ЛитМир - Электронная Библиотека

Ни малейшего звука не донеслось сквозь толстые стены, и Санча и ее спутник подумали, что приспособление, возможно, вообще не функционирует. Подождав несколько минут, Тони вновь подергал за цепочку – и опять ни звука изнутри.

– Как ты полагаешь, есть кто-нибудь дома? – спросила Санча, вертя в руках блокнот.

– Никто не договаривается об интервью и затем преспокойно уходит, – заметил Тони сухо. – Подожди-ка! Я попробую дверным молотком. По-видимому, звонок не работает.

Глухие удары тяжелого железного молотка в форме одетой в перчатку руки эхом отозвались на тихом дворе.

– Жутко, не правда ли? – сказала Санча, стараясь разговором с Тони избавиться от охватившего ее тревожного чувства.

– Это тебе так кажется, – ответил Тони. – А я начинаю сердиться. Ты понимаешь, что мы здесь топчемся уже пятнадцать минут?

– Послушай! – нерешительно проговорила она. – Как будто кто-то идет?

На какой-то момент оба замолчали, прислушиваясь; до них донесся скрежет отодвигаемого засова, и через мгновение тяжелая дверь распахнулась. Петли не взвизгнули, и тем не менее у Санчи создалось впечатление, будто она и Тони вступают в логово паука. Рассердившись, Санча отбросила подобные мысли. Под влиянием мрачного окружения у нее невольно разыгралось воображение.

За дверью стоял мужчина средних лет, совершенно лысый, с густыми черными бровями. «Это, конечно, не граф», – подумала Санча, скептически разглядывая незнакомца.

– Мы от журнала «Парита», – бойко проговорил Тони, который, очевидно, не испытывал сомнений относительно подлинной роли встретившего их человека. – Граф ждет нас, – добавил он, вручая лысому небольшую карточку, удостоверяющую их личности.

Человек – довольно высокого роста и с мускулистой грудью, рельефно обозначившейся под тонкой водолазкой, взглянул на карточку, а потом, отступив в сторону, сказал:

– Синьор, синьорина, пожалуйста, входите.

Тони жестом пригласил Санчу пройти первой, и она, преодолевая внутреннее сопротивление, переступила порог дворца. И сразу на них пахнуло сырым, затхлым воздухом. На какой-то момент у Санчи возникло страстное желание отказаться от задания и уйти, но она поняла, что ведет себя просто глупо, а когда Тони, подбадривая, положил ей на руку ладонь, Санча окончательно успокоилась.

Они стояли на каменном полу своего рода вестибюля, огромного помещения, где после жары снаружи их до костей пронизал холод. Это была гигантская комната, лишенная всякого убранства, если не считать украшенных резьбой арок и колонн с явными признаками запустения и упадка. Никто не смог бы жить в подобном помещении, заключила Санча, и как бы в подтверждение ее правоты, лысый человек, заперев дверь, сопроводил гостей к мраморной лестнице, которая вела наверх к галерее, протянувшейся, как видно, через все здание.

Отшлифованные за многие столетия ступени, были немного скользкими, и Санча с готовностью держалась за перила, хотя непосредственно за ней поднимался Тони. Освоившись с полумраком, она начала с любопытством осматриваться, пытаясь мысленно сформулировать первые строки будущей статьи. Интервью с графом будет изложено потом, а сперва нужно дать описание дворца, так как многие читатели никогда не бывали в Италии и не имеют представления о настоящем палаццо.

Пол галереи покрывали мозаичные плитки, на стенах висели портреты. Как предположила Санча, все эти мужчины и женщины с суровыми лицами – предки нынешнего графа, но поскольку сопровождающий не обнаруживал склонности к разговору, она воздержалась от вопросов, решив при первой же возможности подробно расспросить самого графа.

Наконец слуга остановился перед двойной дверью. С известной торжественностью он распахнул обе половинки и проследовал дальше. Тони и Санча, не желая показаться чересчур бесцеремонными, на несколько секунд застыли в нерешительности в проходе. Однако за дверью находилась лишь небольшая приемная; пройдя через нее, их проводник исчез в следующей комнате.

Многозначительно подняв брови, Тони посмотрел на Санчу.

– Наверное, какой-то церемониал, – заметил он с иронией, и Санча подавила улыбку.

– Ты думаешь, это – слуга? – спросила она, указывая головой в сторону второй комнаты.

