ЛитМир - Электронная Библиотека

– Сделай-ка панораму на все триста шестьдесят градусов, мы изучим ее позднее. И возьми крупным планом этот остров.

– А почему бы не пойти вглубь материка и не посмотреть, что там находится? – спросил Джино, глядя в видоискатель.

– Потом, если останется время, сходим. Ведь мы собираемся снимать морскую картину, и мне хочется использовать виды открытого моря.

– Ну тогда пройдемся хотя бы вдоль берега – посмотрим, что там за мысом.

– Ладно, только не ходи один. Возьми с собой Текса или Далласа – они выручат тебя в случае нужды. И не отлучайся больше чем на пятнадцать минут, чтобы мы могли найти тебя, когда придет время отправляться обратно.

Барни взглянул на берег и заметил лодку; схватив Джино за руку, он указал на нее:

– У меня идея. Возьми Лина в качестве переводчика, прихвати пару туземцев – и пусть они отвезут тебя подальше в море. Сделай несколько снимков – как это место выглядит с моря…

– Эй, Барни, – крикнул Текс, появляясь на вершине холма, – ты нужен в хижине! Там производственное совещание.

– Ты как раз вовремя, Текс. Оставайся с Джино и присмотри за ним.

– Я прилипну к нему как банный лист. Va buona, et cumpa![8]

Джино вопросительно посмотрел на него:

– Vui sareste italiano?[9]

Текс засмеялся:

– Я? Нет, я американо, но у меня полно родственников-макаронников вдоль всего Неаполитанского залива.

– Di Napoli! So’ napoletano pur’io![10] – радостно закричал Джино.

Оставив Джино и Текса, которые восторженно жали друг другу руки и вспоминали общих знакомых, Барни направился к хижине. Свесив ноги, в кузове грузовика сидел Даллас. В его руке дымилась сигарета.

– Все уже там, – сказал он, – а я решил для верности присмотреть за грузовиком, чтобы было на чем ехать обратно. Лин сказал, чтобы ты сразу заходил.

Барни без всякого энтузиазма взглянул на низкую дверь, ведущую в хижину. Она была приоткрыта, и из щели шло больше дыма, чем из отверстия в крыше, служившего дымоходом.

– Не спускай глаз с машины, – вырвалось у Барни. – В такой дыре не хватает только этих неприятностей.

– И я подумал то же самое, – пробормотал Даллас и извлек из кармана автоматический пистолет. – Десять зарядов. И я стреляю без промаха.

Широко распахнув дверь, Барни нагнулся и вошел в хижину. Дым, что поднимался от тлеющего очага, висел на уровне его головы серой пеленой, и Барни был почти рад этому, так как запах дыма заглушал остальные ароматы, щедро наполнявшие помещение. Принюхавшись, Барни различил запах тухлой рыбы, смолы, пота и еще множество других, которые ему и распознавать не хотелось. В первое мгновение он почти ослеп, попав в полутьму после яркого солнечного света, потому что единственными источниками освещения в хижине были открытая дверь и несколько отверстий, пробитых в стенах.

– Jaeja, hunningi! Pu skalt drekka meo mer![11]

Хриплый голос Оттара потряс воздух, и, когда Барни немного освоился в полумраке, он смог различить группу людей, сидящих вокруг стола из толстых досок. У одного его конца сидел Оттар, колотивший по столу кулаком.

– Он хочет, чтобы ты выпил с ним, – сказал Лин. – Это очень важный шаг, гостеприимство, хлеб-соль, понимаешь?

– Ol![12] – рявкнул Оттар, поднимая небольшой бочонок с земляного пола.

– Выпил чего? – спросил Барни, глядя в темноту.

– Эля. Они делают эль из ячменя – это у них основная культура. Эль – изобретение северных германских племен; можно сказать, предок нашего пива. Даже само слово дошло до нас – правда, в слегка измененном виде…

– Drekk![13] – приказал Оттар, наливая до краев рог и протягивая его Барни.

Присмотревшись, Барни увидел, что это действительно коровий рог, изогнутый, потрескавшийся и далеко не первой чистоты. Йенс Лин, профессор и Эмори Блестэд также держали в руках по рогу. Барни поднес рог к губам и сделал глоток. Жидкость была кислой, водянистой, выдохшейся и ужасной на вкус.

– Замечательно! – сказал он, надеясь, что в темноте выражение его лица не будет видно.

