ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Очевидно, ей тоже трудно было стоять на ногах, потому что, когда Дуглас наклонился к ней, она упала на подушки дивана, а он оказался на ней. Рубашка ее задралась, руки Дугласа обхватили тонкую талию и через минуту гладили атласную кожу груди. Он почувствовал, как напряглись соски под его ладонями, и склонился, чтобы поцеловать их. Тело Шарон изогнулось под ним, и она застонала от охватившей ее страсти.

Никогда раньше он не испытывал такого наслаждения и теперь уже не мог остановиться, продолжая ласкать грудь губами и языком. Боже, он даже представить себе не мог, как это хорошо!..

Шарон начала расстегивать его рубашку, снимая ее и царапая ногтями спину. Затем, запустив руки в его шевелюру, она прижала его лицо к своему, и губы их слились в сладостном поцелуе.

Да, он решил быть глупцом. Пусть будет так! Но это не то, что было раньше с девицами его возраста, торопливо и без особого удовольствия. И тут брови его озабоченно сошлись на переносице – а как насчет предохранения? Ведь у него ничего такого с собой не было.

Но как я мог это предусмотреть? – промелькнуло в его голове. Месяцами Дуглас грезил о том, как станет целовать Шарон, обнимать ее. Но разве мог он подумать, что будет обладать ею? Ведь об этом можно было только мечтать.

Однако, когда ее тонкие пальцы справились с его ремнем и молнией на джинсах, дотронулись до прорвавшей все преграды мужской плоти, отступать было некуда. Удержаться? Он глубоко вздохнул раз, еще раз... Нет, это теперь невозможно!

Глава 9

– Я знаю, Джим. Извини меня.

Шарон было очень трудно говорить с ним. Когда она связалась по телефону со своим редактором, чтобы предупредить, что не успевает закончить «Лайта и Зеленого Динозавра» до конца месяца, как она обещала, он не давал ей вставить хоть слово.

– А что случилось? – Джим Смит был достаточно умен, чтобы понять, что писательница что-то скрывает от него. – Майкл заболел? Только не говори, что у тебя застопорилось дело. Все равно не поверю!

Шарон вздохнула:

– С сыном все в порядке, – хоть здесь она могла говорить правду, – и в школе, и со здоровьем. Просто меня охватило беспокойство, – она глубоко вздохнула, – нужно сменить обстановку. От этого мы все только выиграем.

– Сменить обстановку? – удивленно спросил Джим. – Хочешь сменить дом? А что тебе в нем не нравится? Ты же как-то говорила, что это не вилла, а мечта...

– Речь идет не о покупке другого дома, – быстро проговорила Шарон, – я собираюсь перебраться на другой остров. Полностью изменить обстановку. Кто знает, – она голосом попыталась изобразить оптимизм, – может, это прибавит мне творческого вдохновения.

– По-моему, с твоим вдохновением все в порядке, – коротко заметил Джим. – А на какой остров?

– Гавайи мне очень нравятся, – осторожно произнесла Шарон, предвосхищая взрыв со стороны Джима, – или Барбадос?

– Барбадос? Да ты с ума сошла? – возмутился Джим. – Не говори глупости.

– Почему? – Шарон попыталась утихомирить его.. – Какая тебе разница? Главное, чтобы ты вовремя получал от меня рукописи.

– Но когда ты закончишь этот рассказ? – Джим решил вернуться к насущной проблеме. – Ты сама не представляешь, к чему может привести твой переезд. Почему ты думаешь, что на другом острове тебе будет работаться лучше?

– Но ведь я еще ничего не решила, – быстро ответила Шарон. До этого разговора она вообще не думала о переезде. Даже после того, как разъяренный Дуглас покинул ее дом! Просто Джим своими расспросами загнал ее в угол.

– Ну, слава Богу, что это так, – облегченно сказал редактор, – честно говоря, не могу понять, что это нашло на тебя? Если бы я тебя не знал, то мог подумать, что здесь замешан мужчина. Но на тебя это не похоже – ты ведешь такой замкнутый образ жизни.

Шарон подавила тяжкий вздох.

– А тебе не приходит в голову, что мне захотелось изменить свою жизнь? – сказала она сердито. – Я уже прожила здесь более десяти лет. Разве это не может надоесть?

