ЛитМир - Электронная Библиотека

Капитан Свифт взглянул на часы:

– Пожалуй, нам пора возвращаться на корабль, Мэри.

Дил в сопровождении Брайена и Равены вышел к экипажу проводить их.

– Завтра заглянем посмотреть, как вы устроились, – сказала Мэри Равене.

– Когда отплываете? – спросил Брайен.

– Как только загрузим трюмы сахаром с плантации Дила, – ответил Свифт. – Не позднее пятницы.

– Я буду скучать по ним, – вздохнула Равена, помахав вслед отъезжающим. – Да и по «Западному ветру» тоже.

– Скучать не так уж плохо, – заметил Дил. – Понимаешь, как хорошо было раньше. Я и сам частенько вспоминаю Глазго. Иногда проснешься ночью, и так остро ударит в ноздри запах клея и свежевыструганного дерева в доках, что кажется, будто вернулся домой.

Все трое молча постояли некоторое время, погруженные в мысли о былом.

Этой ночью, лежа на широченной кровати с балдахином, Равена наслаждалась блаженной мягкостью матраса, на каком ей не приходилось лежать с тех самых пор, как она уехала из Ричмонда.

– Жаль, что тебе придется заниматься такой работой, – сказала она.

– А ты предпочитаешь, чтобы я служил в гавайской армии? – Брайен зевнул, закидывая руки за голову.

– Что за дурацкие шутки?

– Я серьезно. Я – сын графа Тайрона, всю жизнь служил в кавалерии, так что успех в мире бизнеса мне едва ли светит.

– Между прочим, до войны ты работал в магазине.

– Равена, мне скоро тридцать, – тяжело вздохнул Брайен. – Из возраста магазинного клерка я как-то вышел. К тому же девяносто процентов здешнего населения носят только набедренные повязки и спят в шалашах, которые женщины называют «муу-муус».

– И все равно мне ужасно жаль этих бедных китайцев. Те же рабы, разве что на жалованье. И я верно сказала Джорджу Дилу – в «Равене» рабам живется лучше.

– Не торопись судить. Не все lunas такие звери, как этот Колт.

– Гнусный тип. – Равена повернулась на бок и приподнялась на локте. – Да, хотела спросить тебя. Почему этот китаец так напугался, когда Колт пригрозил отрезать его косичку?

– Да не отрезать, – засмеялся Брайен, – связать. – В Китае косичка – символ мужественности. Мужчину со связанной косичкой все презирают. Как, допустим, импотента в нашем с тобой мире.

Равена легонько провела ладонью по его обнаженной груди, потом спустилась ниже, к животу.

– Ну, тебе-то это не грозит, бычок ты мой дикий.

Брайен схватил ее за руку.

– Не надо, любимая, боюсь, не выдержу. А тебе уже нельзя; придется терпеть, пока не родишь.

Урча, как котенок, Равена высвободила руку:

– Как говорят ирландцы, шкуру с кошки можно содрать по-разному. Побалую-ка я тебя, Брайен.

Оба они остро ощущали близость друг друга.

– Лежи спокойно и не мешай мне, – прошептала Равена. Она пробежала пальцами по его мощным бицепсам; разгладила волосы на мускулистой груди; надавила на плоский живот; обхватила напрягшуюся мужскую плоть.

– Милый, – простонала она. Его пальцы запутались в ее длинных разметавшихся волосах.

Равена сползла немного ниже, так, чтобы волосы ее полностью накрыли его живот и пах, наклонила голову и жадно приоткрыла губы…

На следующий день они перенесли свой скудный скарб в свежевыкрашенное бунгало, которому предстояло на ближайшие два года стать их домом. Домом, в котором и родилась их дочь Сабрина. Домом – царством любви, счастья и умиротворенности.

С выбором имени Равену озарило, едва она поднесла только что родившееся дитя к груди.

– Сотворили тебя, любовь моя, Равена и Брайен, и быть тебе Сабриной, чтобы в твоем имени сошлись наши имена. Брайен, Равена, Сабрина. Теперь-то уж точно, Брайен, мы связаны навек. – Равена поцеловала ему руку, а Брайен, наклонившись над кроватью, мягко прижался к ее губам, а потом к щечке новорожденной.

Выглядел он совершенно потрясенным.

– Никогда в жизни не прикасался к такому мягкому. О Господи! Такая кроха, такая хрупкая, даже страшно.

