ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как устроена экономика
Охота
Анонс для киллера
Сценарист
Спецназ князя Святослава
Как сделать, чтобы ребенок учился с удовольствием? Японские ответы на неразрешимые вопросы
Руководство по DevOps. Как добиться гибкости, надежности и безопасности мирового уровня в технологических компаниях
Литерные дела Лубянки
Сумерки
A
A

– Дело не только в квотах, молодой человек, – вступил другой. – Они с легкостью занимают высокие посты, как будто уже родились для того, чтобы командовать нами. Да и есть ли для них что-то невозможное – с их-то связями, властью и деньгами? Я слышал, в оргиях У участвовали несколько известных актрис. Раздевались догола и куролесили всю ночь напролет. У не терял времени даром!

– А я слышал, что У Бин по-прежнему лежит в коме в больнице Хуадун, – заявил пожилой мужчина; видимо, ему не нравилось, куда заходит обсуждение.

– Кто такой У Бин?

– Отец У Сяомина.

– Его счастье, – заметил человек в белой футболке. – Раз он в коме, то хотя бы избавлен от унижения. Он и не знает, как низко пал его сын!

– Да кому какое дело? Отец должен отвечать за проделки сына. Я рад, что правительство на сей раз приняло правильное решение.

– Прекратите, неужели вы думаете, будто они это всерьез? Вспомните старую пословицу: «Бей кур, чтобы обезьяны боялись».

– Можете говорить все, что угодно, но на сей раз «курицей» оказался «партийный сынок». С радостью приготовил бы из него жаркое – вкусное, нежное.

Пока Чэнь стоял и слушал, отдельные части у него в голове сложились в единое целое.

Дело об убийстве оказалось очень сложным в политическом смысле. Казнь У знаменовала очередной поворот во внутрипартийной борьбе: удар по консерваторам. Теперь им труднее будет противиться реформам. Удар несколько смягчила болезнь отца У; он сейчас находится вдали от центра событий, значит, представители старшего поколения, которые по-прежнему находятся у власти, не оскорбятся и не обвинят реформаторов в нарушении «политической стабильности» – Дело быстренько перевели в плоскость идеологической пропаганды, представили как результат буржуазного влияния Запада, что позволило партии сохранить свое доброе имя. И наконец, для обычных китайцев процесс над У продемонстрировал решимость партии искоренять коррупцию на всех уровнях, в том числе среди золотой молодежи, «партийных деток». Сильный ход, который пришелся весьма кстати после событий на площади Тяньаньмэнь.

Сочетание всех этих факторов и сделало У Сяомина лучшим кандидатом для показательного процесса. Не случись тут У Сяомина, власти подобрали бы на роль козла отпущения другого «партийного сынка» – это нетрудно. У совершил преступление и должен был понести наказание. Тут никаких вопросов не возникает. Вопрос в другом: был ли У наказан за то преступление, которое он совершил?

Значит, он, старший инспектор Чэнь, сыграл на руку политикам.

Чэнь вышел из отеля и медленно, тяжелым шагом побрел по улице Нанкинлу. На ней, как всегда, было многолюдно. Прохожие гуляли, ходили по магазинам, болтали. У всех было хорошее настроение. Ослепительные лучи солнца ярко освещали самую оживленную торговую улицу Шанхая. Чэнь купил номер «Жэньминь жибао».

Когда он учился в старших классах, то свято верил во все, напечатанное в «Жэньминь жибао», в том числе и в термин «диктатура пролетариата». Термин логически обосновывал диктатуру до достижения окончательной победы коммунизма и оправдывал любые средства, способствующие достижению конечной цели. Сейчас термин «диктатура пролетариата» больше не в чести. Вместо него в ходу другой: «интересы партии».

Больше он ничему не верит безоговорочно.

Он с трудом верил в то, что сделал сам.

Когда казнили У Сяомина, он занимался любовью с Лин. На то, что произошло у него с Лин, согласно суровому коммунистическому кодексу, тоже можно навесить ярлык «тлетворное влияние Запада». Он совершил такое же преступление, как и то, которое инкриминировали У: «упадничество и моральное разложение под влиянием западной буржуазной идеологии».

Разумеется, старший инспектор Чэнь мог придумать для себя множество оправданий: что сейчас трудное положение, что правосудие должно свершиться, что интересы партии превыше всего – и что цель оправдывает средства.

