ЛитМир - Электронная Библиотека

Клементина растоптала окурок и встала. Комната поплыла перед глазами, и она схватилась за край стойки бара. Бармен перехватил ее взгляд.

– Я вызову Вам такси, – предложил он.

Она кивнула:

– Назовите меня дурой, если Вам хочется, – сказала она и захихикала.

* * *

Клементина закрыла последнюю страницу сценария и прислонилась спиной к искривленному стволу дуба. Она сидела на траве в небольшом парке по соседству, за два квартала от ее квартиры. Она часто приходила сюда почитать, особенно в те несколько недель, как приехала Меган и ей сделали операцию. Клементине пришлось спасаться от постоянно работающего телевизора, который Меган включала в девять утра, и до трех часов день был заполнен телесигналами и дурацкими эстрадными представлениями и неестественными «мыльными операми».

Она провела рукой по переплетенным страницам, напоминая себе, что это не сон, что роль открыта для нее, правда, в страшно неблагоприятных условиях, но все равно у нее есть шанс. Уиллу как-то удалось достать для нее предварительно разосланный сценарий.

– Ходят слухи, что студии якобы хотелось поработать с кем-нибудь неизвестным, – сказал он ей. – Они называют большие имена, но это только разговоры. Они хотят сбить цену.

Сценарий был написан Тайлером Хольбруком, молодым драматургом, ворвавшимся год назад на сцену Голливуда с «Любовью на пустом месте», ставшей «гвоздем» сезона. Он завоевал сначала премию Пультцера, потом получил «Оскара» и с тех пор отсиживался в своем доме на Голливудских Холмах, чтобы выпустить еще два сценария. Клементина с трудом верилось, что она держит в руках один из них.

«Признать виновной». После множества бездарных сценариев, заполненных кровавыми массовыми убийствами и легкомысленными телефонными проститутками, этот был похож на дар небес. Клементина приехала в парк утром, решив, что почитает часок – другой. Вместо этого она не могла оторваться от сценария, пока не дочитала до конца, шесть с половиной часов спустя, настолько захватила ее эта вещь.

«Признать виновной». История обычной женщины – жены и матери – обманутой мужем, который завел бесстыдную любовную связь с девятнадцатилетней студенткой, а потом ошибочно обвиненной в убийстве девушки. На протяжении всего душераздирающего судебного процесса, закончившегося признанием ее вины и тридцатью годами тюремного заключения, Мелисса Марлоу (имя героини) настаивает на своей невиновности. Отсидев пять лет, она доказала свою правоту с помощью симпатичного юриста, в которого затем влюбляется.

Фильм затрагивал все стороны – травмы, которые Мелисса пережила в тюрьме, решимость не терять связи с детьми, развод и борьба за возвращение хоть к какому-то подобию нормальной жизни, когда судебное решение было пересмотрено и ее освободили.

Клементина подтянула к груди колени, чтобы усесться поудобнее. Это был крутой фильм, грубый, даже жестокий, как, например, в сценах изнасилования в тюрьме. По крайней мере, в этом эпизоде она могла взывать к своим собственным эмоциям. О, но это всего лишь актерская роль. В Мелиссе была глубина, огонь, сила, страх, желания, все. Тайлер Хольбрук – гений. Он придал этому образу сложность и реализм, объемность и разнообразие, что делало ее более живой и узнаваемой по сравнению со многими людьми, которых Клементина знала в настоящей жизни. Боже, как ей хочется получить эту роль.

Уилл объяснил, что ей придется проходить испытания на роль дважды, может быть, даже три раза, если она продвинется так далеко. Но у него была «рука» – режиссер по подбору актеров и распределению ролей в студии «Ланкольм», где должен был сниматься фильм. Поэтому он был уверен, что, по крайней мере, первое чтение ей обеспечено. Ну а дальше все зависит только от нее. Клементина лишь один раз подвергалась испытанию на роль по приглашению в фильме студии Эй Би Си, но это было ничто по сравнению с теперешней. Она будет просто еще одним лицом в толпе для режиссера по отбору актеров. Как бы то ни было, ей следует заставить себя выделиться из толпы. Получить роль такую, как эта, – значит обеспечить будущность своей карьеры. Этот фильм мог бы сделать ей имя. Она даже представить не могла, как станет жить дальше, если не получит эту роль.

