ЛитМир - Электронная Библиотека

Эмма чувствовала, что она в западне. Вначале буквально, затем фигурально: в ловушку ее заманила его перевернутая логика, усугубленная теперь еще и страстной мольбой, такой горячей, — ничего подобного ей не приходилось слышать в жизни.

Она искала слова, чтобы ответить ему. Но конечном счете лишь произнесла:

— Я не ханжа.

Но эти слова оказались обращенными к его спине, потому что в тот самый момент, когда она открыла рот, он пробормотал: «Спокойной ночи» — и повернулся, чтобы уйти.

Он исчез за поворотом коридора, огибавшего музыкальный салон его огромного дома.

Эмма пребывала в смятении. Она не знала, что чувствовала: злость, раздражение или то, что ее обокрали. Казалось, у нее есть самая основательная причина ненавидеть его, и в то же время ненависть куда-то улетучилась. Он не собирался ее принуждать? И не принуждал? Она вдруг явственно ощутила суровую поступь рока. Судьба уже давно распорядилась с тем, как ей быть.

Словно из ниоткуда к ней пришла мысль, что она обделена, что страсти ей никогда не узнать, как никогда не узнать любви. И то и другое причиняло боль.

Глава 11

Почитайте полицейские отчеты. В девятнадцати случаях из двадцати они начинаются со слов: «Молодой мужчина, одетый по последней моде...» Таким образом, для мошенника хороший портной — настоящая находка.

«Настольная книга по мошенничеству». 1839 год

Те час-полтора, что остались от ночи, Эмма провела, ворочаясь с боку на бок в огромной белой шелковой мужской рубашке. Тяжелая ткань скользила по телу, не давая уснуть. Увы, рубашка стала тем искушением, против которого Эмма не могла устоять. Именно в ее вкусе, удобная и элегантная. Теплая, как масло, когда она оставалась на одном месте несколько минут подряд, и прохладная, как зимнее озеро, когда она находила новое положение. Подушки, пуховые, пышные, причиняли Эмме не меньше беспокойства. Вначале одной щекой, потом другой она ложилась на подушки, нос ее утыкался в ткань, от которой пахло крахмалом с ароматом лилий. Роскошно. Так в духе Стюарта. И эти в высшей степени комфортные подушки отчего-то виделись Эмме пограничными столбами, за которыми начиналась уже порядком подзабытая, полная опасностей жизнь. Искусители.

В конце концов она уселась посреди всего этого пухового великолепия — подушек и перины, теплых и воздушных. Уснуть все равно она не могла.

Тихо, осторожно она соскользнула с кровати. Часы на каминной полке, показывали начало пятого. Завернувшись в одеяло, в тапочках Амины, она побрела вниз, сама не зная, чего ищет. Может, то место, где она могла бы спокойно уснуть. Место, которое больше напоминало бы дом.

Она бесцельно заглядывала в комнаты, открывая дверь за дверью, даже не зная, что именно хочет увидеть в темноте. Во многих комнатах пахло ремонтом: скипидаром и известью, свежеструганным деревом. Наконец она добрела до комнаты, которая была ей знакома, — до библиотеки Стюарта со шкафами, полными книг. Движимая любопытством, она зажгла свет и начала открывать выдвижные ящики его стола.

Там он не держал ничего интересного — она обнаружила листы белой бумаги, пузырек с чернилами, пресс-папье, колоды карт: новую, на которой было выгравировано его имя, и еще одну, небрежно задвинутую в дальний угол пустого ящика; несколько обложек для книг из тисненой кожи, гроссбух, в результате изучения которого Эмма выяснила, что поместье приносит Стюарту неплохой доход, исчисляемый пятизначным числом, хотя напротив последних записей, в разряде, где указывались банковские поступления и номер счета, были приписки — «временно заморожен» или «ограничен». Никаких пикантных подробностей. Эмма чувствовала разочарование.

Тогда Эмма придумала, как себя занять. Из нижнего ящика она достала карты — с разными рубашками от разных колод. Наверное, они попали сюда случайно — найденыши в игральном зале, в котором сейчас шел ремонт. Она покопалась в ящике и нашла полную колоду. Освободив место на стуле, придвинутом к столу, она разложила быстрый пасьянс.

