ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вы проделываете это постоянно, не так ли, Винни?

— Что проделываю?

— Все обдумываете, обсасываете со всех сторон — прямо как суеверная старуха. — Он укоризненно покачал головой.

— Суеверная?!

— Та, что каждые пять минут плюет через левое плечо.

— Ну, знаете ли...

— Винни, — перебил мистер Тремор, — позвольте мне рассказать вам про мою матушку. Она была чудесной женщиной. И преданной матерью. Но становилась прямо-таки одержимой, коли речь заходила о вере в Бога. Когда она сердилась на меня, то всякий раз повторяла (тут он с чувством изобразил корнуэльский акцент): «Ты, Мик, плохой мальчик, но Господь шельму метит, помяни мое слово!» И если я потом падал и разбивал коленку, она торжественно заявляла: «Вот видишь?» Как будто я упал не из-за собственной неловкости, а сам Господь подставил мне подножку. Бедная, она скончалась в страшных муках, выхаркивая легкие вместе с кровью...

Он помрачнел, погрузившись в воспоминания, но вскоре продолжил:

— Да, нелегко ей пришлось. Напрасно я повторял, что она не заслужила такой конец, — она только плакала и каялась в грехах. И чего только она не говорила! Ей казалось, что это кара за какой-то страшный грех. Хотите верьте, хотите нет, никто из нас и мысли не допускал, что мать грешница. Она была сама доброта. Ни разу не подняла на нас руку. Единственным ее оружием была угроза вечного проклятия. А мы, представьте себе, только хихикали втихомолку над ее словами, потому как верили в свое бессмертие — и все благодаря ее любви. — Мистер Тремор снова умолк, подбирая слова. — Не пытайтесь делать так же, как она, Винни. И жить по таким правилам. Как будто вы в ответе за все, что происходит вокруг, и можете что-то изменить, без конца повторяя про себя всякие умные слова.

— Но ведь должна же быть какая-то ответственность...

— Винни, — воскликнул он, подавшись вперед, — я давно мечтал о том, как бы сделать то, что я сделал! И нынче утром мне показалось, что вы дали мне шанс. Наверное, я ошибся. Но что было, то прошло! Нам нужно жить дальше! И не терзать себя понапрасну!

— Я не могу не отвечать за свои поступки! И мне нравится обдумывать все...

— Нет, нет! — с горячностью перебил ее мистер Тремор. — Этим вы только загоняете себя в тоску! Вы берете на себя непосильный груз и рано или поздно рухнете под его тяжестью. Так же, как моя матушка! А ведь вы не сделали ничего дурного, поверьте! Вы хорошая девочка, Винни Боллаш, добрая и отзывчивая. У вас щедрая душа. Вы вовсе не такая зануда, какой показались мне сначала! — Он не выдержал и добавил с лукавой ухмылкой: — По крайней мере почти не такая!

В эту минуту в коридоре показалась миссис Рид. Она что-то напевала, смахивая пыль с полок. Оба молча слушали, пока она не скрылась на кухне. Мик заговорил вполголоса, но не пожелал сменить тему разговора:

— А теперь серьезно. Вы правда верите, что я лишился усов из-за ваших речей? Я сбрил их сам, своими руками! И всегда могу отрастить заново, если захочу! — Он рассмеялся и подмигнул: — Как видите, мисс Боллаш, я не внакладе! Потому как теперь знаю точно, что у вас самые чудесные ножки во всем королевстве! А коли захочу увидеть их еще разок, то просто закрою глаза — и готово!

Ох уж эта его самоуверенность! Однако Эдвина считала своим долгом спустить его с небес на землю.

— Нет, мистер Тремор, — возразила она, — воображение, конечно, приятная вещь, но мы оба знаем, что оно не имеет ничего общего с реальностью. Я тоже могла вообразить, что ваши усы исчезли без следа. — Она коснулась пальцем его губы прежде, чем сообразила, что делает. Тут же отдернула руку и продолжала: — Вот это реально. А у вас остались лишь память и мечты.

Его густые брови поползли вверх. Он рассеянно пощупал свою верхнюю губу в том месте, которого коснулся ее пальчик. Ничего подобного он не ожидал и не сразу пришел в себя. А потом рассмеялся тем низким смехом, от которого так сладко замирало ее сердце.

— Ого, мисс Боллаш, уж не заигрываете ли вы со мной?

