ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Для меня большая честь познакомиться с вами, директор Яо.

– Возможно, вас это не удивит, но мы, старшие товарищи, высоко ценим вас. Я побеседовала о вас с несколькими людьми, и все в один голос называют вас умным и преданным молодым партийцем. Насколько мне известно, вы зачислены на курсы при Центральной партийной школе?

– Да, но я еще молод и неопытен. Мне многому предстоит научиться у старших товарищей.

– Знаю, вы работаете, не жалея сил. Ведь сейчас вы очень заняты, товарищ старший инспектор?

– Да, у нас не хватает людей.

– Ведете ли вы сейчас какое-нибудь ответственное дело?

– Для нас все дела одинаково ответственны.

– Я слышала, вы расследуете убийство Гуань Хунъин, Всекитайской отличницы труда.

Чэнь не понял, был ли то вопрос или утверждение, поэтому он просто кивнул. Интересно, откуда она узнала?

– Есть ли какие-то результаты?

– Несколько перспективных версий, но не более того. Ничего определенного. Мы многого пока не знаем.

– Чего именно?

– У нас нет прямых улик, нет свидетелей, и мотив убийцы пока неясен. – Чэню становилось все больше и больше не по себе. Уголовное расследование не входит в компетенцию комиссии Яо. – Пока все еще только на стадии версий.

– Я попросила вас прийти, – сурово заявила Яо своим шаньдунским говором, – потому что хочу знать, как продвигается расследование.

– Убийство – уголовное преступление. Мы следуем установленному протоколу.

– У вас уже есть подозреваемый, так?

– Да. – Чэнь не видел смысла скрывать очевидное. – На данном этапе нашим главным подозреваемым является У Сяомин.

– Сын товарища У Бина?

– Да.

– Возможно ли такое? Мы с У Бином соратники; помню, в начале пятидесятых мы даже сидели в одном кабинете. У Сяомин, помню, часто играл с нашими детьми – они ходили в один и тот же детский сад. В последнее время я его не видела, но знаю, что он хорошо работает. Я навела о нем справки в отделе кадров журнала «Красная звезда». Там о нем очень высокого мнения.

– Я не отрицаю, что У – хороший работник, однако у него была связь с Гуань. Более того, он звонил ей в ту ночь, когда ее убили.

– Вот как!

– Да, у нас есть доказательства.

– Что за доказательства? Чэнь решил ответить уклончиво:

– Пока только косвенные.

– Значит, руководствуясь косвенными доказательствами, вы пришли к выводу, что сын У Бина совершил убийство! – резко воскликнула Яо.

– Нет, мы пока не пришли ни к какому выводу. Следствие еще не окончено.

– Тем не менее новость станет ужасным ударом для У Бина – а его здоровье и так слишком слабое.

– Товарищ У Бин – старый партиец, которого я всегда уважал. Мы знаем, что сейчас он в больнице. Мы помним его заслуги. Поэтому стараемся соблюдать крайнюю осторожность.

– Какими бы ни были родственные связи У Сяомина, я не собираюсь его прикрывать. И даже более того! Если окажется, что он виновен, он должен понести наказание. Такова политика партии.

– Спасибо за поддержку, товарищ директор Яо.

– Но, товарищ старший инспектор Чэнь, вы подумали, какова будет реакция народа на ваше расследование?

Три стены в кабинете директора Яо были уставлены книжными стеллажами, на которых стояли произведения классиков с золотыми обрезами. Вся мебель в ее кабинете была массивной, внушительной. Все как будто призвано было подчеркивать незыблемость власти.

– Реакция? – переспросил Чэнь. – Я не совсем понял, о какой реакции вы говорите.

– Народ скажет: «Как, сын У Бина совершил убийство! Опять эти «партийные детки»!» Такая реакция не будет полезной для образа нашей партии.

– Товарищ директор Яо, как член партии, а не только как сотрудник полиции, я всегда считал своей первейшей обязанностью защищать светлый образ нашей партии. Но я не понимаю, каким образом наше расследование подвергает его опасности.

