ЛитМир - Электронная Библиотека

По словам Бриджет, милорд с миледи каждую пятницу играли в вист в соседском особняке, у лорда и леди Джордж. А сторож тем временем забавлялся с кухаркой; лакей же швырял дротики в местной забегаловке.

– Словом, Бриджет уверяет, что с восьми вечера и до полуночи в доме все тихо. Драгоценности в сейфе, встроенном в стену кабинета, но старикан-хозяин жалуется, что сейф ненадежный. Короче, мы запросто вытянем оттуда все что надо и смоемся. Никаких проблем.

Но проблема таки была: в засаде их ждал целый взвод полицейских, которым все выболтала лучшая подруга Бриджет. Когда-то она сама гуляла с Бобби О’Мэлли и теперь зубами скрежетала от ревности.

В кабинете шестерых налетчиков встретили десять полицейских.

– Руки вверх! Вы арестованы, – отрывисто бросил капитан.

К подобному повороту событий они всегда были готовы. Арест означал веревку палача либо медленную смерть в тюремном подвале, кишащем крысами.

– Лучше уж лечь под пулями, – пробормотал майор Эль, и ему никто не возразил.

И, не обращая внимания на направленные на них пистолеты, налетчики бросились на полицейских. Том Квик получил пулю в лицо и умер мгновенно. Другой выстрел задел голову майора Эля и опрокинул его на пол. Но Брайен, О’Мэлли, О’Тул и Митчелл успели схватиться с полицейскими, и, чтобы не задеть своих, остальным пришлось прекратить огонь.

Возникла настоящая куча мала. Нападающие и защитники катались по полу, кусая друг друга, молотя кулаками и изрыгая проклятия. Десять против четверых, но налетчики держались.

Брайен уложил двоих полицейских – одного мощным ударом кулака, другого кочергой, вытащенной из камина.

Майор Эль вскочил на ноги и вышвырнул одного полицейского через застекленную дверь. Но не успел обернуться, как получил удар массивным стулом по черепу и рухнул, словно раненый бык.

А когда на полу оказался и О’Тул, трое оставшихся решили, что осторожность – лучшая часть мужества. В организации существовало четкое правило: если налетчики попадают в переделку, главное – уберечься самому. Раненых не уносили. Живые, здоровые, функционирующие люди представляли слишком большую ценность для движения. Воспользовавшись дырой, образовавшейся в застекленной двери в результате действий майора Эля, Брайен, О’Мэлли и Митчелл скрылись.

Блюстители закона, похоже, были удовлетворены результатами и почти не преследовали их.

– Достанем, никуда не денутся. – Капитан указал на Дивера и О’Тула, распростертых без сознания на полу: – Сейчас приведем в чувство этих, допросим их и все разузнаем.

Пытки – если нужно, до смерти – вошли в обыкновение в борьбе против вооруженного противника. Милости не знала ни та ни другая сторона.

Однажды Молли Мэгваэры, наиболее жестокая из повстанческих групп, обнаружив в своей среде английского шпиона, буквально расчленили его на части: отрезали один за другим пальцы на руках и на ногах, потом сами руки и ноги, выжгли глаза раскаленной кочергой и оторвали гениталии.

Повсюду правил звериный закон.

Майора Эля отвезли домой. Его жену и двоих детей вытащили из кровати и заперли в сарае, по сторонам которого встали четверо полицейских с зажженными факелами.

– Ну что, Дивер, тебе решать, – отрывисто бросил капитан. – Либо ты называешь имена сообщников, либо мы поджариваем твоих, как цыплят.

Толстяк вынес бы любую пытку, даже смертную, не промолвив ни слова. Но угрозы родным людям он не выдержал – сказал все, что от него требовали, и той же ночью повесился в камере, не в силах пережить собственного предательства.

На следующее утро начальник полиции в сопровождении взвода драгун отправился в замок графа Тайрона. В алых мундирах, с развевающимися плюмажами и длинными саблями на поясе, драгуны выглядели внушительно и устрашающе.

Командир отряда расставил своих людей вокруг замка.

– Смотрите в оба. Он может попытаться убежать.

С этими словами он вслед за капитаном вошел через парадный вход в замок. Дворецкий в ливрее проводил их в гостиную, где граф с женой пили утренний чай.

Офицеры склонились в глубоком поклоне.

– Милорд… Леди О’Нил, – заговорил капитан. – Прошу извинить за вторжение.

Граф поднялся.

– Ничего страшного, капитан Эванс. Напротив, для нас всегда честь приветствовать у себя дома офицеров Короны. Присаживайтесь.

