ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он не успел ничего сказать и сделать, а она уже расстегивала ему рубашку. Чувствуя ее жаркое дыхание на плече, он отступил на шаг назад. Се достала из-за двери халат и кинула ему. Он поспешил в ванную – по-прежнему одетый, с халатом, перекинутым через плечо. Одновременно он думал, что похож сейчас на какого-то персонажа из комедии положений.

Ванная оказалась не больше той, что была в его номере в Доме писателей; в ней умещалась овальная, выложенная кафелем ванна с вращающейся душевой головкой и большое полотенце на сушилке из нержавеющей стали. Над потрескавшимся голубым унитазом висело зеркало. Перед унитазом на полу лежал линялый коврик. Однако горячая вода здесь была.

Чэнь согласился на ее предложение, потому что ему нужно было подумать. Но он понимал, что не может оставаться в ванной надолго. Под душем в голове появились кое-какие мысли; он вышел, кое-как натянув на себя ее грязный фланелевый халат. Длинные концы истертого пояса щекотали голые лодыжки.

Ожидая его, Се Жун сидела со скрещенными ногами на кровати и красила ногти на ногах ярко-алым лаком. Сквозь грязное окно свет падал на простое белое покрывало. Затем она вытянула ноги, не спеша пошевелила пальцами, чуть приподняла ступню, показывая ему накрашенные ногти, и хихикнула.

– Да, – сказала она, – так гораздо лучше.

Над диваном висел маленький плакат с изображением девушки в бикини. Под ним крупно было написано: «Время – деньги!» Новый политический лозунг, который уже неоднократно попадался Чэню на глаза здесь, в Гуанчжоу.

– Снимай халат, – приказала она, уверенно нанося на ногти последние штрихи. Затем она плотно завинтила флакон с лаком и отставила его на тумбочку. К его удивлению, она легла на спину и задрала ноги вверх, как будто занималась синхронным плаванием. В воздухе мелькнули ярко-алые ногти.

– Так надо?

– Тебе что, помочь?

К его изумлению, она соскочила с кровати и помогла ему снять халат. К счастью, он после душа надел трусы. Се Жун отвела его к кровати, на которую он лег. Она перевернула его на живот. Чэнь забеспокоился, поняв, что девушка тоже взобралась на кровать.

Она ухватилась обеими руками за металлическую перекладину, свисающую с потолка. Подтянувшись, как гимнастка, она принялась массировать ногами его спину.

Такого со старшим инспектором еще не бывало! В первые две-три минуты Чэнь покрылся испариной от беспокойства. В любую секунду она может прыгнуть ему на позвоночник всей своей тяжестью – на позвонки, межпозвоночные диски, связки, нервы… Но вскоре ощущения изменились. Она мягко надавливала на те или иные участки спины пальцами или пятками, и ему казалось, что в нем одновременно встретились лед и пламя. Беспокойство лишь усиливало удовольствие.

Наверное, она закончила какие-то специальные курсы массажисток. Пальцы ног уверенно нащупывали проблемные зоны, разминали закаменевшие мышцы. Вскоре напряжение стало мало-помалу отпускать его. Он больше не волновался – ни за исход дела, ни за финансы, ни за политические проблемы.

– Ты разогрел мне ноги. – Закончив массаж, она склонилась к нему. Лицо разгорелось, лоб покрыт испариной.

– Чудесно, – похвалил он.

– Я и сама неплохо размялась.

– Со мной такое впервые.

– Знаю, – сказала она, касаясь руками пояса своего халата. – Ну а как насчет полного комплекса услуг?

Полный комплекс услуг?! Нет. Эту границу он не мог переступить. Настало время показать служебное удостоверение. А дальше старший инспектор Чэнь обязан был отвести девушку в полицейское управление и арестовать по обвинению в проституции. Но как же профессор Се? Он ведь ей обещал… Весть о том, чем занимается дочь, станет ужасным ударом для пожилой интеллигентной женщины, которая и без того много страдала. Кроме того, арест девушки неизбежно затронет его нового друга Оуяна. И потом, если ее возьмут под стражу здесь, Чэнь вовсе не был уверен в том, что здешние его коллеги помогут ему в его расследовании. Он не был уверен, что ему удастся освободить Се, если даже та пообещает рассказать ему об У Сяомине.

