1
2
3
...
22
23
24
...
68

От ярости Эдвина чуть не ослепла. Нет, она пройдет этот путь до конца, не даст ему вывернуться, заставит его выполнить свое обещание! Ей стоило большого труда сдержаться и принять по возможности достойный вид.

— Итак, — она посмотрела на часы и продолжила: — сейчас без пяти одиннадцать. У вас есть время до одиннадцати часов. — Эдвина решила, что может снизойти до такой щедрости.

Потому что в конце его ждал довольно жестокий сюрприз.

Он повернулся к ней. Снова потекли томительные секунды. Игра началась. Он откинулся на спинку стула и закинул ногу за ногу — небрежно и в то же время изящно, как настоящий джентльмен. Этому нельзя научить. Такие вещи даются от природы.

Вот только настоящие джентльмены никогда не позволили бы себе то, что в следующий миг сделал он: заложил руки за голову и потянулся до хруста в костях, выразительно глядя на ее юбку.

На этот раз ей удалось поднять подол гораздо быстрее. Но она совершила ошибку. Вместо того чтобы смотреть на себя, посмотрела на него. И едва не потеряла над собой контроль, потому что он не смог скрыть от нее свой восторг.

Поначалу мистер Тремор еще пытался сохранить вальяжную, небрежную позу, но вскоре, забыв обо всем на свете, наклонился вперед, упиваясь открывшейся ему картиной.

Несомненно, она имела над ним какую-то необъяснимую власть. От этой мысли у Эдвины пересохло во рту. По телу снова прокатилась волна истомы.

Под его жадным, ненасытным взглядом ей стало жарко. Она физически чувствовала этот его взгляд, скользивший от самых лодыжек вверх и обратно. Ее кожа покрылась мурашками, а это странное место между бедер налилось непривычным теплом.

Она неловко переминалась с ноги на ногу. Босые ступни липли к гладким доскам стола.

Эдвина пришла в замешательство и стояла ни жива ни мертва, не смея шелохнуться. Ее бросало то в жар, то в холод. Ладони покрылись липким потом, увлажнившим подол.

Монотонно тикали часы. Ни она, ни мистер Тремор не проронили ни слова. Он лишь на миг оторвал взгляд от ее ног, переведя его на брошенные рядом чулки и башмаки.

Эдвина старалась ни о чем не думать и следила за стрелками часов. Еще одна минута. Еще минуту он будет пожирать глазами ее голые ноги. Голые ноги... Она и сама-то на них толком никогда не смотрела. Кто мог подумать, что кому-то приспичит ими любоваться?

Прежде чем часы стали бить одиннадцать, он воскликнул:

— Винни, вы хоть понимаете, какие у вас красивые ноги?!

В полной растерянности она выгнула шею, словно желая убедиться, об этой ли паре ног идет речь? Может, там выросла еще одна?

— Скорее бы мне их погладить! — прошептал он.

Сердце замерло у нее в груди, ее охватила сладкая истома.

Она ничего не могла с собой поделать: каким-то непостижимым образом ему снова удалось овладеть ситуацией. Их взгляды пересеклись. Эдвина стояла, едва дыша, околдованная его удивительными зелеными глазами под темными дугами бровей. Тело отказывалось ей повиноваться, и где-то в самом низу живота снова зашевелился какой-то теплый комочек...

— Я хочу их поцеловать, — произнес Тремор с мольбой. Очевидно, он понимал, что шагнул на слишком зыбкую почву, что это новое условие никак не вписывается в их контракт.

У Винни не было слов. Она хотела одернуть его возмущенным взглядом, подняла голову... и комната поплыла у нее перед глазами. Даже книжные полки на противоположной стене словно заволокло туманом.

— Я хочу поцеловать их сперва под коленками, а потом подниматься все выше... — продолжал он.

Эдвина замотала головой. Это было единственное, на что у нее хватило сил. Один раз... Они договорились, что мистер Тремор прикоснется к ней один раз и сразу уберет руку.

Не было и речи о каких-то поцелуях под коленками... Это уже слишком... Всему есть предел... Боже милостивый, ей сейчас станет дурно...

Часы на камине начали свой звонкий отсчет, наполнив комнату отрезвляюще четкими звуками.

Все!

Она вздохнула с облегчением.

