ЛитМир - Электронная Библиотека

О Боже, можно подумать, что ему это так необходимо! Заснять ее, чтобы потом, после катавасии, которую он здесь устроит своим отъездом, мучить себя этими фотодокументами?

Интересно, мучил ли Гас себя такими фотографиями? Саймон не помнил, чтобы в жизни его дяди, после того как он переселился к нему, была какая-нибудь женщина. Но из этого архива явствовало, что было такое время, когда Гас любил их компанию. Должно было случиться что-то очень серьезное, чтобы заставить его так глубоко уйти в себя. Знать бы только что!

Возможно, это было связано с тем «смелым бескорыстным поступком», о котором упоминалось в письме Нгуен, предположил Саймон. И это могло быть как-то связано с фотографиями, Вьетнамом или с его матерью, как намекало электронное послание Гаса. Но какое отношение его мать могла иметь к Вьетнаму?

Саймон нашел много ее фотографий. Прекрасных фотографий. Они всколыхнули ворох воспоминаний в самых удаленных глубинах памяти. Можно было до боли ломать голову, но без пользы. В этих кипах не было ничего похожего на доказательство. Может быть, пришелец уже нашел и забрал то, что он сейчас ищет?

Батарейки в карманном фонарике начинали садиться, но Саймон должен был найти себе какую-то работу. Иначе набегающие волны похоти могли понудить его к опасному серфингу, за что он будет презирать себя. Презервативы, купленные в автомате в баре, наверное, уже прожгли дырку в его джинсах. Но он не станет искать Эллен или давить на нее каким-то образом. Раз уж решил играть по новым правилам, нужно держаться. Вот если бы она сама пришла к нему… он бы ее трахнул!

О Боже! Он так этого хотел, что мог взорваться.

Но чтобы у Эллен не возникло иллюзий, с ней стоило поговорить, как со всеми другими женщинами, с которыми он спал. Никаких обещаний – только жаркий, пикантный секс. Он покажет ей хороший секс, насколько достанет умения. Захочет она его на этих условиях – решать ей, а его совесть будет чиста.

Теоретически все это было хорошо. Но Саймон не мог заставить свое неуемное тело согласиться с этим и успокоиться. Что, если она не поддастся на этот блеф и прикажет ему убираться? Тогда произойдет самопроизвольный взрыв.

Саймон запихнул блондинку обратно в ту же подборку. Рядом стояла другая. Саймон увидел правильный четкий почерк Гаса.

«Уэс Гамильтон, авг. 87». Что за чертовщина! В августе восемьдесят седьмого года Саймон убежал из дома.

Он вытащил подборку из ящика и высыпал на колени стопку фотографий. Мужчина и женщина выходят из автомобиля.

Она в очень короткой юбке. Оба смеются. Приехали снять комнату в мотеле. Кадр специально выбран так, чтобы в него вошла вывеска с названием. А здесь мужчина целуется со своей спутницей, его руки – у нее на заднице. Камера безжалостно сфокусировалась на его лице, оставляя общую картину размытой.

Уэс Гамильтон еще молодой и худощавый. Таким он был в те недобрые старые времена, выполняя свою миссию и делая жизнь Саймона адом. Но та женщина, что с ним, определенно не его жена. Она совсем не похожа на тонкогубую и узкобедрую Мэри Лу Гамильтон, к тому же, на счастье Уэса, дочь его босса, тогдашнего шефа полиции Ларю.

Ну и дела! Значит, Гас шантажировал парня. Саймон перетасовал подборку и рассмеялся. Даже эти, так сказать, шантажные фотографии были очень динамичны и совершенны с точки зрения композиции. Настоящий мастер всегда требователен к себе.

Совсем близко послышался шум мотора. Саймон привернул лампу и вскочил на ноги. После визита Уэса он не хотел, чтобы кто-то снова нагрянул сюда внезапно.

Он увидел, как «порше» Брэда Митчелла подкатил к крыльцу Кент-Хауса. Вернулись с обеда. Они с Эллен вышли из автомобиля и обменялись несколькими словами. Потом Брэд последовал за ней в дом.

Саймон уронил на пол пачку с фотографиями Уэса.

