ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– С какой стати мне тебе лгать? Действительно, с какой?

Алисия с тревогой посмотрела в темные глаза Люсьена; мысль о том, что бывшая невеста Жюля продолжает бывать в этом доме, ей не понравилась.

– Я… я не знаю, – неловко ответила она, жалея о том, что начала этот разговор.

Губы Люсьена сошлись в ниточку.

– Ты многого не знаешь, Алисия. – Его слова звучали мрачно, но выражение лица неуловимо изменилось. – Думаешь, ты здесь единственная, у кого есть чувства?

Алисия не могла вымолвить ни звука, не могла пошевелиться, не могла отвести от него глаз. Мгновение назад она боялась его гнева, но теперь боялась самой себя. Пальцы Люсьена больше не причиняли ей боли – наоборот, ласкали.

Кончик его большого пальца нащупал ложбинку под ее ухом и ощутил частое биение пульса. Соски, касавшиеся его груди, напряглись и оттопырили тонкую ткань. Колено Люсьена раздвинуло бедра Алисии, и каждый нерв ее тела напрягся до предела. У нее не было сил бороться с собой.

– Это глупо, – хрипло сказал он. Алисия инстинктивно перевела взгляд на его губы и поняла, что Люсьен реагирует на происходящее так же, как она сама.

– Тогда отпусти меня, – едва дыша, попросила она, но не сделала попытки отодвинуться.

Люсьен прекрасно понимал ее состояние: об этом говорило черное пламя, внезапно вспыхнувшее в его глазах.

– Сейчас, – пообещал он, но не сдержал слова. Он опустил голову, и его рот оказался в нескольких сантиметрах от губ Алисии. Его дыхание было жарким и чувственным. – Я не должен, – еле слышно добавил он, а потом опустил голову и их губы слились.

Обоих охватил огонь, бороться с которым было невозможно. Так уже было, с ужасом успела подумать Алисия, прежде чем жадный поцелуй Люсьена заставил ее забыть обо всем на свете. Она потеряла голову и уступила чувству, которое пыталась побороть с тех самых пор, как увидела его на крыльце пансиона. Обвив руками теплую шею Люсьена, она прильнула к нему всем телом и прижалась ноющими сосками к его мускулистой груди.

Люсьен что-то пробормотал, не отрываясь от ее губ. Хотя Алисия почти не знала французского, но готова была поклясться, что он сказал «я хочу тебя».

Когда язык Люсьена раздвинул ее губы, Алисия впустила его с радостью. Она опьянела от страсти; голова кружилась от желания и наслаждения.

Ладонь Люсьена сжала ее затылок и заставила закинуть голову. Поцелуи разжигали пламя в ее крови. Он обнимал ее на глазах у всех, яростно прижимая к себе, и Алисия тут же ощутила его возбуждение.

Когда Люсьен коснулся ее обнаженных ребер, она поняла, что блузка выскользнула из бриджей. Мужской палец начал поглаживать ее под грудью. Алисия еще крепче обхватила руками его шею. Это означало капитуляцию. Ей хотелось, чтобы Люсьен ласкал ее груди; впервые в жизни она поняла, как хорошо ходить без лифчика.

Алисия так и не узнала, кто из них первым услышал шаги. Скорее всего, это была она. Во всяком случае, она ощутила холодок в воздухе, который до того казался раскаленным. Но первым голову поднял Люсьен. Он повернулся, прикрывая Алисию собой, и хрипло выдохнул:

– Мама…

О Боже! У Алисии чуть не подломились колени. То, что его мать застала их с поличным, было достаточно скверно. Но то, что эта женщина могла подумать о ней, было еще хуже.

– Люсьен! – Голос, ответивший ему, был в лучшем случае ошеломленным, в худшем – откровенно враждебным. – Что здесь происходит? Ты в своем уме?

Алисия вздрогнула. Ее слабого знания французского хватило, чтобы понять слова мадам де Грасси. Ничего удивительного. Должно быть, она и сама сошла с ума, если позволила Люсьену обнимать себя.

– Говори по-английски, мама. – Голос Люсьена звучал удивительно спокойно. Просто не верилось, что мгновение назад он сгорал от страсти. Однако было непонятно, как он сумеет объяснить свои поступки. Впрочем, Люсьен и не попытался этого сделать. – Я не ждал, что ты приедешь так рано.

– Вижу. – Тон мадам де Грасси был холодным как лед. – Но мне кажется, что я приехала как раз вовремя.

