ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Путь Шамана. Поиск Создателя
В игре. Партизан
Любовный водевиль
Небо в алмазах
Интуитивное питание. Как перестать беспокоиться о еде и похудеть
Всё и разум. Научное мышление для решения любых задач
Темные тайны
Зависимые
Попалась, птичка!
Содержание  
A
A

– Жаль, что ничем другим она похвастаться не может, – заметила Шампань. – У нее такое лицо, словно по нему проехала машина.

Тэлли мысленно произнесла молитву, чтобы миссис Ормондройд не услышала этих слов. В противном случае можно будет считать за счастье, если сегодня коричневый виндзорский суп будет хотя бы чуть теплым. Или коричневым, раз до этого дошло дело.

Она провела Шампань по коридору в Мраморный зал.

– Здесь просто ледяной холод, – недовольно поморщилась Шампань. – У вас что, нет центрального отопления?

– К сожалению, в доме только один старый и весьма ненадежный котел, – дрогнувшим голосом произнесла Тэлли.

– И мы с ним только что встретились. Там, на кухне. Ха-ха-ха, – захохотала Шампань.

С кухни донесся отчетливый грохот. О котлетах тоже придется забыть, подумала Тэлли, со стыдом ловя себя на мысли, что не слишком огорчена этим.

– Зато у нас есть замечательные скульптуры, – поспешно сказала она, указывая на запыленные мраморные изваяния. – Они считаются очень хорошими.

К ее изумлению, Шампань внимательно посмотрела на скульптуры.

– Вот и говори после этого о современных мужчинах! – воскликнула она, проводя ладонью по мускулистому животу Марса.

– На самом деле это копия Праксителя, – уточнила Тэлли.

– Это у вас такие шутки? – резко бросила Шампань.

Сглотнув комок в горле, Тэлли решила привлечь внимание гостьи к портретам.

– Это все Венери, – сказала она, махнув рукой в сторону Предков.

Шампань с любопытством посмотрела на полотна.

– Грязные ублюдки, – возмущенно заключила она. – С другой стороны, теперь понятно, почему у них такие странные красные носы.

– Прошу прощения? – опешила Тэлли.

Глаза Предков заметно вылезли из орбит. На лицах вздулись синие жилки, о которых и не думали живописцы, накладывавшие мазки на холсты.

– Вы же сами только что сказали, что все они больны венерическими болезнями, – протрубила Шампань.

Портреты затряслись от негодования.

– Нет-нет, что вы! – в ужасе воскликнула Тэлли. – Венери – это наша фамилия.

Шампань снова прошлась по полотнам своим откровенным беспощадным взглядом.

– Вот как И правда, кто согласится заниматься сексом с такими уродами?

– Не желаете посмотреть другие картины? – поспешно предложила Тэлли, чувствуя спиной обжигающие взгляды разгневанных Предков. – В Зеленой гостиной есть очень хорошие работы голландской школы.

– Какая скукотища! – прогремела Шампань. – Кому захочется смотреть мазню голландских школьников?

Сказать, что древние сокровища «Маллионза» не произвели на Шампань никакого впечатления, значило ничего не сказать. Пятнадцать минут спустя Тэлли была на грани отчаяния. Взглянув на корсет королевы Виктории, выставленный напоказ в Зеленой гостиной, Шампань с отвращением спросила, как королева могла носить такое грязное старье. Библиотека ее интересовала только до тех пор, пока до нее не дошло, что там нет видеокассет. Предложение показать своего Гиббонса было встречено с воодушевлением, но когда Тэлли с гордостью подвела Шампань к резному мраморному камину в Голубой комнате, одному из лучших творений мастера, та спросила, а где же обезьяна. Заявление Тэлли о том, что ковры являются творением рук братьев Гобелен, вызвало у Шампань скептическую усмешку.

– Как вы можете говорить такую ерунду? – с нескрываемым презрением спросила она.

Нисколько не тронуло Шампань и откровенное признание Тэлли, что вместо бассейна «Маллионз» может похвастаться разве что ведрами, расставленными повсюду, чтобы собирать дождевую воду, протекающую сквозь дырявую крышу. Наконец до Тэлли дошло, что Шампань нужен не загородный дом, а загородный отель. Причем желательно обладающий всеми мыслимыми удобствами, кишащий прислугой и выставляющий баснословные счета за проживание.

Не было никакого смысла показывать Шампань спальни, но она настояла на этом, загасив окурок пятой сигареты о мореные дубовые перила. И вот когда близкая к отчаянию Тэлли повела ее на второй этаж, разразилась катастрофа. Шампань чеканила шаг, утопая тонкими шпильками в старинном дубовом паркете, и вдруг один из самых массивных портретов Предков, неожиданно оторвавшись от стены, покачался как пьяный на одном гвозде и рухнул вниз. Тяжелая рама, в которую был заключен третий граф, ударилась об пол в каких-то дюймах от ног Шампань. Еще одна секунда, и картина проломила бы ей череп. Но этой-то секунды и не хватило, печально подумала Тэлли. В конце концов, ничего страшного не произошло бы. В черепе Шампань, судя по всему, серого вещества совсем немного.

Шампань потребовалась целая минута, чтобы осознать, что она осталась жива. Ее зеленые глаза округлились, а большой красный рот раскрылся, издав оглушительный рев, вызвавший сход лавины штукатурки и едва не сорвавший остальные портреты.

– Выведите меня из этой мерзкой дыры! – крикнула Шампань. – Быстрее! Это отвратительно. Я ненавижу этот дом. Я не собираюсь жить в какой-то старой лачуге, где стены покрыты венерическими болезнями и гоблинами! Мы поселимся в Сент-Джон-Вуд, как и все. Если это место подходит для Лайэма Галлахера[22] с его Патси, оно подойдет и для нас с Конэлом.

Когда белый лимузин наконец скрылся из виду, Тэлли с огромным облегчением осмотрела упавшую картину. Как по волшебству, на тяжелой раме эпохи короля Якова не было ни царапины, и лестница тоже почти не пострадала. Опустившись на колени на холодные мраморные плиты, Тэлли оглянулась вокруг. Предки, к которым вернулось равновесие в прямом и переносном смысле, смотрели на нее с одобрением. Она готова была поклясться, что в их нарисованных глазах горят веселые искорки.

Состроив Предкам рожу, Тэлли вздохнула. Продать «Маллионз» окажется еще труднее, чем она сначала думала. Особенно теперь, когда дом, похоже, взял дело в свои руки.

39
{"b":"95599","o":1}