ЛитМир - Электронная Библиотека

– Подождите, пока не встретитесь с ним, Грей. И тогда сами поймете. Но уверяю вас – это невозможно.

Он даже решился пригласить дочь, чего никогда не делал, чтобы она высказала свое мнение. Элли выслушала мой рассказ, задумалась, а потом проговорила:

– Нет, Фейвел не мог оставить венка.

Полковник был доволен, что дочь пришла к такому же выводу, что и он, но я опять не поверил. Элли видела Фейвела всего лишь один раз, когда ей было десять лет, на большом приеме в Мэндерли, на который кузен Ребекки заявился без приглашения. Почему же тогда она почти без колебаний отрицала его причастность? И еще мне показалось, что Элли не верила, будто Фейвел послал конверт.

Они оба предлагали мне остаться поужинать с ними, но я отказался. Хотелось написать отчет о случившемся за день, пока все детали были еще свежи в моей памяти. Но еще и потому, что знал: сегодня из меня получится плохой собеседник. Полковник спросил меня, как я намереваюсь добираться до станции, и, когда узнал, что я собираюсь ехать автобусом, предложил дочери подвезти меня.

– Я заеду за вами в семь утра, – кивнула Элли и вышла меня проводить.

Я искоса смотрел на нее, и меня снова охватило странное волнение. Мне она казалась загадочной, как принцесса в замке. Захотелось сказать что-то заключительное, но я никак не мог понять, в каких именно выражениях.

– Этот венок из азалий… – проговорила после паузы Элли. – Почему-то никому из нас не пришла в голову мысль, что его могла сплести женщина. Вы думали об этом?

Нет. Мне это не приходило в голову. Элли попрощалась и вернулась в дом. У меня создалось впечатление, что она была уверена: такая мысль не придет мне в голову. И это тоже огорчило меня. Если бы Мэй была здесь, она бы прочитала мне лекцию о женской интуиции.

Но сейчас мне хотелось выбросить все это из головы. Надо было уложить вещи. И, слава богу, в Лондоне меня ждала моя одежда, и я мог на время забыть про костюмы мистера Грея.

15

17 апреля, понедельник. Поезд пришел вовремя, но поездка, казалось, длилась целую вечность. Вагоны для некурящих были переполнены, и мне пришлось сесть в вагоне, где курили трубку и где одна из женщин всю дорогу до Лондона ела сандвичи и сыр. Мне не удалось позавтракать, поэтому я успел изрядно проголодаться, но не осмеливался пойти в вагон-ресторан, потому что отвратительная, назойливая Марджори Лейн, женщина, которую я не выносил, села на этот же поезд, и мы могли столкнуться с ней. Я надеялся, что нам удалось пройти незамеченными на станции, и молил бога, чтобы она не заметила ни меня, ни Элли в зале ожидания.

Но на вокзале в Паддингтоне эта дама все же набросилась на меня.

– Мистер Грей! – воскликнула она. – Я так и подумала, что это были вы. Я даже помахала вам, но вы так были заняты разговором с Элли… Я приехала сюда на день или два, чтобы сделать кое-какие покупки. Мы с вами вместе наймем такси? Вам куда?

– Мне рядом. Я доеду подземкой, – ответил я, быть может, несколько резче, чем это позволяли приличия.

Но мне и в самом деле было рукой подать. Через две остановки – Бейкер-стрит, потом небольшой переход через Риджент-парк, и через двадцать минут я оказался на месте, в своей комнате с видом на парк. Вишневые деревья уже зацвели, на траве лежали белые лепестки.

В первый раз Ник привел меня сюда, чтобы познакомить с родителями. И мне тогда показалось, что это самый красивый домик из всех, когда-либо виденных мною. Это было еще до войны, и с тех пор многое переменилось. Но я по-прежнему оставался при том же мнении. Мое сердце дрогнуло, когда я увидел знакомые стены и окна. Несмотря ни на что, мои воспоминания о доме Осмондов, в отличие от Ника, окрашивались в розовые тона. Это счастливейшее время моей жизни.

Миссис Хендерсон явно обрадовалась моему приезду еще и потому, что сейчас, когда все члены семьи разъехались, она частенько ощущала себя одинокой. Она заново перестелила постель в той комнате, которая считалась моей, несмотря на все мои протесты, потому что считала, что на белье не должно быть ни единой складочки.

