ЛитМир - Электронная Библиотека

– А ты сможешь ехать рысью или галопом? Мы поскачем по равнине.

– Ну конечно, смогу.

Так она избавилась от Тино, этого короля сентиментального пессимизма, по крайней мере до конца дня.

Луиза поняла странную вещь: оказывается, она предпочитает общество Шарля д'Аркура не только обществу Тино, но и любого другого мужчины. Она чувствовала себя с ним легко и непринужденно. Даже сегодня, несмотря на вчерашнюю ссору. И несмотря на то, что они за все время пути не обмолвились ни словом друг с другом – только летели вскачь по равнине. Ветер бил ей в лицо, и глаза у нее слезились. От такой скорости у нее дух захватывало, но Луизе нравилось нестись вслед за ними.

Ее муж слился с лошадью в единое целое, как диковинный кентавр, стремясь достичь конечной цели их путешествия до захода солнца. Хотя Луиза изо всех сил пришпоривала коня, стараясь поспеть за ним, она не могла сравниться с ним в искусстве верховой езды. Ей хотелось смеяться. И было приятно наблюдать за ним с некоторого расстояния. Вид у него был… лихой: иссиня-черные волосы развеваются на ветру, длинные полы темного сюртука хлопают по ногам.

Когда они поднялись на пригорок и перед ними открылась фиолетовая долина, Луиза ахнула от восхищения.

Лаванда в полном цвету. Она посажена рядами, уходящими за горизонт.

Они спустились с крутого склона, и князь спешился.

– Осторожно, – сказал он, предлагая ей руку, чтобы помочь спуститься на землю. – Тут неподалеку пасека.

Пчелы. Луиза слышала приглушенное жужжание. Перекинув ногу через седло, она спросила:

– А пчелы не кусаются?

– Да нет. Если только ты не будешь размахивать руками и не придавишь одну из них, когда она случайно запутается в складках платья.

Луиза положила Шарлю руки на плечи, и он принял ее в свои объятия. Он прижал ее к себе, так что Луиза скользнула вдоль его тела. Как только он отпустил ее, она толкнула его в грудь, разгадав его уловку и разозлившись, как пчела.

Они привязали лошадей у низкого деревца и стали спускаться вниз, к лавандовому полю. Шарль д'Аркур направлял ее, придерживая за локоть. Последние тридцать ярдов их пути проходили по каменистому склону. Луиза сначала думала, что это ей придется ему помогать: князь вытащил свою трость, которую он прикрепил к седлу. Но, как это ни удивительно, поддерживать пришлось ее, Луизу. Он с ловкостью управлялся со своей тростью – совал ее под мышку, балансировал ею, опирался на нее, когда предлагал руку Луизе.

Очевидно, вести женщину было для него делом привычным. Он поддерживал ее за локоть, за талию, за руку, слегка подстраховывал, положив ладонь на спину, когда Луиза шла по сравнительно ровному участку склона. Эта уверенность и надежность никак не согласовались с ее представлениями о нем.

Как это он говорил прошлой ночью? Что он, его рубашка или что-то еще были принесены в жертву любви? Интересно, а что он вообще знает о любви? У него довольно странный вкус: его последняя возлюбленная не отличалась хорошим характером – ее так же тяжело терпеть, как и несварение желудка. Женщины. Луиза вдруг поняла, что у него были женщины. Несмотря на все недостатки ее мужа, он, по-видимому, легко мог соблазнить женщину, которую хотел. Она покосилась на него, тайком наблюдая за его прыгающей походкой.

Каждый раз, стоило ей бросить на него взгляд, она не уставала поражаться его своеобразной привлекательности. Безобразный красавчик, который невольно притягивает к себе. женские взоры! Несмотря на все внешние противоречия, которые Шарль д'Аркур и сам прекрасно понимал, он был тщеславен и горд и в то же время враждебно относился к собственной внешности. Тем не менее он нарочно одевался броско и франтовато, чтобы обратить на себя внимание. Сдержанный и подчеркнуто любезный, он постоянно находился в напряжении, балансируя между изысканной галантностью и гневной обидой на жестокую судьбу.

В результате все его существо излучало мощь и темную силу, которую он удерживал в повиновении. В нем было что-то звериное, мрачное. Некоторые женщины обожают грубую силу. Теперь Луиза понимала, почему миссис Монтебелло отпускала ревнивые колкости в ее адрес. Луиза не разделяла ее вожделения, но могла оценить ее вкус.