– Мама, ирония тебе не идет. – Люсьен оглянулся. – Позволь представить тебе твою невестку.

– Сомневаюсь.

Мадам де Грасси не скрывала своего презрения, но Алисия ее не осуждала. В конце концов, она сама презирала себя. Она заправила блузку в бриджи и пригладила руками волосы, выбившиеся из хвоста. Однако скрыть распухшие губы было нельзя.

– Рано или поздно тебе пришлось бы познакомиться с ней, – спокойно сказал Люсьен, однако мадам де Грасси по-прежнему вела себя так, словно не замечает Алисии.

– Ты всерьез веришь, что я буду разговаривать с ней после этого… этого фиаско? – воскликнула она. – О Боже, Люсьен, я не верю своим глазам! Думаешь, годы заставили меня забыть то, что случилось с Жюлем? – Она шумно выдохнула. – Никогда!

– Мама, ты преувеличиваешь. – Люсьен был вежлив, но стоял на своем. – С тех пор прошло восемь лет. Жизнь продолжается.

– И что это должно означать? – воскликнула Мирей, изумленная тем, что Люсьен защищает вдову своего брата. – Что тебя тянет к ней? Неужели ты слепо увлекся ею, как до тебя поступил Жюль? О Боже, Люсьен, я думала, что ты умнее!

Алисия решила, что с нее хватит. Она не собирается прятаться за спину Люсьена. Пусть его мать не думает, что ее боятся! Она обошла своего непрошеного защитника и встала перед разгневанной маленькой женщиной.

– Поверьте мне, мадам де Грасси, – сказала Алисия, с досадой слыша, что у нее дрожит голос, – я очутилась здесь не по собственному желанию. – Она бросила на Люсьена осуждающий взгляд, а затем продолжила: – И то, что случилось здесь, также не входило в мои планы. Ваш сын… пристал ко мне, когда я искала Бертрана. Если вам хочется кого-то обвинить, то обвиняйте его.

Мирей де Грасси выслушала эту тираду молча, критически рассматривая молодую женщину, и Алисия внезапно смешалась, почувствовав свою ущербность. Голубое шелковое платье с короткими рукавами добавляло матери Люсьена величия. В Мирей не было и ста шестидесяти сантиметров, но корона пышных черных волос и высокие каблуки делали ее выше. Ее шею украшали два ряда настоящего жемчуга, а в часах и кольцах сверкали драгоценные камни. В таком виде можно являться на прием к королеве, кисло подумала Алисия, гадая, не нарочно ли старуха оделась так торжественно. Может быть, она готовилась к битве? Рядом с ней бриджи и блузка Алисии смотрелись непрезентабельно. Если бы знать, что мать Люсьена появится именно сегодня!

Но, видимо, Мирей не собиралась вступать с ней в спор.

– Бертран? – спросила она, повернувшись к сыну. – Так зовут мальчика, верно? Сына Жюля? Где он?

– Наблюдает за тем, как Шарль осматривает скот, – ответил Люсьен, не глядя на Алисию, и та с возмущением поняла, что больше никаких объяснений от него не потребуется. Можно биться головой об стену, но Мирей де Грасси будет осуждать ее, и только ее. Оставалось надеяться, что Бертран простит свою мать, если правда об этой сцене когда-нибудь выплывет наружу.

9

– Люсьен, ты согласен?

Задав вопрос, Арман Леблан деликатно покашлял, и Люсьен, рассеянно смотревший в окно кабинета, перевел взгляд на трех мужчин, сидевших за длинным полированным столом.

– Я… Прошу прощения, что?

– Я спросил, согласен ли ты, чтобы старик поэкспериментировал с лозами, привезенными из Испании, – терпеливо повторил Арман. – Все мы знаем, что наши лучшие купажи были найдены только методом проб и ошибок.

Люсьен задумчиво кивнул.

– Думаю, ты прав, – ответил он.

У него болела голова. Честно говоря, она болела уже три дня. Люсьен знал, что обязан исполнить долг перед отцом, но сосредоточиться не мог. Со времени получения письма Бертрана он толком не спал ни одной ночи.

Неделя выдалась тяжелая, а после приезда матери в Монмуссо стало еще хуже. Вся прислуга знала, что мадам вне себя. Правда, сейчас Мирей вернулась в Марсель, но Люсьен чувствовал, что это лишь временная передышка.

– Ты здоров? – Арман смотрел на него с любопытством.

16
{"b":"982","o":1}