Карты приятно ласкали руки — гладкие и новые. Очень приятно, как-то даже успокаивающе. Давно забытый навык. Эмма перетасовала колоду. Легко и непринужденно у нее получилось это сделать только с третьей попытки. Она стала раскладывать новый пасьянс, и, пока глаза отыскивали нужную карту, мысли ее блуждали. Что мог бы сделать самый испорченный из всех мужчин, самый испорченный из тех, к которым она испытывала влечение, — что мог бы он сделать, если бы она его не остановила? Как выглядит Стюарт обнаженный, в постели с женщиной? Когда в запасе у него больше двух минут?

То, что происходило с ней, внутри ее, когда он оказывался поблизости, бьио слишком необычным, слишком странным. Словно этот мужчина способен был отменять законы гравитации, делая себя центром притяжения. То, что происходило с ней в его присутствии, не имело прецедентов в ее прежней жизни. Никакие правила и законы тут не работали. Эмма искренне желала, чтобы этот вечер можно было прожить заново, переиграть, как в детстве, — переиграть так, чтобы он тут же об этом забыл, просто чтобы посмотреть, как это было бы, если бы она сдалась на его милость, покорилась ему.

«Что бы ты ни хотел сделать со мной, Стюарт Эйсгарт, я твоя».

Червовый король. Если бы он появился двумя картами ранее, пасьянс бы сошелся. Она посмотрела на те карты, что остались у нее на руках. Да, вышел бы король двумя картами раньше, и победа точно была бы за ней.

Эмма поджала губы, хмуро взглянула на карты, затем накрыла ладонью короля — и вуаля! — он уже не следующая карта и даже не следующая после нее. Ах, вот и он. Она положила его на королеву, и все, что осталось у нее на руках от колоды, очень славно разложилось по местам.

Она смотрела на аккуратно сложенный пасьянс, и все же не чувствовала привычного удовлетворения.

Когда-то она гордилась собственной ловкостью, проворством и сообразительностью. На эти качества можно было вполне положиться, не то что на удачу. Когда-то она думала, что быть способной самой о себе позаботиться всегда лучше, чем зависеть от судьбы. Или, избави Боже, от другого человеческого существа. Сегодня, однако, ловкие манипуляции собственных рук мало ее успокоили.

— Поздравляю, — с сарказмом сказала она себе, после чего встала и пошла спать, на пахнущие лилиями простыни, по которым так ловко скользила ее ночная рубашка.

Ей показалось, что она проспала минут двадцать, не больше. На рассвете дом ожил по воле виконта Монт-Виляра, хозяина здешних мест. Звуки шагов за дверью разбудили ее, и потом уснуть она уже не смогла. Слуги сбивались с ног, лишь бы угодить своему хозяину, каждый старался сделать больше, выполнить работу быстрее, лучше других, чтобы завоевать расположение виконта.

Вскоре после пробуждения Эмма услышала стук в дверь. Вошла горничная с подносом — принесла завтрак. Девушка, напевая, подошла к окну и отдернула шторы. Эмма накрыла голову подушкой, но сквозь толстый слой пуха до нее донеслось:

— Приехали портнихи, мадам. Они там, внизу, с целыми рулонами тканей, кружевом, очень все красиво. Похоже, у вас скоро появятся новые платья. Бывает же, что девушкам так везет!

Следующие три дня прошли в хлопотах. Стюарту большую часть времени пришлось проводить в разъездах — выполняя множество поручений, данных ему Эммой. На первый взгляд ничего лишнего она у него не просила, хотя он был почти уверен в том, что Эмма составила список необходимого таким образом, чтобы по большей части он находился вне дома. Да и к ней было не подступиться. Разговаривал он с ней в основном через головы портних, то примеряющих на нее что-то, то снимающих мерки.

После того вечера в библиотеке оба соблюдали по отношению друг к другу большую осторожность. И были неизменно, даже преувеличенно вежливы. Стюарт готов был рвать и метать.

Он отдыхал в компании Амины и Хиям, которые остались в доме еще на два дня, после чего вернулись в Лондон. Они приехали проверить, как он тут живет, и осознание этого приятно удивило Стюарта. Эти две женщины когда-то очень от него зависели. Но в Англии они освоились едва ли не лучше, чем он сам. У обеих были друзья, обе вели достаточно разнообразную жизнь, у Хиям был поклонник или покровитель. Обе женщины, подобно родственникам, которым страшно любопытно разведать все о гостье дома, которая может стать членом семьи, проявили интерес к Эмме, но,

48
{"b":"969","o":1}