Этот противоречивый человек, стоя рядом с ней, произнес:

– Самая пышно цветущая лаванда растет неподалеку от Нимса, но мне не требуется много лаванды, поэтому для меня и этот сорт хорош.

Луиза откинула голову назад. Крутой спуск полностью завладел ее вниманием, и она почти не смотрела по сторонам. Теперь она видела, что они подошли прямо к краю лавандового поля. Вряд ли можно было представить себе нечто более прекрасное, чем это море цветов.

Симметричные грядки серо-зеленых кустиков высотой по колено с яркими фиолетовыми соцветиями уходили вдаль. Ах, какой это был чудесный вид! Вечернее солнце заливало ярким светом фиолетовые волны лавандового моря. Кустики выглядели так аккуратно, словно их причесали. Их стебли были усеяны шипами, на которых и располагались маленькие цветочки, бледно-фиолетовые снаружи и пурпурные внутри. Серо-зеленые листики, узкие и длинные, росли на молодых побегах.

Луиза ступила между грядок. Приподняв подол платья чуть выше, чем того требовали приличия, – почва была пыльная и каменистая, – она двинулась вперед. Приходилось внимательно смотреть себе под ноги, иначе можно было вывихнуть щиколотку, запнувшись об острый камень. И все же вокруг было так красиво – яркие сочные краски лаванды. Воздух был напоен пряным ароматом и жужжанием пчел, собирающих нектар.

Она видела, как Шарль нагнулся и выдернул сорняк, попавшийся им на пути. Луиза шла вслед за ним мимо ярких, нежных переливов фиолетового и пурпурного цветов, покрывавших каменистую почву цвета соломы.

Наконец они остановились рядом с кустиком, который цвел хуже остальных, и ее муж присел перед ним на корточках. Он сорвал одну веточку, внимательно осмотрел ее, затем отодвинул стебли и немного подрыл куст у основания.

– Черт побери! Эта напасть снова вернулась, как и в прошлом году, перед сезоном дождей.

– Это грибок?

– К несчастью, да. Хотя я бы с удовольствием его кому-нибудь одолжил. Мне до смерти надоел этот… – Тут он произнес латинское название, которое она не расслышала.

Они вновь двинулись вперед. Луиза решила, что вышла замуж за джентльмена-фермера, который выращивает цветы для получения эфирных масел, будучи при этом еще и химиком. А теперь он обнаружил знание ботаники.

– Смотри, – сказал Шарль, сорвав несколько цветков лаванды. Он любовно разглядывал соцветия, протягивая их ей на ладони. – Видишь? – Кончиком пальца он указывал на маленький фиолетовый цветочек. – Вот здесь и заключен аромат. Каждый цветок покрыт ворсинками внутри и снаружи, а вот здесь, – он осторожно рассек цветок ногтем, – видишь, поблескивает? Это специальные железки, содержащие эфирное масло. Это масло я и извлекаю из цветка.

Шарль взял руку жены в свою и, высыпав цветки ей на ладонь, слегка растер их.

– Понюхай, – попросил он.

Луиза вдохнула в себя свежий, пряный аромат. Он продолжал слегка поглаживать ее руку, пока она не отняла ее у него. Ее ладонь пощипывало там, где он потер ее. Она подняла на него глаза: какой он странный – этот человек с изуродованным лицом и трепетной любовью к цветам.

Он продолжал:

– Английская лаванда считается более ценной, но я предпочитаю свой сорт. У английского кустарника запах стерильный, он размножается черенками и побегами от корней, а не семенами. А мой сорт, – он любовно провел ладонью по верхушкам стеблей, – дикий. Он рассыпает семена на каменистой почве. И я чувствую разницу по запаху. У моего растения запах более сильный, пряный… Более мощный, что ли, – сказал Шарль и рассмеялся.

Открытая улыбка озарила его лицо. Он сверкнул белыми, чуть неровными зубами. Приятная улыбка – немного плутоватая, но теплая и искренняя, как прованское солнце.

Луиза смотрела на него как зачарованная. Она нравится ему. Он обращается с ней нежно и бережно. И она никак не могла понять почему. Его отношение к ней нисколько не изменилось даже после вчерашней ночи и ее красноречивого отказа разделить с ним супружеское ложе. Видимо, здесь не обошлось без черной магии.

49
{"b":"968","o":1}