ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но сейчас ею владели совершенно другие чувства, тем более когда она вспоминала, как нагло он ее разглядывал. Как посмел думать, будто она была шлюхой! Она не давала ему повода для этого!

– Какая чепуха! – воскликнул он гневно, но тут же со стыдом поглядел на мальчика. – Извини меня, но как это понимать – «Шарон Ино здесь нет»?

– Но мою маму зовут Шарон Лэнг. – Майкл бросился на защиту матери, а та, боясь в его присутствии наговорить чего-нибудь лишнего, решила отступить.

– Ладно, заходи, – пригласила она сухо, хотя Шарон очень не хотелось, чтобы этот приезжий нарушал покой в доме. Но для нее важнее всего было спокойствие сына.

Большая гостиная как будто сразу заполнилась высокой фигурой Ирвина. От него, казалось, исходила какая-то угроза, и женщина почувствовала себя такой беззащитной.

– Принести лимонада? – предложил Майкл, желая внести вклад в установление мира, но Шарон отрицательно покачала головой, несмотря на согласие Дугласа.

– Лучше пойди и набери клубники для ланча, – решительно сказала она, подавляя его протестующие возгласы. – Мистеру Ирвину и мне нужно поговорить наедине. Понял?

Лицо у мальчика вытянулось.

– А он останется на ланч?

Услышав его вопрос, Шарон почувствовала, как краска заливает щеки.

– Я сомневаюсь. – И она вновь повторила: – Майк, не серди меня и делай то, что я тебе сказала!

Мальчик досадливо передернул плечами и послушно вышел из комнаты. Недовольство было написано на его лице, и это послужило еще одной причиной того, что Шарон с укором посмотрела на Дугласа.

– Итак, – сказала она, не зная, нужно ли пригласить его сесть на диван. Решив все же, что это будет излишним, она продолжила: – Как я уже говорила твоему партнеру, или как ты его называешь, коллеге, моя жизнь здесь не имеет ничего общего с Шарон Ино. Меня зовут Шарон Лэнг. Сын правильно сказал. Я его мать и домашняя хозяйка. Вот и все.

Дуглас вопросительно посмотрел на нее:

– А ты замужем?

Вопрос трудный. Конечно, можно ответить утвердительно, но тогда он спросит, где муж. Она могла бы сказать, что он умер, но ведь сыну она говорила другое. Правда гораздо проще, но говорить о ней рискованно. И улаживать эту проблему нужно было задолго до того, как появился Дуглас.

И тогда она избрала нечто среднее и, может быть, самое безопасное:

– Нет. Мы решили не связывать себя семейными узами. Конечно, я могла сделать аборт, но не захотела. Мне просто все надоело – то, чем я занималась. И тогда я стала матерью.

– Все так просто?

– Так просто.

– Но ты же изменила фамилию.

– Ну, а как же иначе? Без макияжа, рекламного образа меня было труднее узнать, но фамилия...

– А отец Майкла знает, где ты находишься?

На это ответить гораздо легче.

– Да.

– Но ведь он мог рассказать кому-нибудь.

– Нет.

– Не могу поверить. – Дуглас покачал головой. – Но раньше ты никогда не выказывала недовольства жизнью.

Женщина тяжело вздохнула:

– Думаешь, меня оставили бы тогда в покое?

Если бы хоть кто-нибудь узнал о моих намерениях, никто не попытался бы...

Дуглас внимательно посмотрел на нее.

– Под этим «кто-нибудь», – он помолчал, – ты имеешь в виду меня?

– Тебя? – Шарон рассмеялась; правда, смех оказался несколько истеричным. – Ведь ты был не единственным моим мужчиной, – насмешливо проговорила она, собравшись с силами. Ее губы сжались: – В действительности, ты вообще не был еще настоящим мужчиной. Просто сексуально озабоченный юноша, которого тянуло к взрослым женщинам.

Она ожидала, что он начнет отрицать это, и молодой Дуглас так и поступил бы. Но на сей раз он сдержался. Теперь он прекрасно владел собой. Таким она его не знала.

– А этот человек, – вернулся он к прежней теме, – отец Майкла. Ты уверена, что он не предал бы тебя?

– Нет, иначе он потерял бы так же много, как и я, – быстро ответила Шарон, чувствуя, что он загоняет ее в угол. – Послушай, давай поговорим еще о чем-нибудь. Скажи, зачем ты приехал сюда?