Однако он понял и другое: с помощью определенных средств саму цель можно изменить до неузнаваемости.

Ницше писал: «Охотясь на чудовищ, опасайся сам стать чудовищем».

Раздумья Чэня прервал голос с явственным аньхойским выговором:

– Снимите меня, пожалуйста! – Какая-то девушка протягивала ему фотоаппарат. – Пожалуйста.

Она встала на фоне 1-го универмага. Провинциалочка, новичок в Шанхае, она предпочла сняться на фоне гламурных манекенов. Чэнь нажал кнопку.

– Большое вам спасибо!

Успешное завершение важного дела. Пока непонятно, как ему удалось довести расследование до триумфального завершения? Неужели только потому, что у него самого связь с представительницей золотой молодежи? Связь самая прямая, плотская – с дочерью члена Политбюро.

Какая ирония судьбы!

Старший инспектор Чэнь поклялся, что сделает все, что в его силах, чтобы У ответил по закону, однако он и не предполагал, что вынужден будет действовать столь окольным путем.

Следователю Юю об этом ничего не известно. Иначе, решил Чэнь, вряд ли его помощник так охотно стал бы с ним сотрудничать. Как и у других обычных китайцев, нелюбовь Юя к «партийным деткам», представителям золотой молодежи, не была неоправданной.

Впрочем, возможно, для Лин Юй сделал бы исключение – пусть даже только ради него, Чэня.

Чэнь усматривал много общего между Гуань, Всекитайской отличницей труда, и собой. Самым главным было то, что и он, и Гуань состояли в связи с представителем золотой молодежи.

Между ними было только одно отличие.

Гуань меньше повезло в любви, поскольку У не отвечал взаимностью на ее чувства. Может быть, она немного нравилась У. Но на пути к их счастью встали политика и тщеславие.

На самом ли деле Гуань любила У? Возможно ли, чтобы и она тоже была настолько тщеславна? Трудно дать однозначный ответ – особенно сейчас, когда они оба мертвы.

А какие чувства он испытывает к Лин?

Не то чтобы старший инспектор Чэнь намеренно и хладнокровно использовал ее. Откровенно говоря, он никогда не позволял подобной мысли проникнуть в свое сознание. Но как насчет подсознания?

Также не был он уверен в том, что вчера ночью не испытывал ничего, кроме страсти.

Благодарность за ее великодушие?

Тогда, в Пекине, они любили друг друга, но расстались, и Чэнь за все время ни разу не пожалел о принятом решении. Долгие годы он часто вспоминал о ней, но думал и о других, заводил себе новых друзей – и подруг.

Когда он впервые узнал об убийстве Гуань, он танцевал с Ван у себя дома, на вечеринке по случаю новоселья. В последующие дни, на начальных стадиях расследования, именно Ван была рядом с ним. Честно говоря, в те дни он почти не вспоминал о Лин. Письмо, написанное на почтамте, никак не назовешь любовным; он решился написать ей в минуту отчаяния – им руководил инстинкт самосохранения.

Он выжил, уцелел; честолюбие не позволило ему сгинуть молча, как простолюдину. На отчаянный шаг его подвигло воспоминание о печальной участи Лю Юна, поэта эпохи Сун, которого на смертном одре жалела одна лишь бедная проститутка. Чэнь решил, что ни за что не закончит жизнь так же плачевно, как Лю Юн. Он твердил себе: «Ты должен найти выход».

Вот так она снова вошла в его жизнь.

Может, всего на одну ночь,

Может, не только…

Что же ему сейчас делать?

Несмотря на разницу в происхождении, они, наверное, все же смогут быть вместе. Они сумеют жить в собственном мире, отделившись от чужих суждений и мнений.

И все же… Почему, когда он представляет себе совместную жизнь с Лин, его передергивает? Нет, не жить им в собственном мире; просто, наверное, вскоре он поймет, что его жизнь стала гораздо легче и удобнее. И ему никогда не удастся избавиться от чувства, что он ничего не достиг собственными усилиями. Не нужно было ей ходить к министру и объявлять, что Чэнь ее любовник. С ее помощью Чэнь возвысится и сам станет представителем золотой молодежи.

Возвращаться в управление не было смысла. Чэню не хотелось выслушивать, как секретарь парткома Ли пересказывает передовицу из «Вэньхуэй дейли». Домой возвращаться тоже не хотелось – после такой ночи ему трудно находиться в одиночестве.

104
{"b":"95588","o":1}