ЛитМир - Электронная Библиотека

Эмма – свободна. Велосипедный тренажер поработал пять минут и остановился, вместе с ней…

У Эммы в доме жили две черепахи в аквариуме, их еще Егор купил, когда они были размером в пятак. Он ушел навсегда, а черепашки остались. Одна черепаха выросла очень большая, в два раза больше другой. Покупали их одинаковыми.

Черепаха лежала на спине без возможности перевернуться, оказывается, Кирилл лечил ей шею. Смазал рану мазями и положил черепаху так, чтобы она не переворачивалась. Вторая черепаха в знак солидарности устроила бурю в аквариуме, она бунтовала до тех пор, пока вторую черепаху не вернули в аквариум.

К Эмме с Кириллом пришел Самсон Сергеевич, практически трезвый. Он неожиданно взбесился, а потом разозлился на жизнь и водных черепах. Он ударил по аквариуму рукой, стекло и разбилось. Аквариум стоял на тумбочке, черепахи из аквариума не могли выбраться, но вода могла, и она лилась из разбитой части аквариума на пол, на палас. Пришлось пересадить черепах в пластмассовый квадратный тазик, налить им воды, потом снять палас и замочить его в ванне дополнительно. Она вышла в прихожую и увидела картину разгрома. На свой вопрос, а что случилось, услышала, мол, сама догадайся.

Черепахи выросли, и одна из них умудрилась сильно укусить за палец Самсона, вот он и разозлился. Результат? Унесли черепах в живой уголок.

На Эмму напала лень, черепахам воду менять теперь не нужно, а Кириллу Николаевичу и на работу расхотелось идти, мол, на этой работе и без него проблем хватает, и без него его работа стоит. Она сказала ему, что после пяти прогулов с его стороны, она его уволит, а сегодня он прогуливал уже шестой раз, не подряд, но уже шестой раз. Вот тебе и Кирилл – ленивец.

Кирилл в один из прогулов решил заменить переключатель – выключатель. В нем свет от трех малых помещений и одна розетка. Когда-то выключатель работал в четырех вариантах, потом розетка перегорела, и он купил новую пластмассовую оболочку.

Он, потратив несколько часов на установку переключателя, добился лишь выполнения двух функций. Кухня осталась без света, розетка не работала. Три недели он жил с настольной лампой на кухне, потом пришел старый электрик, и провозился три часа с переключателем, он вздыхал, кряхтел, говорил, что потерял квалификацию, но все хвосты из проводов найти не мог. И решил он вскрыть часть стены над переключателем, потратив еще полчаса на поиск проводов, он добился четырех функций от одного совмещенного переключателя.

Свет на кухне загорел, розетка заработала, а Кирилл Николаевич проснулся, он скромно спал с закрытой дверью, пока старый электрик завершал его работу. Когда говорят, что на ночь есть нельзя, особенно булки, можно утверждать, что это не правда.

Кирилл стал худой, утром ему кушать лень, в обед слегка поест, и начинает он есть после пяти вечера, к десяти вечера в ход идут все виды булок, чипсов, молоко стаканами, или сок стаканами, еще и мороженое добавит. Утром встанет на весы – худоба, одни кости, не кормленные, а до того, как он стал пить, был такой сбитый мужчина…

Самсон все же сказал Кириллу, почему он злой и разбил аквариум. Эдик жив, а погиб кто-то другой, возможно Валера. Или – это был один человек. Эмма посмотрела на мужчин и промолчала.

Появилась на горизонте Лена, с голым пупком, дело было летом. Этот пуп совратил Шурика. Анфиса видела, что Шурик и Лена тянуться друг к другу, однажды она даже вскричала на Лену.

Шурик написал Лене по Интернету письмо. Завязалась переписка. Поэтому его отъезд из ее квартиры был обоснован.

Просьба Шурика звучала благозвучно:

– Анфиса, скажи Лене, что я свободен.

– Шурик, когда дойдешь до серьезных с ней отношений, тогда и разойдемся.

– А я к тебе привык.

– И к ней привыкнешь.

– Да она еще совсем простая.

– Научишь.

– Ты не понимаешь, как мне живется без тебя! У меня одеяло падает, и ноги на ее диване не вмещаются.

– Зато теперь у тебя большая комната.

Разговор Лены и Шурика.

– Но у нас еще теснее и народу больше, – сказала Лена.