– Ja, gott ok vel![14] – согласился Оттар, и новая порция отвратительной жидкости хлынула в рог Барни, перелилась через край и потекла по его руке.

– Если тебе не нравится напиток, – глухим голосом произнес Эмори, – то подожди, когда очередь дойдет до еды.

– Вот как раз что-то несут.

Профессор показал на дальний угол комнаты, где кто-то из слуг копался в большом деревянном сундуке. Выпрямившись, слуга пнул один из темных холмиков, разбросанных по земляному полу. Раздалось обиженное мычание.

– Скот?.. – удивился Барни.

– Вот именно. Его держат в доме, – разъяснил Эмори. – Он придает здешней атмосфере особо тонкий аромат.

Слуга, которому длинные светлые волосы, ниспадавшие до плеч и закрывавшие глаза, придавали сходство с неухоженной овчаркой, направился к столу, сжимая в своих почерневших от грязи лапах по какой-то большой глыбе. Подойдя, он бросил глыбы на стол перед Барни, и они стукнулись о дерево, словно камни.

– Что это такое? – спросил Барни, подозрительно скосив глаза на лежащие перед ним глыбы. Одновременно он переложил рог в другую руку и пытался вытряхнуть ручеек эля из рукава своего пиджака.

– Слева – это сыр местного производства, а справа – кнекброд, твердый хлеб, – пояснил Йенс Лин. – А может быть, наоборот.

Барни попробовал их надкусить, вернее, постучал зубами по их гранитной поверхности.

– Великолепно, просто великолепно, – сказал он, бросая их обратно на стол и глядя на светящийся циферблат своих часов. – Освещение меняется, и скоро нам нужно отправляться. Мне бы хотелось поговорить с тобой, Эмори, давай выйдем на улицу, если только ты можешь оторваться от пира.

– С удовольствием, – ответил Эмори.

Содрогаясь от отвращения, он допил эль и выплеснул остатки на пол.

Солнце село за полоску льдистых облаков, и с моря подул холодный ветер; Барни зябко поежился и поглубже засунул руки в карманы.

– Мне нужна твоя помощь, Эмори, – сказал он. – Составь список всего необходимого для съемки фильма на местности в этой обстановке. По-видимому, здесь не удастся воспользоваться местными ресурсами по части съестного…

– Клянусь богом, ты прав!

– …поэтому придется все захватить с собой. Кроме того, я хочу смонтировать фильм прямо здесь, так что в одном из прицепов должно быть помещение для монтажа.

– Ты хочешь нажить себе неприятности, Барни? Да здесь даже черновой монтаж и то не осилишь. А как с тренировкой? А музыка?

– Мы сделаем все, что можем. Наймем композитора и пару музыкантов; может быть, используем местный оркестр.

– Представляю себе местную музыку!

– Неважно, если потом придется изменить почти все звуковое сопровождение. Мы должны привезти готовый фильм, вот что важно…

– Мистер Хендриксон, – позвал Йенс Лин, открывая дверь и подходя к ним. Он порылся в нагрудном кармане своей охотничьей куртки и протянул Барни измятый конверт. – Я только что вспомнил, меня просили передать вам записку.

– Что еще такое? – спросил Барни.

– Не имею представления. Насколько мне известно, она конфиденциальна. Ваша секретарша передала ее мне, как раз когда мы отправлялись.

Барни разорвал конверт. Внутри был лист желтой бумаги с коротким машинописным текстом, гласившим:

Л. М. СООБЩИЛ ПО ТЕЛЕФОНУ: ОПЕРАЦИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ, ВСЯ РАБОТА ПО СЪЕМКЕ ФИЛЬМА ПРЕКРАЩАЕТСЯ. ПРИЧИНА НЕ УКАЗАНА.

Глава 6

Барни отшвырнул от себя журнал, однако его обложка прилипла к руке и наполовину оторвалась. Он нетерпеливо отодрал от ладони бумагу и еще раз пожалел о том, что у него не хватило времени помыть руки после викингова пива. Надо же – съемка отменяется!

вернуться

8

Будь здоров и радуйся жизни! (неапол. диал.)

вернуться

9

Вы итальянец будете? (ит.)

вернуться

10

Из Неаполя! Чистый неаполитанец! (ит.)

вернуться

11

Хей, мой друг! Ты должен выпить со мной! (старонорв.)

вернуться

12

Эль! (старонорв.)

вернуться

13

Пей! (старонорв.)

вернуться

14

Да, великолепный эль! (старонорв.)

11
{"b":"9798","o":1}