Встретившись с вопросительным взглядом графа, капитан отвел глаза.

– Нет, благодарю вас, милорд. Видите ли, мы с лейтенантом Моногэном по делу. – Он немного помолчал. – И должен признаться, дело это весьма неприятное.

Ее светлость явно встревожилась:

– Неужели опять Леки? Это наш грум. Ведь он же обещал мне не ввязываться больше во всякие пьяные драки.

– Увы, мадам, хорошо, если бы так. – Капитан нервно разгладил усы. – Весьма сожалею… но речь идет о вашем сыне.

И он рассказал о попытке ограбления, предпринятой прошлой ночью в доме сэра Роберта Диллона.

– Трое бандитов скрылись с места преступления. Двоих мы поймали еще ночью, а с третьим – из уважения к вашему титулу – решили подождать до утра. Мне очень жаль, но мы здесь для того, чтобы взять под стражу вашего сына. – Капитан вытащил из кармана ордер на арест. – Брайена Хью О’Нила.

– Что за бред! – взорвался граф. – Чтобы мой сын связался с шайкой воров? Вы, должно быть, с ума сошли, капитан. Это чудовищная ложь, придуманная для того, чтобы опорочить меня и бросить тень на сына. Черт знает что такое!

Леди О’Нил поникла в кресле, не в силах вымолвить ни слова.

– Да нет, милорд, боюсь, у нас имеются неопровержимые доказательства. Четыре скрепленных подписями признания. Ваш сын – бунтовщик. Он здесь?

– Ну разумеется, а где же еще? – Граф дернул за шнур, вызывая звонком дворецкого. – Татум, поднимитесь наверх и разбудите мистера Брайена. Скажите ему, чтобы немедленно спустился, мне нужно срочно его видеть. Сейчас все прояснится. – Граф повернулся к Эвансу и Моногэну. – Произошла явная ошибка, господа. Мой сын – бунтовщик! Немыслимо!

Ее светлость закрыла лицо руками. Она-то знала правду, ей даже не нужно было слушать, что говорит Татум:

– Мистера Брайена у себя нет, сэр. И сегодня он, судя по всему, не ложился.

– О Господи! – Граф сел рядом с женой и взял ее за руку. Рука была холодна как лед.

Капитан Эванс переглянулся с лейтенантом Моногэном.

– Он нас сильно опередил.

– Благодаря вам, капитан, – холодно заметил командир драгун.

– Признаю, я поступил безответственно, и о моем проступке будет своевременно доложено префекту. И все же я считаю, что в сложившихся обстоятельствах мои действия имели оправдание.

– В армии таких оправданий не существует. – Лейтенант повернулся к графу: – Сожалею, милорд, но мне придется попросить вас дать подробное описание вашего сына Брайена.

– В этом нет необходимости, лейтенант. – На пороге, осклабившись по-волчьи и похлопывая по бриджам стеком, стоял Роджер. – Итак, мой дорогой братец в конце концов оскоромился. Прекрасно, прекрасно. Разумеется, моя матушка может нарисовать его портрет в мельчайших деталях, но лучше посмотрите как следует на меня. Мы близнецы и выглядим совершенно одинаково, только у Брайена черные волосы.

– Роджер! – отчаянно вскрикнула графиня.

– Извини, мама, но ведь ни для кого не секрет, что мы с Брайеном презираем друг друга. – Выказывая уважение драгунскому офицеру, Роджер вытянулся в струнку. – На будущий год я кончаю Сэндхерст и собираюсь подать прошение о зачислении в драгунский полк.

– Примите мои поздравления, сэр, – поклонился лейтенант. – Сочтем за честь служить вместе.

– Благодарю, лейтенант. – Роджер еще шире расплылся в улыбке. – А сейчас – удачной охоты.

– Здесь, капитан, я вас оставлю, – сказал Моногэн, когда они выехали из ворот графского замка. – Надо предупредить посты на юге и востоке. Следует взять под контроль все морские порты – вдруг ему вздумается убежать из страны.

Капитан полиции, мужчина с угрюмым, нездорового цвета лицом и пронизывающим взглядом, задумчиво посмотрел на драгуна – рослого голубоглазого самоуверенного блондина. Тяжелая челюсть превратит его с годами в точную копию английского бульдога. Служака с головы до пят. Вопросов не задает. Просто выполняет приказы, проявляя при этом чисто бульдожью хватку. О последствиях не задумывается. По сторонам не оглядывается.

11
{"b":"95600","o":1}