ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Из-за супружеской неверности?

Адриан усмехнулся. Логичное предположение и в формальном смысле верное. Но не по духу.

– Я хотел развестись, – объяснил он. – Мне, двадцатитрехлетнему глупцу, казалось, что достаточно завести тайную интрижку, чтобы дать жене повод для развода. Но Маделин заупрямилась. Тогда я стал действовать открыто и завел очередной роман. Потом еще. – Адриан втянул в себя воздух и шумно выдохнул. – Это превратилось в неистовство. Чудо, что я не подхватил какую-нибудь болезнь. Хотя в определенном смысле я подцепил заразу: я заразился дурной славой и позором. И прежние поступки до сих пор бросают тень на все мои дела. Я так и не смог от этого отделаться.

Он откинулся назад и закинул руки за голову. Ему вдруг стало легко говорить об этом.

– Газетчики ликовали, – продолжил он. – Граф не только разводится, но разводится со скандалом. Ты себе представить не можешь, что началось. Маделин затеяла судебное разбирательство. Я продолжал в том же духе: пьянство, безумства, масса женщин, и почти все это на публике. Она злилась, а я от этого был счастлив. Официально развод Маделин ничего не дал. Английские законы в некотором отношении благословенно несправедливы. Против нее было два факта: она француженка и она женщина. Это фактически оставляло владения и богатство под моим контролем, независимо от ее рассказов о моих поступках. Маделин добилась развода, но ничего больше. Она вернулась во Францию, и с того дня, как были подписаны бумаги, я ее больше не видел.

Кристина тихо вздохнула.

– Тебя сосватали? – прошептала она.

– Нет.

– Ты любил ее?

– Да.

– И до сих пор любишь?

На размышления не потребовалось и секунды.

– Нет. Я люблю тебя. И впервые за десять лет чувствую, как хорошо снова влюбиться. Более чем хорошо, – мягко добавил он.

– Тогда женись на мне, Адриан.

А он-то думал, что его история испугает Кристину.

– Не могу.

– Можешь…

Адриан воспользовался последним козырем:

– Это был английский развод, Кристина. Моя жена католичка. Во Франции я все еще женат на ней.

Он почувствовал, как Кристина, перекатившись на бок, отвернулась от него.

– О Господи! – простонала она.

– Кристина, – пытался втолковать ей Адриан, не понимая, что происходит в ее уме, – в лондонском обществе не считается позором быть моей любовницей. У моих детей хорошая жизнь. Брак – это ненужные осложнения…

Повернувшись, она ударила его по носу. Адриан чихнул.

– Черт бы тебя побрал, Адриан Хант. Мой отец не для того меня учил и воспитывал, чтобы я украшала собой твой личный бордель! Я не для того появилась на свет, чтобы рожать бастардов!

– А как ты планировала жить до сегодняшнего дня? Теперь, когда ты кое-что из меня выудила…

– Ты надутый осел! – прошипела она. – Неужели ты думаешь, что я без возражений собиралась вернуться в Лондон и зажить там с тобой?

– Нет, я ожидал…

– Я планировала оставить тебя, болван! При первой же возможности! Я собиралась уехать туда, где ни одна душа ни о чем не догадается, сочинить подходящую историю, собрать остатки собственного достоинства и устроить приличную жизнь для себя и ребенка…

– Оставить меня? – хрипло перебил Адриан.

– Да! Неужели это так трудно понять? Что женщина может предпочесть душевный покой и хоть немного чести твоему снисходительному покровительству?

– Оставить меня? – повторил он, не в силах вникнуть в смысл ее слов. – Прошлым летом в Гемпшире ты с удовольствием принимала мое снисходительное покровительство.

– Ох и глупый ты человек…

– Я глупый? Ты прошлым летом открыто была моей любовницей и не скрывала своей радости. Ты смотрела вперед, ожидая продолжения событий, а не их окончания. Будь любезна, объясни, что теперь изменилось? Какая разница?

– Шесть месяцев и ребенок в животе. – Но Кристина на этом не закончила. – Я весь август старалась, Адриан. Я хотела быть такой, как однажды посоветовала мне Эванджелин: брать счастье, которое предлагает судьба. Но я не смогла. Я пыталась и потерпела поражение! Всякий раз, когда ты прикасался ко мне, я чувствовала себя шлюхой. Каждый раз, когда ты командовал и помыкал мной, я чувствовала себя подневольной крестьянкой. Я хотела быть достойной твоего имени, быть равной тебе, понимаешь? Если бы ты дал мне только имя, но не любовь, я была бы несчастна! Но ты любишь меня. Женись на мне. Иначе мне остается другой вариант: начать все сначала без тебя. Этот выбор ужасен, но это лучше, чем ненавидеть и тебя, и себя.