– Конечно, – подтвердил Тони полушепотом. – Его звать Паоло. Я уже слышал о нем. Он и слуга и телохранитель.

– Неужели? – удивилась Санча. – Разве у графа нет другой прислуги?

На лице у Тони вновь появилось циничное выражение.

– Не думаю. Как говорят, у него довольно туго с финансами.

– Было бы весьма интересно знать, из каких источников вы черпаете свою информацию, синьор?

Раздавшийся сзади тихий, но с угрожающим оттенком, голос привел обоих в замешательство. Ни Тони, ни Санча не заметили приближения мужчины, который рассматривал посетителей слегка прищуренными глазами. Их голубизна особенно выделялась на загорелом лице.

Он был лишь немного выше среднего роста, и не особенно могучего телосложения, но присущее ему выражение превосходства заставляло окружающих людей казаться ниже, чем на самом деле. Широкоплечий, с узкими бедрами человек выглядел особенно мужественно в черных тесных брюках и в черной шелковой рубашке с открытым воротом, из которого выступала мускулистая загорелая шея. Густые пряди черных волос, там и сям тронутые сединой, касались воротника, а темные бачки бросали тень на широкоскулое лицо, придавая ему аристократический вид. Он был, несомненно, самым красивым из всех мужчин, которые до сих пор встречались Санче, и, несмотря на волнение, ее буквально заворожил его пристально-внимательный взгляд.

Между тем Тони предпринял отчаянную попытку преодолеть первоначальное смущение.

– Прошу извинить меня, синьор. Я полагал, что мы одни.

– Вот как?

Красивый мужчина прошел мимо них в приемную, и Санча быстро взглянула на Тони, который недоуменно пожал плечами.

– Паоло! Поди сюда! – крикнул незнакомец, и через несколько секунд из внутреннего помещения вышел лысый слуга.

– Да, синьор?

– Мы будем изъясняться по-английски, Паоло, – сказал вновь пришедший, поворачиваясь к Тони и Санче. – Ради наших гостей, понял? – Губы шевельнулись в легкой усмешке. – Синьор и синьорина, позвольте мне представиться: граф Чезаре Альберто Вентуро ди Малатеста!

Какой-то момент царило абсолютное молчание, и Санча увидела, как щеки Тони порозовели. Она тоже ощутила ужасную неловкость и с чувством безысходности подумала, удастся ли как-то загладить допущенную бестактность.

– Тогда, граф, – собрался с духом Тони, – мы должны еще раз попросить у вас прощения за наши легкомысленные суждения. Боюсь, что профессиональное любопытство побудило нас говорить о вещах, которые мы в другой обстановке никогда бы не затронули…

– В вашей стране есть поговорка, – прервал граф, – что тот, кто подслушивает, никогда не услышит о себе ничего хорошего. Как мне представляется, я в некотором смысле именно подслушивал!

Тони с трудом проглотил застрявший в горле комок.

– Вы очень снисходительны, сэр!

– Отнюдь, – пристально взглянул граф на Тони. – Входите, пожалуйста. Паоло, принеси вина для наших гостей.

Граф открыл дверь во внутренние покои, жестом приглашая войти.

Паоло исчез через другую дверь, и Тони, легонько подтолкнув Санчу, провел ее мимо графа в другую комнату.

Минуя итальянца, Санча видела, каким оценивающим взглядом он провожал ее, и почувствовала слабый аромат лосьона, которым он, вероятно, пользовался после бритья, смешанный с запахом разгоряченного от жары тела.

Тони и Санча очутились в просторном помещении, где красота внутреннего убранства сочеталась с подлинным комфортом. На полу – мягкий, в отдельных местах уже вытертый, ковер удивительно яркой расцветки, принимая во внимание его возраст. Мебель представляла собой причудливую смесь старинного и современного. Удобные кожаные кресла сочетались с превосходными образцами венецианского ваяния. На низком постаменте – небольшая фигурка крылатой богини из старинной бронзы, безукоризненно выполненная в каждой детали. На стенах Санча увидела картины Тициана и других знаменитых итальянских мастеров. То была комната разительных контрастов, где необычайные и бесценные предметы старины соседствовали с новейшей стереофонической аппаратурой и баром с набором всевозможных напитков. Санча обратила внимание, что окна комнаты выходят на тот самый тенистый канал, по которому они совсем недавно плыли.

2
{"b":"98258","o":1}