– Ну, если речь идет только об этом, то я вполне могу понять тебя. Почему бы тебе не отдохнуть немного, девочка? Но только сперва закончи «Лайта». Прошу тебя.

Не пообещав ничего определенного, Шарон прекратила разговор. Ведь на самом деле ей никуда особенно перебираться не хотелось. Здесь было так хорошо, Майк учился в школе. Пока еще рано думать о его дальнейшем образовании.

Правда, иногда ее посещали мысли о том, что неплохо бы сменить обстановку. В течение долгого времени ей уже приходилось вести жизнь кочевницы, и поэтому нелегко было привыкнуть жить безвыездно на одном месте. Как-то под влиянием одиночества она пыталась найти что-то новое, но это стремление закончилось безрезультатно и быстро прошло.

Уже шесть или семь лет она ни о чем подобном не думала. Возможно, она стала опасаться того, что придется иметь дело с незнакомыми людьми и неожиданными ситуациями. Но главное заключалось в том, что на острове ей было безопасно. Она приспособилась к такой жизни, и, если бы ее не обнаружили, она, вероятнее всего, осталась бы жить здесь.

Но, напомнила себе Шарон, ее нашли, и теперь не было никакой уверенности, что ее оставят в покое. Дуглас уехал разъяренным, но где гарантия, что он не возвратится? Как раз наоборот, он приложит все силы, чтобы доказать ей свою правоту. Где злоба, там и месть.

Она вздохнула. Как она могла предвидеть то, что произошло? Господи, его ведь не приглашали сюда. А он еще и придумал, что она якобы обыскивала его комнату! Шарон покачала головой. За кого он ее принимает! Так она ему и поверила.

Правда, у него не все получилось, как он планировал, подумалось ей, но это могло служить слабым утешением. Тем не менее ему теперь унизительно вспоминать о своем поражении. И правильно, чтобы не старался запугать ее! В конце концов, она смеялась последней.

Только Шарон чувствовала, что все это не доставляет ей никакой радости. Его слова, сарказм, то, как он пытался задержать ее, – все это лучше не вспоминать. Что из того, что она все еще способна возбудить его? Он был мужчиной, скучал по женщине. Она не обольщалась. И все же, он так разозлился...

Шарон осторожно потрогала себя за шею. Дуглас – опасный человек. Но в том смысле, о котором он даже представления не имел. Если он сейчас так плохо относится к ней, то что было бы, если бы он узнал правду о сыне?..

В то давнее утро Шарон проснулась поздно. Какое-то мгновение она не могла вспомнить, что произошло прошлым вечером, как она попала в кровать, когда выключила свет, разделась. Почему она оказалась в постели совершенно голой? Где ее ночная рубашка? Или шелковая пижама, которую она надевала, когда становилось холодно?

Сейчас ей не холодно, подумала она, вытягивая стройную ногу и неожиданно наталкиваясь на что-то постороннее. С испугом она почувствовала, что оно было волосатым.

И тут ее осенило: это мужчина. Она находилась в постели с мужчиной!

Кто же он?

Догадка пришла сразу. Но Шарон не хотела признаваться, не могла поверить... Повернув голову, она увидела рядом на подушке голову Дугласа. Он спал, волосы его растрепались, рот был слегка приоткрыт, а ресницы бросали тени на щеки. Как он красив, внезапно подумала Шарон. Очень красив и очень молод. Боже, с ужасом подумала она, что же я наделала!

Тяжело вздохнув и облизав пересохшие губы, она решила смотреть фактам в лицо. Дуглас пришел сюда незваный и по одной известной ему причине начал приставать к ней. И она позволила ему! От ужаса у нее перехватило дыхание. Она легла в постель с сыном Фелисии! И они занимались любовью!

Подышав по системе йогов, Шарон пришла в себя, но тут же всполошилась – как же она могла продолжать лежать рядом с ним совершенно голой и ожидать, что в любую минуту он может проснуться?

И самое страшное в том, что, если он проснется и захочет ее, она не сможет отказать ему. По мере того как к ней приходили воспоминания о происшедшем прошлой ночью, ее поведение казалось Шарон все более ужасным.

22
{"b":"978","o":1}