A
A
1
2
3
...
39
40
41
...
72

Адриан рассердился. Он любил Ле Сента, обладавшего крестьянской мудростью. Но Адриану не нравилась его грубость, когда дело касалось неприкосновенных тем.

– Эту часть мне никогда не надо согревать, – деланно рассмеялся Адриан, пряча досаду.

– Для мужчины это настоящее преступление – так обожать собственную жену!

Адриан, дав выход гневу, довольно сильно стукнул Ле Сента по шее. Тот вскрикнул и споткнулся.

– Нужно тебя проучить, – упрекнул Адриан.

– Сдаюсь. – Ле Сент изобразил испуг, потом раскаяние. – Позволь нам еще раз бросить взгляд на нее, и мы будем целовать следы ее ног.

– Можешь поцеловать мою задницу.

Они подошли к кафе. Гирлянда маленьких фонариков обрамляла дверь светом. Еще больше фонарей и свечей мерцало внутри, оправдывая название. Огоньки не совсем белые, подумал Адриан. И, строго говоря, это не совсем кафе. Наверху, над праздничной атмосферой блюд и напитков, в духе всеобщего братства мерзли девушки, на которых из одежды были только ленточки и подвязки.

Адриан вошел вместе со всеми. Их приветствовали гостеприимное тепло, запах крепких напитков, огонь масляных ламп. Играла шумная музыка, но ее почти заглушали взрывы смеха.

Трое из отряда тут же исчезли наверху, остальные уселись вокруг стола.

– Колетта! – крикнул Ле Сент. – Нам нужно пять чашек кофе. Добавь туда что-нибудь, чтобы согреть кости, ладно? – Взглянув на Ла Шассе, он добавил: – Нет, четыре кофе и шоколад для младшенького.

Адриан сделал кислую мину. Окликнув Колетту, он попросил принести кофе и ему.

– Эх, Ла Шассе, – прошептал ему Ле Сент, – пей свой шоколад. Не обижайся на нас. Ты цепляешься к каждой мелочи. Но нам тоже ведь досталось. У тебя тяжелая работа, но, скажу честно, если бы не твоя способность уговорить человека отдать за дело последнюю каплю крови, то кое-кто из-за твоих требований давно бы поднял мятеж. Да хоть тот же Лиллингз, после того как ты сегодня утром приказал ему довольствоваться своей ролью. А он хотел помочь во Франции. У тебя меньше прав действовать от имени Безумца, чем ты считаешь… О, Колетта, – заметив хозяйку, повысил голос Ле Сент, – ягодка моя, ты мне сегодня не откажешь?

Полногрудая женщина лет тридцати, неопрятная, но на свой лад привлекательная, подошла с подносом, уставленным кружками.

– Поднимись наверх, если хочешь на сегодня отказаться от своей святости, – ответила она, переждав взрыв смеха, и оттолкнула тянущуюся к ее груди руку.

Не обижаясь на грубую шутку, она дружески поздоровалась с прибывшими.

– Э, петушок мой! – Она приподняла подбородок Адриана. – Приятно встретиться. Я уже месяц тебя не видела. – Ее глаза понимающе блеснули, когда она поставила чашку на стол. – Прежде ты таким не был.

– Черт побери! – неодобрительно скривился Ле Сент. – Что это значит?

Колетта хмуро посмотрела на гиганта, потом перевела взгляд на кружку, которую поставила на стол.

– Когда твои глаза станут такими же голубыми, тогда мы с тобой и поговорим. – Она отвернулась вытереть соседний стол.

Адриан уставился в свою кружку, исподтишка поглядывая на Ле Сента. Тот нахмурился. Адриана вновь охватило беспокойство: его исключительная внешность, плодами которой он всласть попользовался, когда-нибудь станет причиной провала. Он слабо улыбнулся.

– Не думаю, что ты улыбаешься, вспоминая меня, – снова повернулась к нему Колетта.

– Да.

Отведя взгляд, Колетта тыльной стороной ладони вытерла лоб.

– Как та женщина, на которой ты женился? Она тебя еще не бросила?

Слово «женился» больно царапнуло Адриана, но он ухитрился улыбнуться, глядя в кружку.

– Пока нет, – сказал он, пожав плечами. – Может быть, позже это и случится, а пока она страдает по мне.

– Хорошо страдание, – бросила напоследок Колетта и пошла на кухню.

Ле Сент улыбнулся, глядя на мелькнувшие юбки, и поднялся.