К такому повороту событий он был не готов. Мощный выброс адреналина с током крови разнесся по всему телу, когда в ее спальне зажегся свет. Первым порывом было – ворваться к ним и…

Нет. Саймон стиснул кулаки. Она сделала свой выбор. Брэд предложил ей выйти замуж. У него было больше прав целовать и трогать ее. Сейчас этот подонок может скользнуть между теми прохладными простынями, чтобы накрыть собой ее хрупкое тело.

От этих мыслей начинало тошнить. Что делать? Стоять и смотреть на окно ее спальни, пока все это происходит? Сцены разыгрывались в уме с ужасающей живостью и деталями. С полным звуковым сопровождением.

Нужно было отвернуться. Срочно уйти в комнату. Сглотнуть желчь. «Двигайся! – приказывал себе Саймон. – Отвернись, задница! Перестань смотреть на то окно! Марш кругом!».

Но он не мог сойти с места, словно врос в пол. Медленно ползли минуты. Три. Пять. Восемь. Десять.

Но вот стукнула парадная дверь, и на крыльцо вышел Брэд. Он быстро протопал к своей машине и громко хлопнул дверцей. Автомобиль издал резкий звук и укатил.

Звезды сразу засветили ярче. Стрекот кузнечиков и кваканье лягушек слились в радостном крещендо. Низко над горизонтом висела убывающая луна – толстая, маслянисто-желтая. Ветер с реки был напоен ароматом цветов и живицы, горы – полны тенистого соблазна. Жизнь была прекрасна и полна возможностей. И все потому, что Эл находилась одна в комнате.

Следующее звено в этом внезапном озарении для Саймона не было предметом больших сомнений. Что бы ни разъярило Брэда Митчелла, это непременно должно было иметь отношение к Саймону Райли, профессиональному генератору трудностей. Он посмотрел на окно спальни. В полумраке промелькнул силуэт Эллен. Что, если Брэд ее обидел?

Это нужно проверить, решил Саймон. Он должен был убедиться, что с ней все в порядке. Если Эл плюнет ему в глаза, тогда он пойдет в бар на железнодорожную станцию и напьется. Правда, для него это не было предпочтительным способом снятия стресса, но испокон веков было их семейной традицией. Черт побери, на худой конец сойдет и это!

Саймон быстро прошел через луг Гаса и ширму сиреневых кустов. Бесшумно закрыл за собой кухонную дверь и прислушался. В доме царило полное безмолвие.

Он прокрался по лестнице в коридор и, остановившись перед дверью в хозяйские покои, поднял руку постучать. Его рука замерла в воздухе.

Дверь открылась. У него пересохло во рту.

Эллен стояла в лучах света, падавшего сзади от лампы с шелковым абажуром. Ее волосы были окружены розовым венцом, свободные, мягкие и текучие. Она была в кремовом шелке, надо полагать, в вечернем платье, хотя для Саймона это выглядело как дамское белье.

Она задержалась в дверях, ожидая от него каких-то слов. Он тяжело сглотнул и прочистил горло.

– Как ты узнала, что я здесь?

– Я это почувствовала, – сказала она просто.

Саймон уставился на слабую тень ложбинки в благопристойном декольте ее платья.

– Я видел, что Брэд ушел, – сказал он.

Густые волны ее волос перераспределились и заняли новое положение, когда она кивнула. Теперь она выглядела по-другому. Лицо ее было мягкое, лучистое. Ненастороженное. От ее приятной улыбки хотелось пасть на колени с просьбой о милости.

– Он казался взбешенным, – умудрился проговорить Саймон.

– О да, – сказала она хриплым голосом. – Даже очень.

Саймон смотрел на то, как мягкий материал облегает ее бедра, плавные линии ее живота.

– Я не имел в виду вторгаться, – сказал он, пятясь назад. – Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Когда я увидел твоего жениха, отъезжающего вот так, я подумал, может, он…

– Он мне не жених.

– Да?

– Да. Он больше мне не жених.

Саймон почувствовал, как земля вдруг закружилась, принимая новую форму. Пока она устанавливалась на своей оси, ему не находилось места, куда поставить свои ноги. Никакой точки опоры.

Взяв его руку в свои, Эллен попятилась назад, в комнату и мягко потянула его за собой.

– Входи, Саймон.

Кора почти закончила обычную уборку и всерьез подумывала о хорошей миске спагетти с томатами, сыром, остатками жареной говядины и прочей всячиной. Вместе с бокалом холодного белого вина. Перед телевизором.

34
{"b":"98335","o":1}