ЛитМир - Электронная Библиотека

— Младше кого?

Джереми не ответил и с радостным смехом перевел разговор на другое:

— Ты настоящая находка, Тремор! Твои манеры, твоя речь... То, о чем ты говоришь... Это же надо — пэр!

— К вашим услугам, — расшаркался Мик, хотя все это уже порядком ему надоело.

Между прочим, Ламонты привезли вечерние костюмы и приглашения не только для Мика, но и для себя. Решение Винни тоже отправиться на бал оказалось для них весьма неожиданным, но не огорчительным. Они понимали, что это не подлежит обсуждению, поскольку таково желание Мика.

Все шло превосходно. Тем не менее на душе у Мика скребли кошки. Он все сильнее злился на себя. Наверное, он настоящий тупица, если не способен раскусить замысел Ла-монтов, несомненно ведущих двойную игру. Иначе к чему все эти разговоры про поезда, пурпурный цвет и прочее?

В довершение ко всему, когда Мик вышел, чтобы накормить Фредди, выяснилось, что старушка лежит на дне клетки и еле дышит. Ее утренняя порция осталась нетронутой.

— Ах, Фредди, — приговаривал он, осторожно проводя пальцем по атласной шубке. — Ах, Фредди! Не покидай меня сегодня, малышка! Только не сейчас!

Трое мужчин дожидались в передней, пока к ним спустится Винни, безуспешно пытаясь справиться с упрямым галстучным узлом. Эмилю галстук завязывал лакей, и он заранее нацепил его дома. А Джереми умел завязывать галстук только на себе, но оказался не в состоянии проделать это на Мике.

— Позвольте мне!

Все одновременно повернулись и подняли глаза. На верхней лестничной площадке стояла Винни. Вот это был сюрприз!

Она успела побывать в ближайшем магазине и купить атласные туфельки в тон платью. Изящная дамская сумочка, принадлежавшая ее матери, сверкала самоцветами и застежками из золотой проволоки в виде желудей. Единственным украшением служило старинное опаловое ожерелье. Мик никогда в жизни не видел опалов. Их таинственный блеск как нельзя лучше подходил к ее нежной шее.

Мик в восхищении перевел взгляд на ее лицо и заметил одну новую деталь, которая тоже пришлась ему по душе: пока Винни выбирала себе туфли, ювелир успел сделать для нее элегантное пенсне без оправы на атласном шнурке. Так была разрешена проблема ее близорукости. Теперь ничто не мешало оценить по достоинству красоту ее прекрасных голубых глаз.

Даже Джереми и Эмиль удивленно охнули. Перед ними предстала величавая принцесса в короне из высоко уложенных золотистых волос. Да, это была настоящая королева бала! Высокая, гибкая, элегантная. Чудесное видение в облаке легкого розового тюля и длинных белых перчатках.

— Вы великолепны! — воскликнул Мик, сияя от счастья. Он поспешил к лестнице, чтобы предложить даме руку и проводить к экипажу.

Однако она задержалась на последней ступеньке и стала завязывать ему галстук. Только сейчас Мик обнаружил, что от страха у нее дрожат пальцы. Как всегда, она боялась сделать что-то не так. Милая, милая Винни!

Она в два счета справилась с задачей, оказавшейся непосильной для трех мужчин, завязала Мику галстук, но при этом то и дело оглядываясь на лестницу, как будто ожидала, что сейчас ее кто-то окликнет и запретит ехать на бал.

— Я не подведу, — прошептал он, тронув ее за локоть.

Винни лишь с досадой поморщилась.

Мик покачал головой и попытался ободрить ее улыбкой. Свою робкую рыжеволосую фею. Высокую, веснушчатую, с плоской грудью, пышными бедрами и превосходными ногами. Просто удивительно, как все эти нелепые, смешные сами по себе части тела удивительно гармонично сочетались в этом грациозном, неотразимом создании! От восхищения у Мика сладко заныло в груди.

Они благополучно погрузились в принадлежавшую Винни карету и отправились в замок Уэлль. Им придется пропустить обед. До замка от Лондона не меньше часа езды, а почти все гости наверняка уже в сборе.

В карете мужчины сначала уселись напротив Винни. Но вскоре Мик решил послать этикет ко всем чертям и устроился рядом с ней, взяв ее за руку. Винни не стала возражать и даже попыталась улыбнуться, но тут же отвернулась к окну, стараясь скрыть снедавшую ее тревогу. Бедная, робкая малышка! Ну ничего, они не упустят своего, когда окажутся в замке! Мик твердо решил получить от этого вечера все, что можно.