– Чертова баба! – одобрительно сказал он и вслед за хозяйкой скрылся в кухне.

Адриан остался с Чарлзом Слоуном и двумя агентами министра. Их присутствие связывало его. Ему нечего было сказать «кабрелям» – так друзья за глаза называли всех агентов Клейборна, – и при них он не мог открыто поговорить с Чарлзом.

Он отхлебнул кофе. Туда добавили дешевый ром. Странная смесь была отвратительна на вкус и неприятна для желудка, но согревала.

Адриан снова посмотрел на двух «кабрелей». Не вязалось со здравым смыслом, что английский министр имеет время и желание так настойчиво преследовать спасательные операции Безумца.

Глянув на кружку, он состроил гримасу. Ле Сент сказал, что он цепляется к любой мелочи. Это правда, поскольку ему всюду мерещилось предательство.

Клейборн. Французы. Томас.

Адриан просил его остаться в Англии, принимать спасенных и устраивать их в тихих безопасных местах. Томас воспринял новое поручение весьма прохладно. Похоже, он считал его своего рода недоверием. В определенной степени так оно и было. Адриан наконец признался себе, что не чувствует себя спокойно, когда Томас рядом с Кристиной. Стало совершенно ясно, что Томас влюблен в нее.

А тут еще «кабрели» вроде тех, что сейчас уставились на него. Адриан тайком подмигнул им, они ответили улыбками и отвели глаза.

Настоящий Кабрель как бы случайно оказался в руках французов, которые его периодически допрашивали. Разумеется, он почти ничего не знал.

Адриан в сотый раз проигрывал в уме последнюю ночь августа. Он тогда был так занят Кристиной, что почти не вспоминал о Кабреле.

Кристина. Он был ошарашен, увидев ее тогда в гостинице. Потом, когда пересекали пролив, она ужасно болела. Адриан решил, что страшно ее напугал. Ему пришлось это сделать, чтобы заручиться ее сотрудничеством. Но то, что происходило с ней в те несколько благословенных тихих часов, нельзя назвать страхом. Кристина была в оцепенении.

Оказавшись во Франции, она пришла в себя. Как только они пересекли пролив и устроились на постоялом дворе, ее страхи испарились вместе с морской болезнью. Она по самый бриллиантовый эфес воткнула галстучную булавку в плечо мужчине, которого с ней Адриан оставил. Громкая перебранка наверху оповестила всех на постоялом дворе, что англичанка чем-то разгневана.

В тот раз настоящий Кабрель участвовал в деле. Адриан умышленно попадался ему на глаза, пока Кабреля успешно не «потеряли», оставив в руках врага.

Восстановив в памяти все детали, Адриан снова уверил себя, что от остальных его отличает только то, что он путешествует с безумной скандалисткой.

Безумная скандалистка, с нежностью подумал он. Единственное светлое пятно в его жизни. Ему не терпелось увидеть Кристину, поговорить с ней.

– Колетта… – Адриан обхватил за бедра проходившую мимо хозяйку. Она остановилась, ее усталое лицо от улыбки стало хорошеньким. – Принеси мне большой кусок сыра, я возьму его домой. – Отпустив Колетту, он потянулся к кошельку.

– Только сыр?

В одной руке она держала две пустые кружки, другой откинула волосы со лба, потом сунула ее под толстый свитер и шерстяную рубашку Адриана. Придержав ее руку, он вытащил из кошелька несколько ассигнаций. Колетта добродушно толкнула его, потом увидела деньги.

– Никаких пустых бумажек, – тихо, но твердо сказала она, прихватив со стола пустую кружку Ле Сента. – Твердую монету. И не доноси больше на меня! Надоели мне эти обыски.

Адриан, усмехнувшись, снова полез в кожаный кошелек. Кафе имело тайные запасы продовольствия. Париж страдал, а такие, как Колетта, процветали. Еды было мало, но у Колетты всегда можно было что-нибудь достать за отдельную плату. И Ла Шассе периодически сообщал об этом в комитет.

– Сколько с меня?

Хозяйка задумчиво посмотрела на него и пожала плечами:

– Ничего. С тебя сегодня ничего.

– Тогда я просто обязан донести на тебя. За попытку подкупа официального лица. Позор! – озорно подмигнул ей Адриан.

Колетта уперла руки в бока, пустые кружки звякнули у ее бедер.

– Два франка, – выдохнула она. – Почему ты доносишь на меня из-за такой мелочи, когда другие…

40
{"b":"972","o":1}