Миссис Хендерсон с торжествующим видом провела меня по дому, чтобы показать телевизор – последнюю покупку отца Ника. Его всегда обуревала жажда новшеств, и, видимо, миссис Хендерсон разделяла эту страсть. Телевизор с довольно большим экраном поставили в углу гостиной на комод красного дерева. Миссис Хендерсон продемонстрировала телевизор в действии, включила, дала ему нагреться, затем экран засветился, и появилось изображение, – точно так же всплывают в памяти воспоминания или сны.

А потом она угостила меня сандвичем. После отчаянных споров я добился привилегии – разрешения есть на кухне. И, пока я поглощал еду, она рассказала о последних событиях. В основном это касалось Ника – у нее имелись более свежие, чем у меня, новости: он собирался задержаться в Париже еще на месяц. Его мать все еще путешествовала на корабле по Карибским островам. Я пришел к выводу, что она была с последним своим любовником, миссис Хендерсон не стала уточнять. Отец Ника, похоже, еще ничего не знал о смерти Джулии, хотя прошел уже почти год с того дня. Мне нравился сэр Арчи, и я надеялся свидеться с ним, но миссис Хендерсон сообщила, что он редко выезжает из своей оксфордской квартиры. Несмотря на обещание приехать в Лондон, он так ни разу и не выбрался.

– Он никогда не считал Джулию невесткой, – заметила миссис Хендерсон. – Всегда относился к ней как к своей дочери. Ему так хотелось иметь дочь. – Она помолчала и добавила, глядя на меня: – Бедняга. Он еще не теряет надежды. Даже сейчас.

Так же, как и Ник – вот почему, собственно, он так надолго задержался в Париже – почти на три месяца. Мы догадывались с миссис Хендерсон, но не заговорили на эту тему.

Мы с ней еще поболтали с четверть часика, но меня снедало беспокойство из-за предстоящей встречи с Джеком Фейвелом в шесть тридцать в офисе его компании, которая располагалась в Мэйфер. Оттуда, как выразился Фейвел, мы зайдем в местную забегаловку выпить чего-нибудь, а если я пройду испытание, то он позволит мне угостить его ужином.

Я напал на след Фейвела без особого труда, его фамилия оказалась в лондонском телефонном справочнике, квартира находилась в квартале Мейда-Вэл. Но уговорить его встретиться оказалось намного сложнее. На первое отправленное мною письмо он не дал ответа. Когда я позвонил, никто не поднял трубку.

Второе письмо я направил уже не на домашний адрес, а в офис и вместе с уведомлением о вручении получил записку, в которой Фейвел давал обещание увидеться, но в каких-то неопределенных и туманных выражениях, не называя даты. И когда я счел, что наше свидание вряд ли состоится, вдруг раздался телефонный звонок. В голосе Фейвела слышался то ли испуг, то ли непонятное мне раздражение, но он дал согласие поговорить со мной в самое ближайшее время. Я ломал голову над тем, что вынудило его назначить встречу. Не исключено, что он решил выудить из меня деньги. Целый месяц Фейвел уклонялся от разговора, а теперь у меня возникло такое впечатление, что он даже готов на этом настаивать.

Я уже заказал столик во французском ресторане в Сохо, где и вино, и еда были достаточно приличные: это все, на что я готов был раскошелиться ради него. Давать ему взятки я не собирался и, если он снова заупрямится, попытаюсь найти другой способ заставить его разговориться. Тем не менее предстоящая встреча заставила меня внутренне собраться.

Мне не хотелось срывать подметки в ближайшие полтора часа, поэтому я позвонил Саймону Лангу, который работал в главном справочном агентстве по редким книгам и манускриптам. После бесконечных расспросов, где я провел последние шесть месяцев, почему нигде не показывался, он наконец дал мне очень полезный совет.

– Есть один малый в книжном магазинчике поблизости от твоего дома, – сказал он. – Большой знаток в своем деле. Сошлись на меня. Он собирает такие штуки. У него целая комната забита ими. А еще есть каталог. Никто не ответит на твои вопросы лучше его. А с чего это ты вдруг заинтересовался таким мусором? Это ведь не твой период? Ага, не хочешь говорить! Ну ладно. Все равно узнаю. Передай Нику от меня привет. Да, кстати, нам удалось продать экземпляр твоей книги на следующий же день. Что это было? Вальсингам? Нет, Сидней. Какой том! Первое издание. И в таком прекрасном состоянии. Судя по всему, его ни разу так и не раскрыли. Нам неплохо заплатили за него. Сколько же экземпляров всего напечатали?

38
{"b":"95606","o":1}