ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Свою повесть Русва облек в форму беседы автора с героиней. Повествование ведется здесь от лица Умрао-джан и лишь время от времени прерывается репликами автора, желающего подчеркнуть то или иное обстоятельство. С аналогично построенными произведениями мы изредка встречаемся и в европейских литературах, но для Индии, особенно для старой ее литературы, такой прием более обычен. Крупнейшие памятники древнего индийского эпоса и многочисленные средневековые подражания им построены в виде беседы: легендарный святой или отшельник рассказывает в них прославленному царю или герою о великих деяниях прежних времен. Подобную форму имеют и различные древние сборники сказок, где вопросы слушателя, обращенные к рассказчику, служат связующими звеньями всей цепи повествований. Русва по-новому использовал этот старый композиционный прием, перенеся его в настоящее и изобразив самого себя в роли слушателя. Это помогает ему свободно переходить от рассказа о жизни танцовщицы к оценке описываемых явлений или поступков героини и заострять внимание читателя на важных, по его мнению, вопросах. В то же время такое построение повести призвано создать впечатление достоверности описанных в ней происшествий.

Каждая глава повести представляет законченную жанровую сценку, воспроизводящую тот или иной момент жизни героини. Эти сценки, в большинстве своем очень выпуклые и яркие, сливаются в широкую картину быта мусульман Северной Индии середины прошлого века. Перед глазами читателя проходят различные по своему социальному положению, но одинаково живые персонажи – от скромных слуг до высшей знати. Из общей цепи выпадают только обширное вступление, в котором автор знакомит читателя с Умрао-джан, и заключительная глава, где под видом исповеди героини Русва резюмирует затронутые в повести морально-этические вопросы и высказывает свое отношение к ним.

Вступление приводит читателя на «мушаиру» – встречу поэтов, состязающихся в чтении своих новых стихов. Такие встречи, как камерные, подобные описываемой здесь, так и публичные, устраиваемые перед тысячами слушателей, до сих пор очень популярны в Индии и Пакистане. Автор использовал этот эпизод для того, чтобы отразить поэтические вкусы описываемой им эпохи. Приводимые здесь стихи не имеют прямой связи с содержанием повести и представляют чисто специфический интерес, так как рассчитаны они на знатоков и ценителей поэзии урду. Поэтому часть введения, а также отдельные стихотворные отступления в других главах подверглись при переводе небольшим сокращениям.

По окончании «мушаиры» Умрао-джан приступает к рассказу о своей жизни. Героиня повести – женщина явно незаурядная. Природа наделила ее живым умом и недюжинным талантом. Ей присуще инстинктивное отвращение ко всякой низости и подлости, и она оставляет впечатление человека нравственно здорового. Благодаря этому Умрао-джан заметно выделяется среди своих подруг по профессии. И хотя она, казалось бы, вскоре достигла вершин успеха, ее положение не приносит ей удовлетворения.

Стечением обстоятельств Умрао-джан обречена была стать игрушкой в чужих руках, но постепенно в ней нарастает духовный протест. Этот протест не выливается в открытую форму и не приводит к решительному конфликту – героиня лишь решается исподволь перестроить свою жизнь, причем и тут остается не вполне ясным, что явилось основным стимулом такой перестройки: внутреннее ли убеждение или внешние причины, например, утрата с возрастом прежних поклонников. Как бы то ни было, даже сама по себе попытка разобраться в том, что хорошо и что плохо – критически оценить хотя бы узкую сферу человеческих отношений, – для женщины в ее положении была делом немалым, особенно если учесть условия страны и эпохи.

Действие повести разворачивается в княжестве Ауд, столицей которого был город Лакхнау. Большинство описываемых событий происходит в последний период существования этого княжества, как полусамостоятельного феодального государства, – в сороковых – пятидесятых годах прошлого века. В это время правители княжества, номинально считавшиеся суверенными монархами – шахами, – на деле целиком подчинялись находившемуся в Лакхнау резиденту Ост-Индской компании, с которой Ауд был более полувека связан кабальным договором.

Уповая на поддержку английских штыков (компания взяла на себя обязательство «защищать» Ауд), шахи и их двор погрязли в роскоши и удовольствиях, совершенно не заботясь о положении дел в княжестве. Они швыряли несметные суммы на постройку все новых и новых дворцов, мечетей и усыпальниц, в то время как народ изнывал в глубокой нищете. Крестьяне голодали, деревни пустели, участились грабежи и разбои, творились всяческие беззакония, и кончилось тем, что англичане, обвинив шаха, которого сами же они контролировали, в «дурном управлении», аннексировали княжество. Аннексия Ауда, совершившаяся за год до Национального восстания, сопровождалась расформированием аудской армии и ослаблением позиций крупных землевладельцев, многие из которых были, в свою очередь, экспроприированы. Результатом явилось резкое обострение антианглийских настроений среди влиятельных в Ауде слоев общества. Не удивительно, что вскоре же после первого выступления сипаев в Мируте около Дели Ауд стал одним из основных центров восстания. В самом Лакхнау вооруженная борьба шла около года – с мая 1857 по март 1858 года. Долгое время перевес был на стороне восставших, но их разобщенность, отсутствие ясно выпаженных целей и общих интересов, а также предательство многих крупных феодалов привели к тому, что восстание было жестоко подавлено, а город подвергся повальному грабежу.

Все эти события нашли отклик в повести, хотя автор не уделяет им большого внимания. Он отчетливо показывает бесправие и произвол, царившие в «шахские времена», выводит на сцену разбойников, изображает слабую попытку шаха навести порядок руками одного из своих вассалов, бегло упоминает о «крушении султаната», то есть аннексии княжества, о восстании и сопровождавших его подавление грабежах, о последующей частичной реконструкции города. Однако это лишь фон, на котором рисуется личная судьба героини. Весьма активно вмешиваясь в решение морально-этических вопросов, которые подробно освещаются в отступлениях, автор воздерживается от попыток проникнуть в корень социальных проблем и избегает их обсуждения.

3
{"b":"98709","o":1}