ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как говорила утром Ван, маловероятно, чтобы Гуань путешествовала совершенно одна, без спутников. Но допустим, спутники у нее все же были. Возникает следующий вопрос: кто сделал все эти фотографии? Кто проявил их, напечатал и отдал ей? Некоторые снимки были сделаны с разных углов или со значительного расстояния. Трудно поверить, что ей удалось снять себя самостоятельно. Среди ее вещей не нашлось даже фотоаппарата. Ни единой катушки фотопленки в ящиках комода – ни пустой, ни проявленной.

Чэню показалось, что сам товарищ Дэн Сяопин сочувственно кивает ему, огорченный его неудачей.

В голову пришло сравнение, почерпнутое в переведенном им детективе. Полицейские похожи на заводных игрушечных солдатиков. Они бегают, суетятся, жестикулируют, много дней, месяцев или даже лет носятся по кругу, ничего как будто не делая. А потом их убирают на полку – завод кончился, играть надоело.

Что-то в деле Гуань не давало ему покоя. Смутное, мучительное ощущение, пока необъяснимое. Впрочем, Чэнь подозревал, что возникшее ощущение не связано с его работой.

Неожиданно он ощутил острый голод. Со вчерашнего дня он ничего толком не ел – только утром выпил чашку черного кофе в кафе «Риверсайд». Он направился в захудалый ресторанчик через дорогу. Выбрал скрипучий деревянный столик на тротуаре и снова заказал пампушки с говяжьим бульоном. Сначала ему принесли бульон, на поверхности которого плавал мелконарезанный зеленый лук. Как и в прошлый раз, пампушки пришлось подождать. В ресторане имелся лишь один большой вок для жарки.

Не каждый день полицейским удается чего-то добиться, думал Чэнь, закуривая. В свежем воздухе запахло сигаретами «Пион». Он бросил взгляд на противоположную сторону улицы. Его внимание привлекла старуха, стоявшая у поворота в переулок. Похожая на статуэтку на скрюченных ногах, она продавала мороженое с древней тележки. Морщинистое лицо огрубело на ветру и стало похожим на обломок Великой стены с рекламной открытки. Несмотря на жару, на старухе было черное платье из домотканой материи. Платье походило на закопченное стекло, через которое смотрят на солнечное затмение. На старухе была красная нарукавная повязка, живо напомнившая о прошлом: «Лучшей работнице социалистической уличной торговли». Не иначе как старуха слегка тронулась – иначе не нацепила бы сейчас эту древнюю повязку. Однако лет пятьдесят-шестьдесят назад она вполне могла быть одной из хорошеньких девушек, которые стояли, улыбаясь, прислонившись голыми плечами к голой стене; они увещевали покупателей под яркими газовыми фонарями, запуская в молчаливую ночь тысячу кораблей.

В свое время Гуань, возможно, тоже превратилась бы в старую, сморщенную, похожую на ворону старуху, как эта уличная торговка, утратившую связь с временем и пространством, никому не нужную, никем не замечаемую.

Чэнь заметил, что у дверей общежития собралась небольшая толпа молодых людей. Казалось, они ничего особенного не делают – стоят, скрестив руки на груди, насвистывают разные мелодии, разглядывают прохожих. Потом, увидев, что они толпятся возле пристроенной к общежитию фанерной будки, Чэнь понял: должно быть, молодые люди ждут своей очереди позвонить. В будке хозяйничал седовласый старик. Вот он снял с одного аппарата трубку, передал ее женщине средних лет, стоявшей за дверью, принял от нее несколько монет и бросил их в коробку. Женщина начала разговаривать, а старик уже снимал трубку с другого аппарата. На сей раз он что-то записал. Потом вышел из будки и подошел ко входу в общежитие. В одной руке у него был мегафон, а в другой – клочок бумаги. Наверное, к телефону просили кого-то из жильцов. Поскольку провести личный телефон в Шанхае считалось огромной удачей, такие общественные телефоны оставались нормой. Большинство горожан звонили по телефону именно так.

И Гуань тоже…

Чэнь вскочил, не дожидаясь, пока ему принесут пампушки, и бросился через дорогу, к общежитию.