Дуглас не ответил, оглядывая комнату. Она была обставлена с большим вкусом. Диваны покрыты яркими ковриками ручной работы. В углу стоял небольшой телевизор и проигрыватель, а пол покрыт новозеландским ковром. Никакой излишней роскоши, но очень уютно и комфортабельно. Таким домом каждый мог бы гордиться.

Развешанные по стенам эстампы и картины, которые она, по всей видимости, коллекционировала, не представляли большой ценности. Многие из них были написаны местными художниками, некоторые, очевидно, ею.

– Разве Сэм не сказал тебе, – внезапно спросил Дуглас, – зачем он приезжал сюда? Не говорил, что разыскивает знаменитую Ино? Чего же он тогда хотел?

Шарон вздохнула и махнула рукой:

– Нет, он не сказал. Но ясно ведь, чего хотят репортеры. Сплетен, скандалов. Прикрываясь свободой печати, напишут все что угодно. Главное, чтобы привлечь внимание публики.

– Заявление довольно категоричное, – улыбнулся Дуглас, – и ты думаешь, что я приехал с той же целью?

– А разве это не так? – В голосе женщины послышалась горечь, и она не скрывала это: – Ведь ты тоже работаешь в газете, раз знаешь этого репортера.

– Я не работаю в газете, – сказал Дуглас, оглядываясь. – Могу я присесть?

– О чем это ты? – уставилась на него Шарон.

– Просто хочу дать ногам немножко отдохнуть, – сухо ответил Дуглас, но понимания в ней не нашел.

– Тогда на кого же он работает, – продолжала настаивать Шарон, – неужели Дик Аркин все еще злится?

– Аркин... – повторил Дуглас, начиная что-то соображать. Дик Аркин возглавлял киностудию «Интерстарфилм». Ходили слухи, что именно с ним у актрисы вышла ссора, прежде чем Шарон исчезла. – Нет, это не он, у него не было для этого причин, – спокойно сказал Дуглас, – он перестал сердиться сразу же после очередного успеха его фильма.

Наверное, он прав, но все равно ей стало обидно. Не то чтобы она сожалела о том, что сделала, сказала она себе. Просто уж очень небрежно упомянул об этом Дуглас.

А ведь она всегда очень переживала, когда дело касалось Дугласа. Это, конечно, неправильно. Так не должно быть. Бог знает, начиналось все по-другому. Когда Фелисия – леди Ирвин – устроила так, что она встретилась с ее старшим сыном Дугласом, Шарон было приятно, что он восхищается ею. Она привыкла к поклонению. Каждый мужчина, с которым ей приходилось работать, обязательно влюблялся в нее. И с Дугласом, как и с другими, полагала она, это не будет серьезно. Пока не возникло чувство, которое выбило ее из колеи... И именно сознание того, что он и сейчас может нарушить ее покой, вызывало у Шарон такую резкую реакцию.

– Если ты считаешь, что подобным тоном, словами можешь и сейчас сделать мне больно, то ты глубоко ошибаешься, – холодно заметила она. – Понимаю, что у нас все в прошлом. Поэтому говори прямо, чего ты хочешь?

Дуглас вздохнул:

– Но ведь я не враг тебе, Шарон.

Она посмотрела на него.

– Мое имя Шарон, а фамилия Лэнг, если ты хочешь знать. Нужно ли нам продолжать этот разговор? Сейчас вернется сын, и я хотела бы, чтобы ты к тому времени ушел.

Дуглас выпрямился.

– Послушай, я могу понять твое раздражение...

– Неужели? – спросила она с сомнением.

– И поверь мне, я не хотел этого.

– Разве?

– Нет, – выдохнул Дуглас. – Господи, Шарон, я знаю, что ты не желаешь меня видеть, но я не по своей воле выполняю это задание. Это работа, просто работа, которая мне не очень нравится. А ты еще все драматизируешь.

Шарон вопросительно посмотрела на него.

– А ты ожидал, что будет иначе? Ради Бога, Дуглас. Если бы я хотела, чтобы ты нашел меня, я повесила бы указатель. Ну, сколько можно повторять одно и то же?

Дуглас разозлился:

– Зачем же так бросаться на меня?

– Бросаться?! Когда ты так старательно разыскивал меня? Когда стремишься разрушить мир, в котором я живу?

– Да ничего подобного я не желаю... – Дуглас внезапно замолчал, понимая, что его раздражение может только усугубить ситуацию. – О Шарон, когда же ты наконец повзрослеешь?

9
{"b":"978","o":1}