A
A
1
2
3
...
28
29
30
...
34

– Прекрати!

Сказано это было очень строго, но губы Дугласа расплылись в улыбке:

– Ты же сама хочешь этого. Разве тебе не интересно узнать, что сейчас между нами произойдет?

– Нет!

Шарон растерялась, и Дуглас решил воспользоваться моментом.

– Конечно, ты хочешь этого, – продолжал настаивать он, запуская руку в широкий вырез ее рубашки, – разреши мне расстегнуть пуговицы?

– Не смей! – воскликнула женщина, пытаясь свободной рукой удержать ворот рубашки. – Дуг, пожалей меня...

– Пожалеть тебя, – повторил он и, не обращая внимания на мольбы, расстегнул перламутровую пуговицу на вороте рубашки, – а ты меня жалеешь, Шари?

– Я жалела...

– Ради Бога, Шарон!

– Не вынуждай меня ненавидеть тебя, – возмущенно вскрикнула она.

– Нет, этого я не хочу, – согласился он, расстегивая последнюю пуговицу, – у меня совершенно иные намерения.

– Если ты принудишь меня заниматься с тобой любовью...

– Эй! – Дуглас внимательно взглянул ей в глаза, распахивая ворот рубашки. – Кто кого принуждает! Ну и сюрприз, да у тебя тут бюстгальтер! Раньше ты их не носила.

– Отпусти меня!

– Обязательно, – нащупав крючок, он расстегнул его, – ну вот, так тебе должно быть гораздо легче.

Шарон вздрогнула, почувствовав сильные пальцы на коже, но скрыть волнение от прикосновения не смогла. Дуглас заметил, что грудь ее оставалась такой же полной, упругой и прекрасной, как когда-то.

Пальцы его дрожали, когда он отодвигал в сторону атласный бюстгальтер с кружевной отделкой. Какое-то время Дуглас еще сдерживал себя, но, не утерпев, обнял податливое тело и приник губами к ее рту.

Позднее он уверял ее, что во всем виноват алкоголь, но вряд ли это было правдой. Его охватило неудержимое желание владеть ею, и что бы она ни предпринимала, он уже не мог выпустить Шарон из объятий.

И ее сдавленные крики о том, что так нельзя, что она этого не хочет, что утром он обо всем пожалеет, уже не имели для него никакого значения. Все заглушала обида на ее внезапный отъезд десять лет назад, на то, что она скрыла от него. Он не должен был любить ее, но ему так сильно, до боли, хотелось обладать ею! В голове Дугласа проносились мысли, слова, воспоминания, которые ассоциировались с этой женщиной, ее прошлым. Он пытался не забывать о том, что сейчас поступал с ней так, чтобы наказать Шарон, что чувства, которые вновь вспыхнули в нем, сиюминутны. А где правда, истина их отношений? С самого начала она лгала ему. И продолжала лгать сейчас.

Но в данную минуту не имели значения ни ложь, ни слухи, вообще ничего. Целуя ее губы, раздвигая их языком и проникая в нежную глубину ее рта, Дуглас ни о чем другом думать не мог. Свободной рукой он вырвал свою рубашку из брюк, с удовлетворением услышав звук разлетевшихся по всей комнате пуговиц, и почувствовал тепло ее нежной груди на своем теле.

– Боже, о Боже...

Он не мог понять, кто из них произнес эти слова. Они прозвучали так тихо. Запустив руки в ее волосы, Дуглас прижал женщину к подушкам дивана, подавляя весом все ее попытки освободиться. Коленом он раздвинул ноги Шарон, и она почувствовала его возбужденную плоть...

– Боже, Шари...

На этот раз он точно знал, что сам произнес ее имя. Его грубый, хриплый голос красноречиво выражал те чувства, которые он испытывал. И которые никогда не мог отрицать, мысленно признал Дуглас. У него не было сил противостоять ее власти над ним, но то же самое относилось и к Шарон, и ее руки судорожно обхватили его шею.

– Дуг... – скорее простонала, чем проговорила она, не в силах противиться охватившей ее страсти. Дуглас припал губами к ложбинке, разделявшей ее груди, оставляя небритыми щеками на нежной коже розовые царапинки. Затем он ухватил губами набухший сосок и начал ласкать его языком. Он не оставлял его в покое до тех пор, пока Шарон не начала всхлипывать от наслаждения, судорожно хватая его за волосы.