Старику было уже под семьдесят, но он хорошо сохранился. На нем была приличная одежда; он держался скромно, но с достоинством. В другом окружении он бы мог походить на высокопоставленного партийного работника. На столе, между телефонными аппаратами, лежала книга – «Троецарствие» с бамбуковой закладкой. Увидев Чэня, старик внимательно посмотрел на него.

Старший инспектор Чэнь показал ему свое удостоверение.

– Да, знаю, вы ведете здесь расследование, – кивнул старик. – Меня зовут Бао Гочжан, но все называют меня просто дядюшкой Бао.

– Дядюшка Бао, я хочу задать вам несколько вопросов о товарище Гуань Хунъин. – В будку Чэнь не входил – в ней не было места для двоих. – Буду очень признателен вам за помощь.

– Товарищ Гуань была славным членом партии. Помочь вам мой долг, ведь я вхожу в состав домового комитета, – с серьезным видом проговорил дядюшка Бао. – Сделаю для вас все, что смогу.

В некотором смысле члены домовых комитетов подменяют собой участковых полицейских. Они работают в тесном сотрудничестве с полицейскими участками. Домком занимается вопросами, выходящими за пределы компетенции трудовых коллективов, – обеспечивает явку на еженедельные политсобрания, проверяет, нет ли в какой квартире непрописанных жильцов, организует дневные ясли для малышей, распределяет талоны на продукты, ведает квотами на деторождение, разрешает споры между соседями или членами семьи и, что самое главное, следит за всеми жителями. Комитет обязан сообщать в полицию обо всем подозрительном; в личном деле каждого гражданина обязательно есть характеристика домкома. Таким образом, с помощью членов домовых комитетов осуществляется эффективный надзор за всеми гражданами. Бывали случаи, когда домкомы на самом деле помогали полиции раскрывать преступления и ловить преступников.

– Извините, я не знал, что вы член домкома, – сказал Чэнь. – Иначе обязательно поговорил бы с вами раньше.

– Всю жизнь проработал на 4-м сталеплавильном комбинате. Четыре года назад вышел на пенсию и скоро понял: буду сидеть без дела – мои старые кости совсем заржавеют. Вот я и вызвался ведать телефонной службой. И потом, за мою работу мне немного приплачивают.

В то время как руководили домкомами освобожденные кадровые работники, большинство простых членов комитетов были пенсионерами, старыми рабочими. За свою службу они получали небольшую прибавку к пенсии. В свете высокой инфляции начала девяностых годов доплата была нелишней.

– Вы занимаетесь очень нужным и полезным делом, – сказал Чэнь.

– Да, кроме того, что я обслуживаю телефон, я еще и охраняю общежитие, – закивал дядюшка Бао, – и заодно слежу за безопасностью во всем переулке. В наши дни лишняя осторожность не помешает.

– Да, вы правы. – Чэнь заметил, что зазвонили одновременно два телефона. – Должно быть, вы постоянно очень заняты.

На деревянной полке за маленькими окошками стояли четыре аппарата. На одном красовалась табличка: «ТОЛЬКО ДЛЯ ВХОДЯЩИХ ЗВОНКОВ». По словам дядюшки Бао, маленькую телефонную станцию завели ради удобства только жильцов общежития, но сейчас телефоном могут пользоваться также и жители переулка – всего за десять фэней.

– Когда кому-то звонят, я записываю в блокнот имя адресата и номер, по которому нужно перезвонить, отрываю страничку и передаю записку адресату. Если звонят жильцу общежития, я подхожу ко входу и выкрикиваю номер комнаты в громкоговоритель.

– А если звонят людям, которые не живут в общежитии?

– У меня есть помощница. Она бегает к ним и сообщает о звонке: кричит в мегафон под окнами.

– И они приходят к вам и перезванивают, так?

– Да, – кивнул дядюшка Бао. – Вот когда у всех будут домашние телефоны, придется мне и впрямь уходить на пенсию.

– Дядюшка Бао! – В будку втиснулась молоденькая девушка с серым мегафоном в руках.

– А вот и помощница, о которой я говорил, – оживился дядюшка Бао. – Она передает жителям окрестных переулков, когда им звонят.

– Ясно.

– Сюсю, это товарищ старший инспектор Чэнь, – сказал дядюшка Бао. – Нам со старшим инспектором Чэнем нужно кое о чем потолковать. Ты пока присмотри тут за всем, ладно?

31
{"b":"95588","o":1}