ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Далее автор негодует: ведь над церковью и русским человеком, который в конце концов смиряется с фактом, таким образом просто глумятся. А выкрещенные евреи пользуются покровительством высокопоставленных восприемников, которые помогают новоиспеченному рабу Христову делать карьеру. Вследствие этого фактически нет государственных мест, даже самых высоких, куда бы не добрался неофит: «Эти-то господа, принесши присягу на верность Престолу и Отечеству… "остаются со своим народом и идут бороться за его права…" Это значит, что государство согревает у себя на груди ядовитых змий и предателей, ибо жид явный становится жидом тайным; а тайный враг в сто крат опаснее врага явного… втершись во все органы управления, они не только тащат за уши весь свой кагал, но сейчас же в целях "борьбы за его права" начинают оказывать тлетворное влияние на окружающую среду, распространяя свои жидовские идеи, сея смуту и политический разврат. Как чиновник-администратор он в дугу гнет русского человека и беспредельно мирволит Иудею; как профессор и воспитатель он не просвещает русское юношество в духе любви к родине, уважения к закону, а старается изо всех сил навербовать побольше себе приспешников в деле развала школы, в деле государственного разгрома, воспитывая прежде всего в нем отвратительный космополитизм». Далее автор требовал категорически запретить переход иудеев в христианство и поступать так, как поступил настоятель монастыря архимандрит о.

Серафим. Когда к нему явился еврей с просьбой крестить его, признавшись, что решился на это ради поступления в высшее учебное заведение, архимандрит указал просителю на дверь, не желая "пускать волка в овечьей шкуре в стадо овец". Вот если бы все священники поступали подобным образом, назидательно мечтал г-н Р-ко, то процент новообращенных сократился бы наполовину. От себя добавлю: честный еврей, "раскрывший карты" перед пастырем, вероятно, послужил примером для других абитуриентов: они-то, скорее всего, до конца стояли на том, что их озарил свет истинной веры, и благополучно крестились.

В заключение этого краткого экскурса в "историю неофитства" отмечу, что переход евреев в православие сопровождался множеством казусов. Об одном таком казусе поведал в мемуарах бывший народоволец, зять кяхтинского миллионера, редактор "Сибирского обозрения" Иван Иванович Попов (1862-1942). Он был левых убеждений и очень нелюбим антисемитами, которые распускали о нем всевозможные слухи. Например, В.А.

Грингмут опубликовал в "Московских ведомостях" ссыльный формуляр Попова с весьма "ядовитыми" комментариями. А.П. Пятковский в "Гласности" обвинил "Сибирское обозрение" в юдофильстве, в получении субсидии от Ротшильда и даже в том, что «редактор Иван Иванович Попов ("у нас и такие жиды бывают") берет взятки с евреев». Попов не раз получал анонимные карикатуры, на которых евреи подносили ему "золото в мешках"21. Ну а об угрозах и говорить не стоит…

Вернусь, однако, к тому, с чего начал, – к казусу. И.И. Попов с большой теплотой отзывался о Михаиле Фундаминском (старшем брате известного эсера Ильи Исидоровича Бунакова-Фундаминского, погибшем в немецком лагере и накануне смерти принявшем христианство). Фундаминский-старший был сослан в Восточную Сибирь, какое-то время работал в Иркутском краеведческом музее и вскоре умер. При обмывании тела, кроме семейного медальона, на покойном обнаружили два золотых креста. Смущенный раввин не знал, что делать. Связались с Поповым и его женой, которые уверяли, что покойный был еврей. Это же подтвердил ссыльный М.А. Кроль. Но лишь после письменного подтверждения этого факта Поповым тело Фундаминского нашло упокоение на еврейском кладбище. А ведь в свое время Фундаминские были известной шкловской фамилией бриллиантщиков, переехавших в Москву22.