Видимо, Винни каким-то образом удалось прочесть его мысли. Установившееся между ними молчаливое согласие принесло Мику горькую радость. Эту ночь они проведут вместе, а потом расстанутся навсегда. Но они не будут об этом говорить. Все, что можно, уже сказано. Однако Мик не в силах был думать о том, что утром покинет ее дом и больше не вернется туда. Для него это было все равно что шагнуть в бездонную пропасть.

Обратив внимание на то, с какой наглой ухмылкой следит за ними Эмиль Ламонт, Мик раздраженно осведомился:

— Что это вы так развеселились? Ведь ваше пари можно считать проигранным?

Ламонт, все так же ехидно ухмыляясь, ответил:

— Мне приятно щекочет нервы само сознание, что вы способны дурачить целую толпу гостей на протяжении всего вечера. На такое зрелище не жалко и потратиться, даже если я проиграю. К тому же Джереми постоянно будет скулить от страха, а это забавно само по себе!

Его брат возмутился было, но предпочел сменить тему беседы. Пожалуй, это было разумно с его стороны, кто знает, к чему привел бы спор между Миком и Эмилем? И он завел с Винни скучную беседу об отчуждении земель в пользу казны где-то в Аскоте.

Мик уже успел привыкнуть к тому, что Винни часто ведет разговоры на совершенно незнакомые ему темы, причем с таким видом, что любое слово в ее устах кажется непреложной истиной, какую бы ерунду ей ни приходилось обсуждать. Ну и пусть, на здоровье! Он просто сидел и вслушивался в ритм ее речи, завороженный мелодичным, волшебным голосом. Любуясь чудесным закатом. Мик даже позволил себе немного помечтать. Но вот карета повернула к югу, и теплые лучи заходящего солнца коснулись ее губ.

Мик сразу вспомнил их уроки и то, как ему приходилось сдерживаться, следя за движениями ее губ и языка, не смея ее поцеловать. Ему снова захотелось овладеть ею этой же ночью.

Нет, это выше его сил не мечтать о Винни!

Он желал ее так страстно, что буквально млел от восторга и ужаса. Даже в самые блаженные минуты их близости ему не давала покоя мысль о том, что это скоро закончится. А еще Мик всерьез опасался, что увяз слишком глубоко и что разлука с его принцессой Винни разорвет ему сердце.

Потому что в этом мире не было способа преодолеть разделявшую их пропасть.

Ведь трудно себе представить что-то более несопоставимое, чем ее размеренная жизнь в собственном доме, занятия лингвистикой и уроки для избранных учениц — и его каморка в Уайтчепеле или даже новое место в Ньюкасле.

Словно в подтверждение его горьких мыслей, на горизонте возник темный силуэт замка, бывшего когда-то ее родным домом.

Дорога изогнулась зигзагом, следуя прихотливым извивам речного русла. Винни взмахнула рукой. Мик выглянул в окно: да, это он. Замок Уэлль. Закатное зарево подчеркнуло великолепие этой каменной твердыни. Массивная, неподвижная, она напомнила Мику языческого идола, водруженного здесь рукой самого Тора. Как символ власти. Как символ вечности.

Оплот могущества гордых маркизов Сэссингли возвышался на южном берегу Темзы. Сложенный из грязно-желтого дикого камня, он сейчас был окрашен в самые разные оттенки оранжевого и розового яркими закатными лучами.

Мик мог только ошалело хлопать глазами, ослепленный таким великолепием. Это и есть тот дом, где выросла его Винни? Тот дом, который она потеряла?..

Цитадель вместе с более поздними пристройками была намного больше той деревни, где Мик провел детство. Массивные ворота охраняли две грозные надвратные башни. Восьмиугольная древняя крепость выглядела совершенно неприступной. По углам внешней стены расположились квадратные башни. Из них простреливались подступы к замку и пространство перед внутренней стеной, увенчанной круглыми башнями и соединенной крытыми галереями с цитаделью. Цитадель господствовала над всеми постройками, сурово глядя через глубокие узкие щели бойниц на лежавшую перед ней долину. На флагштоке реял герб рода Сэссингли.

58
{"b":"971","o":1}