С чего он взял?! Но по щекам уже пополз предательский румянец, и Эдвина потупилась.

— Нет, конечно, нет!

— Да! — настаивал он.

— Нет! — Она отчаянно трясла головой, но так и не смогла сдержать улыбки.

— Да! — Он ласково приподнял ее лицо за подбородок и вполне серьезно добавил: — Берегитесь, мисс Боллаш! Мне нравится такая игра, но еще больше нравится то, к чему она ведет, а вам нет!

Она не сразу осмыслила его слова, завороженная взглядом ярко-зеленых глаз, загадочно сверкавших в сумрачном коридоре. От этого взгляда у нее захватило дух. Да, да, он прав: «Берегитесь, мисс Боллаш!»

И все же она ничего не могла поделать со своей глупой улыбкой. Ведь он считает ее хорошенькой. Он не шутит, не издевается над ней. И это не давало ей покоя все утро. Ведь она успела почувствовать его восторг. И то, как ей необходим этот восторг. Восторг в глазах мужчины.

— Не стоит шутить со мной, Винни, — произнес он, отвлекая ее от сладостных грез. — Я проведу вас до конца пути. Рано или поздно, но я до вас доберусь! — И он добавил слово, недавно выученное им с таким трудом: — Воз-му-ти-тель-но! Как бы возмутительно это вам ни показалось!

Только теперь Эдвина осознала, что недооценила мистера Тремора. Что он умен и обаятелен и хорошо знает себе цену. Все это давало ему определенную власть над людьми, и Эдвине следовало опасаться этой власти. Поняла она и еще кое-что: достаточно было одного его присутствия, чтобы кровь начинала быстрее бежать по ее жилам.

В этот вечер было положено начало традиции, порожденной ее девичьими страхами. Не найдя в себе сил объективно следить за работой его речевых органов, Эдвина изобрела способ не только обучить мистера Тремора правильной речи, но и слегка повлиять на его образ мыслей.

— Нынче вечером я бы хотела отвести вас в библиотеку, чтобы читать вам вслух, — как можно небрежнее сообщила она. — Вы будете привыкать к литературному языку и немного познакомитесь с классикой.

В библиотеке они расселись по разные стороны от незажженного камина: мистер Тремор на диване, она в кресле с выбранной наугад книгой.

Эдвина полагала, что его выдержки едва ли хватит на час с небольшим. Но стоило ей начать читать — это был драйденовский перевод «Метаморфоз» Овидия, — как мистер Тремор весь обратился в слух. Он буквально впитывал размеренные звуки поэтической речи. Даже позволил себе сползти с дивана и улечься прямо на ковер, закинув за голову одну руку, а другой прижимая к груди касторовый цилиндр (ему так полюбился этот головной убор, что он не расставался с ним весь вечер).

Во время чтения он ни разу не перебил Эдвину своими замечаниями. Ему было не до споров. Он лишь иногда уточнял смысл незнакомых слов. В итоге чтение затянулось на три часа, пока Эдвина не охрипла окончательно. Последней по его просьбе она читала «Мифологию» Буллфинча.

Правда, под конец его охватила дремота. Он прикрыл глаза своим цилиндром и лежал совершенно тихо, неподвижно. Его пес растянулся рядом на ковре. Глядя на них, Эдвина невольно улыбнулась.

Она закрыла книгу и положила руку на обложку. И в тот же миг от странного, непривычного ощущения у нее захватило дух. Она поначалу нерешительно, а потом все с большей силой стала давить на то место, куда проникла его рука этим утром. Винни и представить себе не могла, что ей захочется это сделать. Возмутительно, унизительно! Он не только знал об этой неприличной, животной части ее тела, он был уверен, что она...

Эдвина не смела размышлять дальше, однако воспоминание о его сильной, умелой руке было слишком свежо.

Все, хватит, довольно! Так можно додуматься до чего угодно! Но в последнее время она только и делала, что думала о вещах, о существовании которых предпочитала не вспоминать вовсе...

Винни постаралась стряхнуть с себя наваждение, встала и пошла к полке, чтобы поставить книгу на место. Однако при взгляде на корешок ей снова стало не по себе. Из «Мифологии» Буллфинча она по какому-то наитию выбрала самую последнюю вещь, «Эпоху мифов», начинавшуюся словами:

29
{"b":"971","o":1}