– Ты вся вспотела, – заговорил он, словно обычный клиент, чтобы девушка ничего не заподозрила. – Иди и прими душ. А я немного полежу с закрытыми глазами.

– Да, что может быть лучше дневного сна! – кивнула Се Жун. – Я вернусь через пятнадцать минут.

Как только она скрылась за дверью ванной, Чэнь достал мини-диктофон и сунул его под подушку. Прежде чем лечь и закрыть глаза, он, однако, надел рубашку и застегнул несколько пуговиц. К собственному удивлению, он задремал. Когда, услышав стук двери, он открыл глаза, то не сразу понял, где находится.

Она вышла из ванной голая, если не считать накинутого на плечи большого купального полотенца. Длинноногая, стройная, она была похожа на школьницу, которая приготовилась к медосмотру, – если не считать широкой полосы черных волос внизу живота. Она осмотрела себя в зеркало; под лампой дневного света с кожи стекали капли воды. Лицо казалось матовым. Потом Се Жун заметила, что он следит за ней в зеркало. Вздрогнув, она запахнулась в полотенце, закрывая бедра, но затем встряхнула мокрой головой и пристально посмотрела на него.

Она медленно двинулась к кровати. От ее кожи пахло мылом; она была еще влажной после душа. Чистая, свежая. Тело ее как будто мерцало.

– Ты не такой, как все, – прошептала она.

Ее близость была так осязаема… Чэню пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не дать ей дотронуться до себя.

– Давай поговорим, – предложил он.

– Нет. – Она приложила палец к его губам. – Тебе не нужно ничего говорить!

– Но мы еще не знаем друг друга.

– Разве мы мало говорили? – спросила она. – Разве что ты хочешь побеседовать о деньгах.

– Ну…

– Господин Оуян заплатил за целый день, а ты еще дал мне щедрые чаевые, – сказала Се Жун. – Так что можешь не торопиться и остаться тут на весь день – и на всю ночь. Если потом захочешь угостить меня ужином…

– Нет. – Он решительно сел. Все-таки не пропали даром лекции о моральном кодексе сотрудника народной полиции! Чэнь решил не поддаваться на ее провокацию. – Я хочу поговорить с тобой о другом.

– О чем?

– Я полицейский. – Он вытащил служебное удостоверение. – И пришел, чтобы кое о чем тебя расспросить.

– Ах ты, сукин сын! – Одной рукой она прикрыла грудь, а другой – волосы на лобке.

Его удивила ее внезапная стыдливость – как будто узнав, что он полицейский, она перестала быть проституткой.

– Если пойдешь мне навстречу, у тебя не будет никаких неприятностей, – сказал он. – Даю слово.

– Тогда почему ты не признался с самого начала?

– Когда я пришел к тебе, я не был готов к тому, что увижу. Оуян просто сообщил, что ты – та, кого я ищу. Поняв, чем ты занимаешься, я удивился, а ты мне слова не дала вставить. – Он протянул ей халат. – На, оденься, а то простудишься.

– Я тебе не верю, – заявила Се, натягивая халат. – Зачем мне идти тебе навстречу?

– Я ведь могу тебя арестовать, – заявил Чэнь, доставая из-под подушки диктофон. – Оказавшись в тюрьме, ты все равно заговоришь, но это не то, чего я хочу.

– Подлый предатель!

– Я сотрудник полиции.

– Ну тогда давай арестовывай!

– Оуян мой друг. И потом…

– Почему ты солгал Оуяну – сказал, что поэт?

– А я и не солгал. Я действительно поэт.

Чэнь с трудом извлек из бумажника членский билет Союза писателей.

– Тогда какого черта тебе от меня надо?

– Ответь на несколько вопросов.

– Ты просто чудовище! – Се Жун вдруг разрыдалась от страха и унижения. – А я уже была готова…

Внезапно раскрыв свою подлинную сущность, он приобрел власть над ней. Тем не менее обстановку, в какой они находились, можно было назвать театральной: он в полузастегнутой рубашке и трусах, она – в купальном халате. Ему мешало сознание того, что под халатом на ней ничего нет; мягкая фланель лишь подчеркивала все изгибы и выпуклости ее тела. Чтобы успокоить ее и себя, он налил ей чашку чаю.

Девушка взяла чашку и начала пить; ярко-алые ногти были похожи на опавшие лепестки. Она немного успокоилась.

66
{"b":"95588","o":1}