– Лена, тогда переходи жить ко мне. Мы бабушку домой отправим, у нее дом пустой стоит, а мы с тобой будем в большой комнате, а мать в маленькой комнате.

– А у нас негде тебе поместиться.

Потрясающее свойство людей, бросать свои дома и квартиры и лезть к близким родственникам, чтобы всем стало плохо.

– А ты похудела.

– Тебе показалось.

– Но ты меня выгнала. Да я же к вам привык, ладно, буду жить у матери дома.

– Зато у тебя теперь большая комната.

Обед подходил к концу, и надо было идти на рабочее место. Через час Лена сидела, отвернувшись от Шурика, и тосковала от безделья. Пуп был прикрыт. Шурик работал с клиентом, и остальные все работали. Лена пошла к себе.

У Лены в Интернете почтовый ящик фирмы. Анфиса прочитала переписку Лены и дала понять Шурику, что она в курсе, того, что творится между Леной и Шуриком.

Анфиса схватила свои челюсти сквозь щеки, нервное напряжение нарастало. Одно дело предполагать, другое – знать наверняка, что твой мужчина нашел себе очередную женщину.

Лена пришла к Анфисе с одним желанием: пожаловаться в чью-нибудь жилетку. Анфиса была на своем рабочем месте, то есть за компьютером.

Лена подошла к ней:

– Анфиса Михайловна, ты не знаешь, что у меня произошло!

– Не знаю, но можно догадаться.

– Я не могу до сих пор прийти в себя!

– Приходи быстрей в себя, клиент скоро появиться.

– Ладно, мне не до острот. Что меня поразило, так то, что он ушел! Ему только теперь стало стыдно, что ты старше его!

– А ты чего хотела?! – сказала Анфиса.

– Анфиса, все-то ты знаешь! Это у тебя антикварный пыл.

– Села на любимого конька.

– Ты сегодня против меня, – грустно сказала Лена, я за тебя, но ты для него женщина – мать.

– Или кошелек для Шурика.

– Это одно и тоже, займитесь лучше Самсоном Сергеевичем, он аквариум разбил, и еще что-нибудь разобьет.

Жизнь вообще изумительная вещь, но какую бы вещь не купила Лариса Ивановна Инне, она ее оденет так, что волосы от удивления встанут дыбом.

– Инна, возьмем, модный жилет из натурального меха или искусственного, отделанного стразами или кожей, – сказала Лариса Инне.

Инна долго ходила по бутику и выбрала жилет из искусственного меха, отделанного искусственной кожей.

Марго с Женькой загорали на юге соседней страны. Сменили три места обитания и даже три недели жили с Валерой, потом между ними произошла ссора, из-за которой Марго с Женькой явилась домой. Запах в доме стал жилым.

Марго открыла почту в Интернете и прочитала письма Самсона Сергеевича, слова в них были еще те. 'Ты меня не заслужила, ты была с Митей!', – повторяла она вновь и вновь его слова из письма. Она глубоко вздохнула и нажала на педаль, машина рванула с места в карьер, – 'Именно в карьер' – повторила в уме женщина.

Она доехала до карьера, остановившись у старого, заброшенного карьера. Женщина вышла из машины, осмотрела окрестность, людей нигде не было видно, зеленая тоска охватывала ее волнами, которые накатывались на нее приступами тяжелейшего состояния обреченности. Марго вздрогнула, посмотрела под ноги и отшатнулась от края карьера. 'Обрыв не для меня', – вдруг подумала она, распрямившись, точно пружина, – 'обрыв для него' – сказала она сама себе.

Гравий шуршал под ее ногами, женщину потащило к пропасти, почва из-под ноги уходила, ей отчаянно захотелось жить. 'Жить хочу!' – кричала душа Марго, но ее никто не слышал, она упала и замерла, движение гравия под ней прекратилось, появилась слабая надежда на спасения. Глазами искала железку, любой выступ, чтобы зацепиться, чтобы не съехать в этот самый карьер. 'Ты меня не заслужила!' – всплыло в ее памяти, – 'пусть не заслужила, жила бы себе да жила' – подумала Марго и по-пластунски стала ползти медленно, как будто, кто ей подсказывал телодвижения. Гравий колол ее тело, пальцы болели, она боялась ошибиться и упасть в пропасть, пусть не очень глубокую, но колкую и безвыходную, как ее ситуация.

59
{"b":"95605","o":1}