ЛитМир - Электронная Библиотека

Нет, он был очарован главным образом ее личными качествами, а не внешностью – ее проворством, наивностью, стойкостью. Она нравилась ему не только как женщина – его интерес к ней был гораздо более глубоким, чем просто интерес мужчины тридцати с лишним лет, увивающегося за молоденькой девочкой в стремлении наверстать упущенное в молодости. Ему пришло в голову, что он в самом деле до сих пор не был близок с молодой женщиной – юной женщиной, – и это дало ему повод поразмышлять о том, каким он сам был в ее годы.

Однако, что более важно, он мгновенно проникся к ней сочувствием и симпатией, ощутив, что она не в ладу с собой, что собственная красота для нее – порой тяжелая и досадная ноша.

Негромко напевая себе под нос, Шарль продолжал поиски безопасного, сухого, уединенного и темного местечка для полночного рандеву с обольстительной, хотя и немного строптивой и избалованной барышней. Это не дамская гостиная и не читальная комната, и не кафе. Гимнастический зал и площадка для игры в мяч тоже не подходят. В конце концов он сделал выбор благодаря невольной подсказке Пии: именно от нее Шарль узнал о существовании загончиков для животных. Он нашел питомник на верхней палубе, где постоянно ощущалась качка, независимо от погоды.

Вокруг не было ни души – только несколько лающих и воющих от страха животных. Сюда вряд ли кто-нибудь придет, да еще в штормовую погоду, а уж в полночь и подавно. Более того, мисс Вандермеер это место хорошо знакомо.

А что еще лучше – питомник внутреннее помещение, закрытое со всех сторон – ни одного окна, в котором мог бы мелькнуть отблеск света с палубы. Единственным недостатком можно было считать стойкий запах дезинфицирующего вещества, который все-таки был более приемлемым, нежели естественный запах животных, если учесть, что в питомнике содержалось несколько дюжин собак и кошек и одна обезьянка. Шарль пошел по коридору из металлических клеток – большинство были пусты. Его продвижение сопровождалось гавканьем и мяуканьем. Вскинув голову, он насчитал на потолке восемь лампочек, подсоединенных к выключателю на стене. Если уж он решил, что Луиза не должна его видеть, придется вывести из строя выключатель или же выкрутить все лампочки. Последний вариант, хотя и весьма трудоемкий, представлялся более подходящим, поскольку у Шарля не было ни малейшего желания рисковать.

На середине коридора он остановился перед клеткой с табличкой «Вандермеер». Слегка наклонившись, Шарль увидел щенка, который очень напоминал белого полярного медвежонка – маленький, грязновато-белый толстенький и пушистый. Щенок дружелюбно завилял хвостом и заскулил, просясь на волю. Шарль тут же отошел, чтобы не дразнить собаку.

Он продолжал обследовать питомник. Пол был выложен кафельными плитами, по бокам имелись сточные желоба и канализационные люки. Кое-где располагались раковины с кранами и шлангами. Некоторые клетки были еще влажными после уборки. Дальняя дверь в конце коридора вела на открытую палубу для выгуливания собак. Между двумя центральными клетками имелся проход в загончик, который спускался на несколько футов вниз позади клеток по правому борту. Место для прогулок в помещении, где можно поиграть со своим четвероногим любимцем на коврике. Там имелись три круглых диванчика и торшеры, по форме напоминавшие коринфские колонны. Лампы светильников прикрывали зеленые шелковые абажуры. Эти три торшера и освещали закуток.

Спустившись туда, Шарль последовательно вывинтил все лампочки из светильников, и длинный коридорчик погрузился во мрак. Он вернулся в питомник, прошел в дальний конец помещения, взобрался на пустую клетку и, держась одной рукой за соседнюю клетку, принялся вывинчивать лампочки на потолке из зеленых стеклянных плафонов.

Шарль как раз вывинчивал шестую лампочку, когда снаружи до него донесся шум. Беспокойство среди животных должно было насторожить его, но он увлекся работой, а их беготня и лай заглушали для него все остальные звуки. И вот теперь кто-то стоял перед входом в питомник.

Шарль проворно вскарабкался на крышу клетки, на которой он висел, выкручивая лампочки, и колено его отозвалось резкой болью. В то же мгновение дверь отворилась. Собаки подняли страшный шум, что позволило Шарлю незаметно пробраться по крышам клеток, пока его окончательно не скрыл полумрак. Внизу, под ним, в полосе света от оставшихся лампочек, стояла юная леди. Она наклонилась и заглянула в одну из клеток. Не успела она открыть рот, как Шарль уже точно знал, кто это. Казалось, он знаком с нею целую вечность.