– Товарищ старший инспектор Чэнь! – Яо еще больше выпрямилась и скрестила лежащие на столе ладони. – Наша партия добилась невероятных успехов в проведении экономической и политической реформы. Но сейчас страна переживает переходный период. И в ходе данного периода возможны некоторые проблемы, которые вызывают недовольство народа. В частности, сейчас наблюдается негативное отношение к детям высшего партийного руководства – так называемым «партийным деткам», или представителям золотой молодежи. Бытует мнение, будто они способны на какие угодно злодеяния. Разумеется, такая точка зрения является ложной.

– Понимаю вас, товарищ директор Яо, – кивнул Чэнь. – Еще в начальной школе я усвоил, как много руководящие кадры – революционеры старшего поколения – сделали для нашей родины. Какое же предубеждение могу я испытывать по отношению к их детям? Наше расследование не имеет ничего общего с предубеждением против так называемых «партийных деток». Мы имеем дело с самым обыкновенным уголовным преступлением, для раскрытия которого создана особая следственная бригада. Мы особо постарались, чтобы подробности дела не просочились в СМИ. По-моему, люди ничего не узнают о ходе нашего расследования.

– Кто знает, кто знает, товарищ старший инспектор… – Яо переменила тему: – Насколько мне известно, вы только что вернулись из Гуанчжоу.

– Да, я ездил допросить свидетеля.

Чэню стало не по себе. Откуда Яо знает о его поездке? Ни в Шанхае, ни в Гуанчжоу управление полиции не обязано докладывать о деятельности своих сотрудников в комиссию по проверке дисциплины. Более того, о его поездке вообще знали немногие. Он уехал в Гуанчжоу, ничего не сообщив секретарю парткома Ли. В курсе его планов были только комиссар Чжан и следователь Юй.

– Гуанчжоу находится очень близко от Гонконга. Особая экономическая зона! Должно быть, вы увидели там совершенно другую жизнь – отличную от нашей.

– Нет. Я проводил там расследование. Какова бы ни была разница между двумя системами, у меня не было времени ее почувствовать. Верьте мне, товарищ директор Яо, я работаю добросовестно.

– Не поймите меня превратно, товарищ старший инспектор Чэнь. Конечно, партия вам доверяет. Вот почему я сегодня пригласила вас к себе. Кроме того, я хотела бы сделать вам одно предложение. Когда речь идет о таком деликатном – в политическом смысле! – деле, по-моему, нам всем надлежит действовать с величайшей осторожностью. Лучше всего будет передать дело в руки сотрудников общественной безопасности.

– При чем тут общественная безопасность?! Товарищ директор Яо, речь идет об убийстве! Не вижу необходимости.

– А вы подумайте о возможных политических последствиях, и тогда все поймете.

– Если выяснится, что У Сяомин невиновен, мы ничего не сделаем. Но если он виновен… Перед законом все равны. – Помолчав, Чэнь добавил: – Конечно, товарищ директор Яо, мы проявили осторожность и всегда будем помнить ваши наставления.

– Значит, вы намерены во что бы то ни стало продолжать расследование.

– Да. Это мой долг.

– Что ж… – вздохнула Яо, -мое дело дать вам совет. Вы ведете дело, и решать вам. И все же я была бы вам очень признательна, если бы вы время от времени докладывали мне о ходе расследования – если вскроются какие-либо подробности. Наше сотрудничество в интересах партии.

– Прекрасно, – кивнул Чэнь, стараясь снова уклониться от прямого ответа. Он вовсе не считал, что обязан докладывать Яо о ходе дела. – Я член партии. И буду действовать в соответствии с законодательством – и в соответствии с интересами партии.

– Все говорят о том, что вы очень преданы своей работе. Кажется, похвалы окружающих вполне оправданны. – Яо встала из-за стола. – Товарищ старший инспектор Чэнь, у вас впереди большое будущее. Мы стареем. Рано или поздно нам придется передать знамя молодым вроде вас. Значит, надеюсь, мы с вами скоро увидимся.

– Спасибо, директор Яо, – сказал Чэнь. – Ваши советы и наставления очень важны для меня.

Кивая, Чэнь думал: Яо похожа на ожившую страницу из учебника политграмоты.

– Кроме того, – продолжала Яо тем же серьезным голосом, – нас беспокоит ваша личная жизнь.

70
{"b":"95588","o":1}