ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

15

Может и так обернуться капризной судьбы игра.

Что встретятся вновь сегодня расставшиеся вчера

– Да, бывает, что разлученные встречаются вновь, – продолжала Умрао-джан, – и даже – разлученные так давно, что они уж и не чаяли встретиться. Послушайте, что однажды случилось.

Прошло около полугода с тех пор, как я поселилась в Канпуре. Я уже настолько прославилась, что всюду, на улицах и базарах, люди распевали исполненные мною газели, а вечерами у меня собиралось лучшее общество.

Дело было летом. Я лежала на кровати у себя в комнате, – было около двух часов дня; служанка храпела на кухне; один из слуг, сидя снаружи, приводил в движение панкху.[81] Тростниковые занавески на дверях уже совсем высохли.[82] Я только хотела крикнуть слуге, чтобы он снова смочил их водой, как вдруг внизу, на улице, послышался голос:

– Здесь живет танцовщица, что приехала из Лакхнау?

Торговец Дурга, лавка которого помещалась под моей комнатой, ответил:

– Здесь.

Последовал новый вопрос:

– А как пройти к ней?

Дурга объяснил. Через минуту, кряхтя и охая, в комнату вошла и сразу же опустилась передо мной на ковер почтенная женщина на вид лет семидесяти, со светлым цветом лица, вся в морщинах, с белыми, как хлопок, волосами и согбенной спиной. Она носила белое кисейное покрывало, кофточку из тонкой ткани и широкие шаровары; на запястьях у нее были толстые серебряные браслеты, на пальцах кольца, в руках трость. Ее сопровождал очень смуглый мальчик лет десяти – двенадцати; он остался стоять.

– Это ты приехала из Лакхнау? – спросила старуха.

– Да, – ответила я.

Я встала с постели, пододвинула гостье шкатулку с бетелем и крикнула слуге, чтобы он приготовил хукку.

– Наша бегам послала меня за тобой, – сказала моя посетительница. – Она хочет отпраздновать день рождения сына. Соберутся одни лишь женщины. Сколько ты возьмешь за выступление?

– Откуда бегам меня знает? – удивилась я.

– Так ведь о твоем пении шумят по всему городу. Кроме того, бегам приглашает тебя потому, что она сама из Лакхнау.

– А вы тоже оттуда?

– Как ты догадалась?

– По выговору. Разве это скроешь?

– Да! – подтвердила она. – Я из Лакхнау. Ну ладно, скажи, сколько тебе нужно платить, а то у меня еще дел по горло. Я и так запоздала.

– Цена моим выступлениям известная; ее все знают. Я беру пятьдесят рупий. Но раз бегам-сахиба уроженка Лакхнау, да к тому же оказала мне честь своим приглашением, то с нее я ничего не возьму. Когда будет праздник?

– Сегодня вечером. Ладно, возьми вот эти деньги в задаток, а сколько еще получишь – там видно будет.

– Я вполне обошлась бы и без задатка, – сказала я, принимая деньги, – и беру его только, чтобы не обидеть бегам. Теперь скажите, куда я должна пойти?

– Это довольно далеко – в Навабгандже. Вечером за тобой зайдет вот этот мальчик, и ты пойдешь с ним. Только смотри, чтобы с тобой не было никого из твоих знакомых мужчин.

– А музыканты?

– Музыканты и слуги не в счет. Но никого другого с собой не бери.

– Конечно, – сказала я. – У меня здесь нет таких друзей, которых я могла бы привести. Не беспокойтесь!

Тем временем слуга приготовил хукку. Я знаком велела ему предложить ее гостье. Та с видимым удовольствием стала курить. А я взяла лист бетеля и смазала его соком каттха и известью. В коробочке у меня было немного толченых бетелевых орешков; я достала оттуда щепотку, добавила несколько зерен кардамона, предварительно раздробив их на крышке шкатулки, свернула все как полагается и предложила старухе.

– Ой, дочка! – воскликнула она. – Да где ж у меня зубы, чтобы жевать бетель?

– А вы все-таки попробуйте! – настоятельно попросила я. – Я его так приготовила, что вам понравится.

Старуха снова присела, попробовала бетель и осталась им очень довольна.

– Совсем как в родном нашем городе, – сказала она и принялась благодарить и прощаться. Уже, уходя, она повторила: – Постарайся прийти пораньше. Празднование начнется засветло.

– Хоть и не принято выступать так рано, – отозвалась я, – но раз бегам-сахиб сама прислала за мной, я приду еще до сумерек и пропою поздравление.

Правду говорят, что лишь на чужбине начинаешь как следует ценить свои родные места и своих земляков. В Канпуре меня приглашали в сотни домов, но никогда еще я не ждала своего выступления так нетерпеливо. Хотелось, чтобы скорей приблизился вечер и мне можно было двинуться в путь. Томительно жаркие летние дни вообще тянутся очень долго, но с божьей помощью я кое-как скоротала время. В пять часов явился мальчик. Я уже заранее все приготовила, переоделась и послала за музыкантами. Мальчик объяснил им, куда нужно идти, и мы поехали.

От города до дома бегам было около часа езды. Мы прибыли туда уже в шесть. Здесь на берегу ручья раскинулся сад, вокруг которого шла живая изгородь из кактусов и других колючих растений. Сад этот был в чисто английском вкусе: пальмы и разные другие красивые деревья были разбросаны по нему в обдуманном беспорядке. Дорожки, посыпанные красным песком, выделялись на зеленом ковре. Кое-где были сделаны горки из дикого камня, и на них, казалось прямо из камней, вырастали различные горные растения. Вокруг росла густая высокая трава. Вдоль всех четырех сторон сада были проведены облицованные камнем арыки, по которым струилась кристально чистая вода. Садовники поливали сад, черпая воду из арыков и родников, и на листве сверкали алмазные брызги. Весь день палило солнце, и цветы, истосковавшиеся по влаге, теперь раскрылись и посвежели.

Празднование происходило в доме. Слышно было, как там поют женщины. Не заходя в дом, я спела поздравление, а потом как-то само собой вышло, что я начала одну песню на мелодию Шьяма Кальяни. Слушателей у меня не было, пела я для себя, а кончив, умолкла. Бегам выслала мне в награду золотой и пять рупий. Вскоре стемнело. Взошла луна, и все вокруг засеребрилось. Луна отражалась в зеркале пруда, и ее качающийся на волнах лик казался невыразимо прекрасным.

За садом виднелся великолепный дом, а против него в саду – пруд, выложенный камнем. Вокруг пруда были красиво расставлены вазы с цветами, семена которых привезли из Европы. Прямо против пруда возвышалась терраса, а на ней стояла небольшая беседка на раскрашенных столбиках. Вода вливалась в пруд из арыка, и звук падающей струи успокаивал душу. Поистине, здесь было удивительно хорошо: приятные вечерние часы, чистый воздух, аромат цветов, – и все это в таком удачном сочетании, какого мне еще не случалось встречать. На террасе был разостлан белый ковер и устроено сиденье из подушек и валиков. Нас усадили против него. От дома к террасе вела дорожка, с обеих сторон обсаженная живой изгородью из розовых кустов, а за кустами еще были тростниковые ширмы, так что получилось что-то вроде коридора. Как я потом узнала, по этой дорожке выходила в сад бегам-сахиб.

51
{"b":"98709","o":1}