Примечания

1 Лермонтов М.Ю. Собр. соч.: В 4 т. М.; Л., 1958-1959. Т. 1. С. 396-397. Впервые "Баллада" была опубликована в "Саратовском листке" в 1876 г., т. е. при жизни поэта не печаталась. 2 Никулин В. Записки театрального директора. Нью-Йорк, 1942. С. 24-25. 3 Там же. С. 25-26, 32-33, 38-39. 4 Там же. С. 192-193. 5 Там же. С. 195. 6 Кугель Р. Листья с дерева. Л., 1926. С. 121-123. 7 Никулин В. Указ. соч. С. 252-254,329-330. 8 Никулин Л. Годы нашей жизни. М., 1966. С. 212. 9 Федоров Д. Современное состояние русского драматического театра: Докладная записка В.М. Пуришкевичу // Прямой путь. 1910. № 9. С. 102. 10 Разложение русского театра // Там же. № 11. С. 226. 11 Бодиско Дм. Легче предупреждать зло, чем пресекать его // Там же. № 9. С. 295. 12 Там же. 1911. № 7. С. 35-36. 13 Гиацинтова С.В. С памятью наедине. М., 1989. С. 76. 14 Там же. С. 19. 15 Кауфман А.Е. Евреи в русско-турецкой войне 1877 года // Еврейская старина. 1915. Т. VI. С. 57-58. 16 Грулев М.В. Записки генерала-еврея. Париж, 1929. С. 95. 17 Там же. С. 104-106. 18 Там же. С. 173-176. 19 Там же. С. 141-143, 146. 20 Р-ко. "…Сетуя хожу, всегда оскорбляет враг…" // Прямой путь. 1911. № 6. С. 402- 403. 21 Попов И.И. Минувшее и пережитое. Сибирь и эмиграция: Воспоминания за 50 лет. Л., 1924. С. 211-212,243. 22 Н.Н. Из впечатлений минувшего века: Воспоминания среднего человека // Еврейская старина. 1914. Т. VII. С. 432.

Еще немного о Нилусах

Я уже писал о том, что когда-то работал в Центре восточноевропейского еврейства при Иерусалимском университете, который возглавлял ныне покойный профессор Шмуэль Эттингер. Центр занимал обширное подвальное помещение. И друзья, и недруги профессора называли его "подвал имени Эттингера". Я обретался в самом отдаленном углу, отгороженном от библиотеки гофрированной пластиковой стенкой, куда мне удалось втиснуть огромный стол, от которого все отказались, а мне он нравился – именно размерами. Стол мой был весь завален книгами, бумагами, карточками и прочими атрибутами псевдоактивной деятельности. Гордостью моего уюта были разнообразного содержания плакаты, вызывавшие восторг многочисленных посетителей. Кроме них, висела огромная карта Советского Союза с пришпиленным к ней плакатом с надписью "Я славлю начальство, которое есть, но трижды, которое будет!" Ниже – та же надпись, но с вопросительным знаком. (Позднее одна доброхотка объяснит преемнику Эттингера смысл надписей – и я буду изгнан из Рая.) Кроме карты и плакатов, на той же стене примостилось большущее генеалогическое древо Петра Павловича Шафирова, которое иногда приносило "урожай". Так, Евгений Евтушенко, увидев у меня одну редкую фотографию (группа мужиков, у некоторых в руках – скрипки и виолончели), вынужден был нарисовать свое семейное древо, включая родственников-субботников из сибирского городка Зима, дабы доказать, что на фотографии зафиксировано освящение синагоги в этой далекой глуши. Надпись на другом плакате гласила: "Книга – вместо водки", и как раз из-за него при нужде извлекался сосуд, из коего я потчевал посетителей, не забывая, разумеется, о себе. Было еще несколько плакатов, которые любил Эттингер. Например, вариации на тему "Сумасшедшего дома" А.Ф. Воейкова:

Я за водку – христианин,
За карьеру – мартинист,
Из-за женщин – мусульманин,
А по службе – сионист.

К слову сказать, Евгений Александрович спросил, кто такие мартинисты, пришлось объяснить.

Одним плакатом я особенно гордился: на нем был изображен заяц. (Рисовала плакаты по моей просьбе сотрудница издательства "Алия", что помещалось двумя этажами выше, Ирина Фумбарова.) При чем здесь заяц? А все просто: он олицетворял Саввину максиму: "И зайца в Палестине можно научить зажигать субботние свечи".

А вот дивная цитата из публициста и погромщика А. С. Шмакова: «Или вот еще "русская" скульптура. Кто ея творцы: Антокольский, Гинзбург, Аронсон, Бернштам, Синаев-Бернштейн – русскому человеку хоть с моста в воду». И то правда… И, наконец, печальное резюме: "Каждый Савка – кузнец своего несчастья".

117
{"b":"97434","o":1}