— Ваша очередь! — произнесла она торжествующе.

Лавина из шелка и кружев с громким шорохом рухнула вниз. Божественное, святое целомудрие! Кто бы мог подумать, что простая демонстрация ног, по-настояшему голых только до колен — ведь выше были панталоны, — превратится в бесконечную пытку!

— Но ведь часы еще не отзвонили! — возмутился он и добавил с неподражаемой самоуверенностью, достойной особ королевской крови: — Поднимите юбки, Винни!

— Нет.

Они снова принялись спорить. Винни вынуждена была уступить, дав Тремору еще десять секунд. И теперь ему уже было некуда деваться. Пришлось подниматься наверх, в спальню для гостей.

Глава 10

Через плечо мистера Тремора Эдвина видела его отражение в зеркале над тазиком для умывания. Она смотрела, как он погладил свои усы. Прикоснулся к ним кончиками пальцев, осторожно, чуть ли не ласково. На миг ей стало неловко. Но чувство вины моментально исчезло. Потому что в следующий миг он уже взбил кисточкой пышную пену и намылил губу. Решительно раскрыл бритву и оттянул кожу. Закусил губу и... вж-жик! — сделал первое движение лезвием.

Ох! Эдвина едва не всплеснула руками от восторга при виде полоски чистой кожи! Она показалась ей такой белой, такой нежной... Жадно впившись в нее глазами, Эдвина готова была пуститься в пляс.

Тем временем он продолжал бриться, мрачно посматривая на ее отражение в зеркале. Он методично орудовал бритвой, то и дело прополаскивая ее в тазике и обтирая полотенцем. Под конец ему пришлось особенно изловчиться, чтобы добраться до остатков волос в складке под носом. Вж-жик, вж-жик... Потребовалось всего несколько умелых движений бритвой, чтобы злополучные усы оказались в тазике среди хлопьев мыльной пены.

Эдвина не в силах была оторвать от них взгляд. У нее было такое чувство, будто она только что победила дракона. Или по крайней мере точившего ее зловредного червя.

Мистер Тремор отложил бритву, наклонился над тазиком и сполоснул лицо. Затем поднял голову и посмотрел на себя в зеркало.

То, что они увидели, привело обоих в замешательство. Мистер Тремор медленно выпрямился, не отводя глаз от своего отражения.

Боже милостивый, перед Эдвиной стоял совершенно другой человек! Мало того, что он выглядел теперь более интеллигентным и утонченным, так его красота приобрела еще и ту завершенность, что способна сделать мужчину неотразимым. Его портрет впору было поместить на рекламной этикетке пены для бритья.

После того, как не стало усов, все внимание привлекали к себе глаза: большие, выразительные, необычного ярко-зеленого цвета — они околдовывали с первого взгляда. Какая же она умница, что заставила мистера Тремора побриться! Ему давно следовало избавиться от этой звериной шерсти!

Но сейчас дивные зеленые глаза мистера Тремора были прикованы к отражавшейся в зеркале гладкой верхней губе. Он мрачнел буквально на глазах. Растерянно погладил губу пальцами и провел по ней ладонью. Даже пощупал ее нижней губой, смешно выпятив ее вперед.

Судя по всему, результат этих исследований показался ему плачевным и привел в весьма решительное расположение духа. Он резко повернулся, показал на массивный деревянный стул и приказал:

— Вот сюда, чтобы мне было хорошо видно. Поднимайтесь, Винни, и поднимите юбки.

Столь неожиданное начало второго действия привело ее в панику. Она испуганно отшатнулась и пролепетала:

— Вы слишком настойчивы!

— Нисколько. Уговор дороже денег. И я от своего не отступлюсь!

— За последнюю минуту вы не сделали ни одной ошибки! Как вам это удалось?

— Я слушал, как говорите вы. И хватит увиливать! Мы могли бы покончить с этим делом за пять минут. Станьте на стул.

— Нет!

Мистер Тремор воспринял ее отказ как нарушение одного из условий сделки.

Его лицо исказила гневная гримаса. Эдвина впервые видела его таким. Она отошла еще на шаг и выпалила:

— Я не хочу подниматься на стул. Когда я стояла на столе... — она судорожно сглотнула, — это было, мягко говоря, неприлично!

23
{"b":"971","o":1}