– Ты бы лучше поостерегся, папочка, – засмеялась Равена. – Она куда сильнее, чем тебе кажется.

Вскоре ему пришлось убедиться в правоте Равены.

Уже в полуторагодовалом возрасте Сабрина привыкла дергать его за брюки, требуя поиграть в любимую игру. Заключалась игра в том, что Брайен должен был с оглушительным «у-у-у-пс» подбрасывать дочь высоко в воздух и потом ловить на лету.

– Только поосторожнее. Ведь она такая крошечная и хрупкая, – неизменно поддевала его в таких случаях Равена, наблюдая за игрой с крыльца.

Но и на солнце есть пятна. Так и безмятежный покой семейной жизни порой нарушался вторжениями извне. Генерал Роберт И. Ли капитулировал при Аппоматоксе перед войсками генерала Улисса С. Гранта.

– Напрасно северяне заключили мистера Дэвиса в тюрьму, как обыкновенного уголовника, – заявила Равена. – Это настоящий джентльмен и истинный борец за то дело, в которое верит. Великий патриот.

– Но дело-то неправое, – откликнулся Брайен. – Впрочем, похоже, Юг ждут нелегкие времена. Попомни мое слово, северяне свой фунт мяса не упустят.

Известие об убийстве президента Линкольна, хотя и пришло на Гавайи через три месяца после этого ужасного события, совершенно потрясло Брайена с Равеной.

– Хорошо, что мы не живем больше в Соединенных Штатах, – сказала Равена. – Боюсь, война и ее последствия разрушат эту страну. Какой корабль ни заходит в наши края, всякий приносит все новые вести о царящем там хаосе, насилии, кровопролитии. Такое ощущение, что война не только не кончилась, но, наоборот, разгорается с новой силой.

Однажды они столкнулись с капитаном сухогруза, человеком уже в возрасте.

– На Юге сейчас полный раздрай, – рассказывал он. – Глазам не поверишь. Негры живут в домах своих вчерашних хозяев, а те на них работают. Дочерям плантаторов приходится удовлетворять сладострастные желания больших черных жеребцов – прошу прощения, мэм, но это чистая правда.

Порой от таких рассказов Равене хотелось рыдать в голос.

– Бедные мои отец с матерью! Должно быть, их уж нет на белом свете, а мы ничего и не знаем. И друзья, милые друзья. Сидли. Тейтсы. Барби и Пеннелл. Полковник Купер с семьей. Как думаешь, что с ними сталось?

– Вряд ли янки так уж плохо обращаются с твоими родителями и друзьями – все-таки это люди из высших слоев общества. Да и что толку гадать? Все равно ничего не узнаем, как не узнаем и про мою родню в Тайроне.

Весной 1867 года Брайену выпала возможность купить небольшую плантацию таро на другой оконечности острова.

– Это еще что за невидаль такая – таро? – поинтересовалась Равена, когда Брайен поделился с ней своими планами.

– Таро для местных жителей – то же, что картофель для ирландцев. Да и выглядит плод – его здесь называют «корм» – примерно как картофелина. Единственный недостаток состоит в том, что этому плоду надо полных двенадцать месяцев, чтобы вызреть. Но в этом же есть и свое преимущество: между посадкой и сбором урожая проходит много времени, которое можно уделять домашним делам.

– Ну разумеется, я знаю, что такое «корм». Сначала кипятят воду, потом отваривают клубни на пару и, наконец, сбивают в пюре.

– А потом добавляют воды, и получается «пой».

Пой на Гавайях – практически национальное блюдо, однако же Равена так и не смогла заставить себя полюбить его, как испытывала в свое время едва ли не отвращение к ирландской картошке.

Узнав о приобретении Брайена, Дил пришел в восторг:

– Вы на верном пути, друг мой. Примите мои поздравления!

И в знак дружбы и признательности он освободил от контрактных обязательств своего лучшего работника, чтобы его услугами мог воспользоваться Брайен.

– На Лума Вонга вы не нахвалитесь, – убежденно сказал Дил. – А про таро он вообще все знает, так что смело можете ставить его десятником.

Брайен даже растерялся:

– Нет, Джордж, такого подарка я принять не могу. Ведь я же знаю, что этот малый для вас значит.

– Нет-нет, Брайен, – отмахнулся Дил, – я даже рад избавиться от него. Честное слово. Между Лумом и Колтом давно черная кошка пробежала, и добром это не кончится. У вас ему будет лучше.

60
{"b":"95600","o":1}