Луиза Вандермеер открыла клетку, в которой сидел ее щенок, и позвала:

– Иди-ка сюда! – Затем поморщилась: – Ой, да ты воняешь, дружочек! – Она рассмеялась, когда ее четвероногий приятель выскочил ей навстречу, повизгивая от восторга. Девушка подхватила щенка на руки, а он все старался лизнуть ее в лицо. Она прижала его к груди. – У-у, от тебя несет, как из стойла. – Луиза продолжала болтать со щенком, пока вытирала пол клетки, затем понесла песика к раковине. – А что у нас приключилось со светом? – спросила она у него так, словно он мог ей ответить.

Шарль потихоньку переменил положение, наблюдая за Луизой. Песик был вне себя от радости и так энергично вилял хвостиком, что все его тельце извивалось. Он стоял в раковине на задних лапках, а передними уперся в грудь своей хозяйке, пытаясь лизнуть ее в подбородок. Оба они выглядели как закадычные друзья, встретившиеся после долгой разлуки. «Похоже, Луиза куда быстрее находит общий язык с животными, нежели с людьми», – подумал Шарль. Луиза расчесывала щенка и, смеясь, подталкивала его под струю воды.

Она отмывала песика, совершенно не заботясь о платье, которое он забрызгал мыльной пеной, и время от времени обращалась к щенку, как если бы они вели светскую беседу.

– Нет, день прошел еще скучнее, чем утро, – промолвила девушка, как бы отвечая на вопрос. – Что? Нет-нет, просто я устала говорить о погоде и всем улыбаться. Кое-кто сегодня радовался по поводу моей предстоящей свадьбы и заметил, что я выгляжу, как настоящая княгиня. Что бы это значило, Беар?

Луиза наклонилась, нашарила полотенце под раковиной и завернула в него щенка.

– Честно говоря, – продолжала она, – этот человек, за которого я выхожу замуж, он ведь князь, а не принц, у него нет королевства. Значит, я выгляжу как настоящая принцесса без королевства? – Девушка помолчала, вытирая щенка. – Знаешь, чего бы мне хотелось? – спросила она. – Чтобы кто-нибудь сказал мне, что я… – она подыскивала слово, – умница. – Низким насмешливым голосом она передразнила кого-то: – О, эта Луиза Вандермеер, она такая у-умница. – Девушка рассмеялась. – Или способная. Или самостоятельная. Или великодушная. Но, боюсь, никто этого не заметит, будь я хоть семипядей во лбу. – Луиза понесла копошащегося у нее на руках щенка в конец коридора, где попыталась включить свет.

Но лампочки и не думали зажигаться.

– Хм, странно, – обронила она. Прижав щенка к плечу, девушка направилась к решетчатой калитке, ведущей в закуток с диванчиками. Из темноты донесся ее голосок: – Да, и в довершение ко всему лейтенант Джонстон прислал мне сегодня записку. Он считает, я поступила с ним жестоко. – Она расхохоталась. – Ну да, жестоко, но я не могла иначе: он это заслужил. Знаешь, что еще он пишет? – Луиза принялась торжественно декламировать: – «Мисс Вандермеер, я ужасно сожалею, что оскорбил вас. Всему виной ваша красота. Голубое вино ваших глаз опьянило меня». – Луиза с трудом вымолвила последнюю фразу, давясь от смеха. – «Голубое вино», – повторила она, хихикая. Затем, как если бы щенок сделал ей укоризненное замечание, заявила в свое оправдание: – Ну хорошо, хорошо, я злючка, но, Боже мой, что прикажешь отвечать на подобную глупость?

Из полумрака закутка послышался щелчок выключателя, потом еще один.

– Как все это забавно, Беар. Мужчины пишут мне любовные послания. Незнакомые люди хотят побеседовать со мной, но у меня нет никакого желания поддерживать глупую болтовню. А другие, как эта супруга дипломата, открыто выказывают враждебность. Но почему? Что со мной не так? Я стараюсь быть милой со всеми и в то же время понимаю, что веду себя отвратительно. Но ничего не могу с этим поделать.

13
{"b":"968","o":1}