Содержание  
A
A
1
2
3
...
143
144
145
...
152

Нужен спасительный рынок. И в условиях общего ослабления социально-политического организма и его органов, включая и репрессивные, в условиях исчезновения веры и тотального страха рынок появляется. Но нелегальный, черный, со временем разрастающейся до уровня второй – теневой – экономики, берущей на себя обслуживание населения. Параллельно с теневой экономикой проявляется осмелевшая от страха репрессий, столь свойственная командно-административному режиму бюрократия, тесно связанная с дельцами теневой экономики в единую мафиозного типа суперструктуру.

Казалось бы, есть рынок, пусть черный, значит, вот оно, спасение! Но не тут-то было. Бюрократия и при черном рынке олицетворяет собой все то же государство, ту же власть, ту же систему тотальной редистрибуции. А причастность экономики к власти принципиально несовместима с экономической эффективностью хозяйства, ибо бюрократ не заинтересован ни в прибыли, ни в открытом рыночном регулировании, ни в сбыте товаров, произведенных на предприятии, которым он руководит. Его зарплата зависит не от рынка или сбыта, не от качества либо конкурентоспособности произведенного товара, а от регулярных выплат из казны. Примерно так же обстоит дело с теми, кто работает на предприятии и производит товар: не качество и конкурентоспособность, но количество товара, вал определяют норму выработки и соответственно заработок. Бюрократ может при этом погреть руки на связях с дельцами теневой экономики, но эффективности экономике в целом это не добавит.

Экономическая неэффективность, являющаяся следствием такого рода хозяйственного механизма, ведет к развалу народного хозяйства, к развращению отвыкающего от качественного труда работника, не заинтересованного в хорошей работе и потому не включающего всех своих потенций. А без экономического интереса, реализуемого на свободном рынке, структура в целом приходит в состояние стагнации. Правда, черный рынок, теневая экономика включает те потенции, которые оказались ненужными экономике государственной. Именно здесь на первое место выходит интерес, который не работает там, именно здесь имеет первостепенное значение качество товара. Но теневая экономика потому и теневая, что официально существовать не может, ибо основана на рынке и частной собственности, официально системой не признаваемых и преследуемых в уголовном порядке. Для того, чтобы все-таки существовать в таких условиях, свыше половины своих доходов дельцы теневой экономики вынуждены отдавать на подкуп представителей власти. Результат очевиден: тотальная коррупция администрации и не только стагнация, но и гниение структуры в целом.

Весь этот путь проделала наша экономика, причем последние его этапы характеризовались лихорадочным стремлением отдать все средства страны на военную индустрию, что окончательно изуродовало баланс народного хозяйства. Только гигантские доходы от нефтедолларов удерживали страну от окончательного краха в 70 – 80-х годах. Но и нефтедоллары кончались, что сыграло существенную роль в наступлении эпохи кризиса первой в истории страны марксистского социализма. Крушение марксистского социализма в СССР было шоком для всего мира, ибо резко изменило баланс сил, превратило привычную в XX в. биполярную его структуру в нечто иное – то ли монополюсную, то ли многополюсную, что в условиях огромного количества накопленного в развалившемся СССР оружия массового уничтожения оказалось весьма небезопасным для всего мира. Но проблемы развалившегося СССР – иная тема. Для уяснения же проблем современного Востока важно обратить внимание на то, как воплотившаяся в СССР марксистско-социалистическая модель эволюции проявила себя в тех странах, которые, будучи завороженными ею, решились повторить у себя этот губительный для любого социума, в том числе и для привыкшего к командно-административной структуре, рискованный, хотя и для многих притягательный социальный эксперимент.

Марксистско-социалистический режим на Востоке

Официальная марксистская историография – ив этом с ней вполне можно согласиться – подлинно марксистско-социалистическими считала лишь несколько неевропейских стран: Китай, Северную Корею, Вьетнам, Кубу. Особый статус у Монголии. Иногда с оговорками в это число включались такие страны, как Лаос, Камбоджа, с еще большими оговорками – Ангола, Эфиопия, Никарагуа. Остальные страны с марксистско-социалистическими режимами обычно относились к разряду стран «социалистической ориентации» – категория весьма расплывчатая, о чем речь впереди. Обратим прежде всего внимание на три основные из названных стран, о которых специально уже шла речь и которые могут считаться олицетворением марксистско-социалистического режима в странах современного Востока. В чем их путь схож с советским и в чем от него отличен?

Прежде всего сформулируем специфику российского пути. Россия была первой, причем эксперимент здесь затянулся почти на три четверти века, т. е. захватил срок жизни нескольких поколений. Синдром враждебного окружения и агрессивность режима вызвали к жизни в нашей стране уродливую экономику, работающую почти исключительно на войну. Мир не знает ничего подобного советскому ВПК: своими щупальцами он опутал всю страну, забрав себе все самое ценное в ней. Последние десятилетия при столь уродливой экономике страна выживала только за счет нефтедолларов, пока не иссякли и они. Наконец, в мире нет ничего похожего на наше сельское хозяйство с его крепостнической системой колхозов, которая довела русскую деревню до разорения и обезлюдения, а всю богатую природу России – да и не только собственно России – до трагического разрушения, экологической катастрофы. Существенно заметить, что все приведенные черты, признаки и особенности нашего пути следует воспринимать не по отдельности, но именно в комплексе. Подобного не было более ни у одной из стран Востока, избравших наш путь.

Во всех них эксперимент был сравнительно недолог, в пределах тридцати-сорока лет, если считать до начала радикальных реформ (разве что в КНДР он затянулся несколько дольше). Ни у одной из них не было синдрома враждебного окружения, при всем том, что страны, о которых идет речь, вели реальные войны и, если иметь в виду Китай и Корею, до сих пор активно противостоят своим более удачливым некоммунистическим южным частям. При всех непропорционально больших затратах на войну и милитаризацию общества ни у одной из них нет ВПК, хоть отдаленно сравнимого с нашим, даже с учетом масштабов страны. Но самое главное – во всех них сохранилось крестьянское население. Над ним измывались, его мучили экспериментами, но оно все же выжило. И стоило в Китае или во Вьетнаме начать рыночные реформы, как крестьяне первыми поняли, что от них требуется, и энергично взялись за производство и рыночный обмен, что и позволило реформам быстро набрать силу и дать результаты.

Все перечисленное, что отличает марксистско-социалистические режимы в странах Востока от советского, говорит об одном: им легче было реформировать марксистские режимы и, выйдя из тупика, вернуться к исходному стартовому рубежу. Однако на этом разница кончается. Остальное – в общности судеб. Как и СССР, все перечисленные страны (в том числе Куба, с оговорками Ангола и Эфиопия, Лаос и Камбоджа) испытали на себе, что такое структура без частной собственности и свободного рынка, которые замещаются жестким тоталитарным режимом с гипертрофированной экономической и редистрибутивной функцией, с жесткой социальной дисциплиной и суровыми репрессиями за малейшее отклонение от строго сформулированной нормы. Как и в СССР, в них после первых связанных с верой и энтузиазмом успехов в строительстве новой жизни – к тому же при помощи СССР – возникло естественное разочарование в достигнутых результатах и резко упали производительность труда, результативность экономического развития. Всюду развилась бюрократическая администрация, в большей или меньшей степени теневая экономика, основанная на черном рынке и коррупции власти. Люди постепенно переставали хорошо работать и производить качественные изделия. В Китае, например, вскоре после реформ 1978 г. в печати стали раздаваться жалобы на то, что за годы экспериментов люди разучились хорошо трудиться и что молодому поколению следует учиться качественному труду заново.

144
{"b":"96","o":1}