Клементина встала и отряхнула приставшую траву. Ей надо немедленно приниматься за работу. После обеда она пойдет к Уиллу и скажет, что влюблена в сценарий, что согласна читать роль, где угодно и когда угодно. И, начиная с сегодняшнего дня, будет учить, как сумасшедшая. Она будет запоминать, репетировать, изучать тюремные условия и судебные дела по убийствам. Она будет делать все, что угодно, что ей необходимо сделать, чтобы получить эту роль. Меган придется обойтись без Боба Баркера неделю или две и стать вместо этого публикой для Клементины. На горизонте всходит новая звезда.

* * *

«Все мои дети» была любимая «мыльная опера» Меган. По ее мнению, никто не мог подняться до уровня Эрики Кейн. Она была властной и безжалостной. Переходила от мужчины к мужчине быстрее, чем это удавалось даже Алекс. Меган посмотрела на нее, вдохновилась, расправила плечи и позвонила Джексону в музей. Но заслышав его голос, похожий на старую песню, вызывающую горькие воспоминания, она снова превратилась в прежнюю Меган, любящую, преданную, несчастную одинокую жену.

Она потуже закуталась в одеяло и прибавила звук телевизора. Клементина ушла читать целую вечность назад, во время «Пирамиды в 10000 долларов». Ей надо было прочитать какой-то сценарий. Клементина часто оставляла ее одну со времени операции две недели назад, и Меган была благодарна ей за это. Нет, ей, конечно, приятно видеть рядом Клементину. В конце концов, это – ее квартира, и жить со старой подругой все равно, что вернуться в объятия матери, надежные и безопасные, с ее знакомыми запахами и любимым голосом.

И Клементина замечательно относилась к ней. После операции, когда доктор велел ничего не делать, а просто две недели отдохнуть, Клементина выдала Меган дистанционное управление от телевизора, список мест, доставляющих пиццу и китайские блюда на дом, и гору ерундовых романов, которые отыскала в своем шкафу. Несмотря на это, каждый раз, когда Клементина была рядом, выражение ее глаз заставляло Меган чувствовать себя неловко. Казалось, будто Клементина не вполне одобряет ее странный способ выздоровления, с помощью сладостей и телевизора.

Меган спала на тахте, ела на тахте, читала, смотрела телевизор и звонила Джексону не вставая с тахты. Ей было интересно, есть ли категория в «Книге рекордов Гинесса», куда ее можно было бы занести за подобный образ жизни: – Постоянное лежание на тахте, не считая выходов в туалет и ванную. В конце концов, есть, оказывается, что-то, в чем она достигла успехов.

В дверном замке повернулся ключ, и вошла Клементина. Меган заметила выражение антипатии, промелькнувшее на ее лице, когда она взглянула на Меган и окружавший ее беспорядок. Меган села.

– Мне кажется, тебя уже немного тошнит от меня и моего безделья, не так ли? – спросила она.

– Конечно, нет, Меган, – ответила Клементина, бросая сценарий на кухонный стол.

Она взяла три стакана и тарелку с крошками с кофейного столика и поставила их в раковину. Меган отбросила покрывало и встала.

– Остановись. Клем, пожалуйста. Я могу сделать это. Я могу сделать кое-что.

Клементина посмотрела на Меган, все еще в ночной рубашке (единственное, что она одевала после операции), на светлые волосы на лбу, разметавшиеся, как от порыва ветра. Она взяла Меган за руку и снова отвела ее к тахте.

– Легко, правда?

– Что легко?

– Ничего не делать. Ни о чем не думать. Просто наблюдать за отчаянно сражающимися участниками состязания, неискренними женщинами, вероломными мужчинами. Гораздо легче, чем сталкиваться с действительностью.

– А с чем тут сталкиваться? Я приехала сюда на операцию, мне ее сделали, и скоро я могу вернуться домой.

– Когда тебе можно снова попытаться забеременеть?

64
{"b":"98331","o":1}