Дуглас чувствовал, как тело женщины извивается под ним, приводя его самого в экстаз. Быстро расстегнув ее брюки, он стянул их. Кружевные трусики уже почти ничего больше не могли скрыть от его ждущего взгляда. Ухватив зубами краешек, он начал стаскивать их, ощущая влекущий запах разгоряченного женского тела.

– Пожалуйста...

Руки Шарон приподняли его лицо, и он посмотрел в ее затуманенные страстью глаза.

– Да! – произнес он срывающимся голосом, расстегивая ремень и срывая с себя дрожащими от напряжения руками брюки. – Да! – повторил он, встречая в глазах женщины такую же страсть. И, проникая возбужденной плотью в ее сладостное лоно, он снова воскликнул: – О да!

Все куда-то провалилось, и только страсть уносила его все дальше и дальше, только пульсирующая кровь доказывала реальность происходящего. Это было чудесно, но одновременно и ужасно. Чудесно потому, что он занимался любовью с женщиной, чей образ преследовал его в течение долгих десяти лет, а ужасно потому, что это не могло длиться вечно.

Он не мог больше сдерживаться и только невероятным усилием воли оттягивал окончательный взрыв.

– Шари, – простонал он, чувствуя, как сдерживаемый им порыв совпадает с оргазмом женщины. Она крепко обхватила его ногами, ускоряя встречное движение своего тела, и, когда оно в экстазе задрожало, Дуглас еще одним усилием вошел в нее...

Глава 12

Шарон паковала чемодан с тяжелым сердцем. Примерно через десять часов она покинет Глазго и вылетит домой. Она должна была испытывать чувство радости. И всего несколько дней тому назад так оно и было бы, но сейчас, хотя ей и не терпелось увидеть сына, ей совсем расхотелось уезжать.

Казалось, ей следовало бы радоваться. Позавчерашняя часовая телепрограмма прошла очень успешно. Правда, было несколько вопросов относительно отца Майкла, но к ним она подготовилась заранее. В целом Шарон даже не ожидала, что все пройдет так гладко.

Большая часть публики в студии желала знать, чем она сейчас занимается, и ответ вполне удовлетворил ее. В конце концов, и другие киноактрисы уходили из кино и занимались чем-нибудь иным. Когда же стал известен псевдоним Шарон – Лэнг, то вопросов о ее прошлом стало гораздо меньше.

Возможно, на этом дело не закончилось. Когда-нибудь репортер-ищейка может пожелать узнать о ней еще что-нибудь. Но пока все обошлось благополучно. И слава Богу, в жизни существовало много чего более интересного, чем ушедшая из кино актриса, даже если ее продолжали любить почитатели.

Однако появление Дугласа в номере гостиницы все изменило. И хотя она догадывалась, что он пришел лишь затем, чтобы причинить ей боль, Шарон поняла, что в ней вновь вспыхнули прежние чувства. Но правильно ли здесь применять слово «вспыхнули»? Ведь, по правде говоря, они никогда и не затухали. Просто рождение ребенка послужило причиной разрыва. Но ведь так не должно продолжаться вечно. У Майкла будет своя жизнь.

И его отец должен узнать о том, что у него есть сын. Разве она не обещала Майклу, что наступит день, когда она поведает ему всю правду? А тот, в свою очередь, может обо всем рассказать Дугласу. Так почему же она не воспользовалась случаем и не сообщила Дугласу о том, что у него есть сын?

Потому что испугалась, честно призналась себе Шарон. Она хотела убедить себя, что больше не любит этого мужчину, но это оказалось неправдой. Ведь всего лишь три дня назад она в этом не сомневалась. Теперь же он доказал ей обратное.

Но этого не должно быть, опять заволновалась она и начала нервно утрамбовывать вещи в чемодане. Возможно, Дуглас пришел к ней, чтобы излить душу, пыталась она найти ему оправдание. И когда он обнял ее, она сразу потеряла голову.

Может, он и не собирался соблазнять ее. Или Дуглас таким образом хотел наказать Шарон за то, как она поступила с ним? Правды она не узнала. Когда она проснулась, он уже ушел.

Возможно, ее разбудил стук закрывавшейся за ним двери. Она плохо спала с тех пор, как приехала в Глазго. А Дуглас истощил ее силы. Боже, как же хорошо было вновь оказаться в его объятиях! Ни один мужчина не доставлял ей столько удовольствия! Эх! Будь он хоть немножко постарше, не сыном сэра Ирвина! Все тогда сложилось бы совершенно иначе. Она не побоится никакой огласки!

29
{"b":"978","o":1}