У нее перехватило дыхание.

– Ох, Адриан, – продолжала Кристина, – как же ты не видишь разницы? В Лондоне о тебе идет дурная слава. Я никогда не отмоюсь, если ты меня бросишь. И останется ребенок, который, благослови Господь его душу, заслуживает хоть немного того, что хотел для своих внуков мой отец; возможность открыто смотреть людям в глаза. А этого не будет, пока я не уеду, чтобы устроить ему нормальную жизнь. И себе… – Она осеклась и шумно вздохнула. – Господи, ты опять молчишь! Я понимаю, что все это звучит как продуманный ультиматум. Но это не так.

– Это звучит как шантаж. Черт побери, Кристина, ты не можешь оставить меня! Я этого не позволю!

– Так может говорить только муж. Или похититель. Кем ты предпочитаешь быть в Англии?

– Похитителем. И я действительно сделаю это. – Адриан повернулся, подмяв ее под себя.

– Ты безнадежен, – с досадой сказала Кристина. – Ты это понимаешь? Тебе невозможно помочь.

Он обнял ее, ободренный этим признанием.

– Значит, все решено. Ты никуда не денешься. А теперь хватит глупых разговоров. Соберись с силами, – он деланно рассмеялся, надеясь, что смех звучит легко, – я снова собираюсь тебя изнасиловать.

– Нет.

Улыбка исчезла с его лица. Адриан стиснул зубы.

– Нет, – повторила она, – никакого насилия. У меня осталась только неделя. Дальше мне нужно быть сильной. И я хочу насладиться своей слабостью. Люби меня, Адриан, я хочу этого. – Он почувствовал, что Кристина тихо заплакала. – Отчаянно хочу.

Она тянула его на себя, пока он не начал сопротивляться. Когда она распахнула халат и потянулась к его сорочке, Адриан поймал ее руку.

– Черт возьми, Кристина, ты собираешься всю неделю меня так изводить? И под конец становиться чуть сговорчивее и бросать сладкий кусок? Эта угроза…

– Поцелуй меня. Никаких угроз, честно. Я люблю тебя.

– И ты не оставишь меня. Я хочу слышать, что с твоей безумной затеей покончено.

– Адриан, – умоляла она.

Он хмуро молчал.

– Оставь свои властные манеры, мой милый граф, – тяжело вздохнула Кристина. – Успокойся. Я не собираюсь дразнить тебя и заставлять делать то, чего ты не хочешь. Поднимайся. Ребенок шевелится.

Адриан колебался. Ему не хотелось отрываться от Кристины. И вдруг он вспомнил, что срок родов гораздо ближе, чем он предполагал. Его охватило чувство вины.

– Ну же, – нетерпеливо торопила она. – Я дышать не могу, когда вы оба на меня давите. Вставай.

Адриан неохотно поднялся. Кристина повернулась на бок и снова потянула за его сорочку. Он схватил ее холодные пальцы, коснувшиеся его теплого живота.

– Ты ведь не собираешься бороться со мной? – хихикнула Кристина и, оттолкнув его руки, оседлала его. – Ну, теперь я вами займусь, молодой человек. Как вам известно, я безжалостна. Вы готовы выдержать это?

– Для вас, мадам Ла Шассе, я готов на все. – Адриан обнял ее. – И готов сказать, что люблю тебя. Страстно люблю.

Все кончилось странно. Кристина снова заплакала. Он никогда ее не поймет, подумал Адриан, никогда. Но слезы были недолгие и тихие, и он позволил Кристине думать, что ей удалось скрыть их. Потом она уснула рядом с ним.

До рассвета Адриан держал ее в объятиях, чувствуя удовлетворение и покой.

Какая радость, что она сдалась. Физическое удовлетворение, сильное, здоровое движение его ребенка между ними, уверенность, что все идет так, как он задумал, – все это наполняло его счастьем. И в то же время он чувствовал, что здесь какая-то ошибка. Ужасная ошибка. Но какая?

45
{"b":"972","o":1}