ли найдет иной источник доходов, сравнимый с работой у Гюнтера.

Напротив, помогая Гюнтеру, он сохранит свои козыри. Можно закрутить дело так, что сам Гюнтер потеряет в какой-то момент контроль над происходящим. Тогда Клаус окажется незаменим. У него перехватило дыхание. Такая мысль никогда еще не приходила в голову Клаусу. Он сидел неподвижно, восхищаясь своей идеей. Потом по его лицу пробежала усмешка. «Рука руку моет, – подумал он, – и ты, дорогой Гюнтер, скоро поймешь это, а заодно и то, что молоденькие женщины стоят очень дорого».

– Добро пожаловать в клуб, – прошептал Клаус, поднимая чашку с кофе.

Гюнтер бродил по дому с раннего утра. Несколько чашек крепкого черного кофе он выпил на ходу, а тревога все не оставляла его. Гюнтер никак не мог дождаться, когда же наконец наступит восемь часов. Ему казалось, что в воскресенье вполне допустимо позвонить в восемь утра. А позвонить Клаусу было необходимо. Клаус предложил ему план сражения, с помощью которого он, Гюнтер, выйдет победителем в предстоящем процессе. Речь не пойдет о деньгах, во всяком случае, явно. Это означает, что необходимо время, чтобы спрятать концы. Это означает также, что Марион не должна ничего знать – до поры до времени. Поскольку Марион ничего не понимала в его делах, это не казалось Гюнтеру особенно сложным. Труднее играть роль примерного мужа, делать вид, что ничего не произошло. Он с большой радостью уже сегодня снял бы номер в какой-нибудь гостинице, чтобы с самого утра уединиться там с Линдой.

Подумав о Линде, Гюнтер сообразил, что не знает ни ее фамилии, ни где она живет. Но тем интереснее. Игра! И один должен стать победителем в этой игре! А победителем будет, конечно, он, Гюнтер Шмидт!

Разговор с Клаусом, которого он с таким нетерпением ждал, разочаровал Гюнтера. Почему Клаус так колебался? И чего стоила его болтовня о какой-то любовнице? Он, Гюнтер Шмидт, не намерен прятаться по углам, словно мальчишка. Он хочет греться в лучах своего нового счастья. Весь мир должен видеть его завоевание. Весь мир будет завидовать ему!

Гюнтер собирался пойти на кухню, чтобы налить себе еще чашечку кофе, но тут услышал шаги Марион, спускающейся по лестнице. Сейчас следует разыграть роль примерного мужа. Эта игра уже начинала нравиться ему.

4
{"b":"95584","o":1}