ЛитМир - Электронная Библиотека

Андрей Голяк

Ничего, кроме настоящего

ПРЕДИСЛОВИЕ

Книга, которую вы держите в руках, относится к разряду антилитературы. Потому что написана она человеком, не имеющим ни малейшего понятия о ремесле литератора. И дело не в том, что я в себе неожиданно ощутил бурлящие литературные таланты, требующие немедленной реализации. И согласен я с тем, что "пусть сапоги тачает сапожник, а пироги печёт пирожник". Писать я стал от скуки. И для удовлетворения собственных амбиций. Из разряда "а мы и это могём!".

Начав писать, я понял, что таки действительно могём. Косо, криво, но могём.

Показав своё "творение" некоторым знакомым, я услышал самые разнообразные отзывы. Но понял, что кроме меня, сей "шедевр" может быть интересен ещё хотя бы паре-тройке людей. Поэтому вы держите в руках эту книгу и собираетесь или не собираетесь её прочесть. Но это абсолютно не значит, что я решил под шумок пробраться в стройные ряды профессиональных литераторов и срубить по-лёгкому деньжат и славы.

Прошу воспринимать моё сочинение как чтиво сугубо развлекательное. Правда, не без претензий на нечто большее. Это взгляд изнутри на жизнь музыканта. Тема мне хорошо знакома и близка.

Наверное, поэтому книгу нельзя назвать непредвзятой. Чувствуя свою неспособность более-менее правильно выстроить сюжетную линию произведения, я называю его не повестью, не романом, а записками.

Хочу сразу же сакцентировать внимание на том, что "Записки" есть, в некотором роде, плод сочинительства, но ни в коем случае не документальная история львовского рок-н-ролла. Этим заявлением я хочу оградить себя от неудовольствия тех, кто найдёт в себе сходство с персонажами книги, и тех, кто упрекнёт меня в неточном освещении фактов, имевших место в действительности. Повторюсь – я не летописец, а всего-навсего сочинитель-самоучка.

Мне приходилось слышать упрёки в свой адрес по поводу того, что данное "творение" наводнено ругательствами цензурными, полуцензурными и нецензурными. Я не собираюсь ни перед кем отчитываться в этом. Замечу лишь следующее – я пытался передать нужную атмосферу. Без ругательств она получалась несколько кастрированной. Если вас это смущает – просто отложите эту книгу в сторону или растопите ею печь.

И последнее – критикам, доморощеным и профессиональным, совать сюда нос категорически воспрещается. Я не люблю эту свору с момента моего появления на музыкальной сцене. Не уверен, что литературные критики существенно отличаются от тех, с которыми мне приходилось сталкиваться до сих пор.

Я жив. Вот я ем сейчас финики и ничем другим, значит, не занят.

Когда еду – еду, и ничего другого не делаю. Если придется сражаться, то день этот будет так же хорош для смерти, как и всякий другой. Ибо живу я не в прошлом и не в будущем, а сейчас, и только настоящая минута меня интересует. Если бы ты всегда мог оставаться в настоящем, то был бы счастливейшим из смертных. Ты бы понял тогда, что пустыня не безжизненна, что на небе светят звезды, и что воины сражаются, потому что этого требует их принадлежность к роду человеческому. Жизнь стала бы тогда вечным и нескончаемым праздником, ибо в ней не было бы ничего, кроме настоящего момента.

П. КОЭЛЬО "АЛХИМИК"

Все совпадения и любое сходство с реальными событиями и лицами прошу считать неслучайными.

Автор

ВЕЛИКАЯ РОК-Н-РОЛЛЬНАЯ ЛИХОРАДКА

ГЛАВА 1

– Н-да… Видок у тебя – "заскучаешь". И что дальше? – Паша рассматривал меня прямо-таки с хирургическим интересом, выискивая на моей помятой физиономии следы блоковской печали. Но я твёрдо знал, что там сложно что-нибудь обнаружить, кроме следов пятидневного запоя и свежей царапины на щеке, приобретённой мною в результате доставания заначки из сливного бачка.

– Ничего дальше. Всё – дерьмо! – смело обобщил я. – Короче, вспомним наши "экзерсисы" и будем двигаться дальше в выбранном направлении. Давно пора было.

– Правильно! – с энтузиазмом поддержал меня Паша. – Музыка, она одна не предаёт. Всё преходяще, а музыка – вечна!

Меня от этого пафоса слегка замутило, но виду я не подал. Паша, если не обращать внимания на его привычку воспитывать и говорить прописными истинами, всё-таки клёвый парень. Да и наши музыкальные

"экзерсисы" можно смело назвать удачными. Тем более, что всё равно нужно как-нибудь отвлечься. А музыка – тоже хлеб.

Всему этому разговору предшествовал "подготовительный период" приблизительно годовой длительности. Ваш покорный слуга приобрёл мерзкую привычку бренчать на гитаре на вечеринках и орать душещипательные песни. Когда все (или почти все) девичьи сердца в радиусе нескольких километров были покорены при помощи шести струн и стандартного набора "люблю – жду – умираю без тебя", у меня возникла идея стать рок-звездой. После длительных раздумий на тему: "Кто станет моим соратником", выбор пал на Пашу. Этот человечек грыз гранит наук в одном классе со мной и мы дружили. Это и явилось решающим фактором в назначении Паши на ответственную должность гитариста группы. К чести моего друга следует заметить, что он долго отнекивался, заявляя, что он-де не имеет ни слуха, ни голоса, и вообще никакими музыкальными талантами до сих пор не блистал. При попытках показать ему "три блатных аккорда"1 бывал буен и швырял в учителя (то бишь в меня) подручными средствами. В результате длительных пререканий и полусерьёзных потасовок кандидат в звёзды милостиво согласился напрячь мозги и пальчики.

В первые недели обучения гитарному делу я чудом не умер от гипертонического криза. Мой ученик потрясал меня своей непроходимой тупостью, о чём я ему откровенно заявлял. В ответ мне было не раз высказано, где Паша видел таких учителей, как я, и что он вообще думает обо мне и о тех несчастных, которые осмелятся когда-нибудь присутствовать на наших будущих концертах. После каких-нибудь двух месяцев вырывания волос, криков, воздевания рук к небу и заявлений типа: "В гробу я видел всю эту затею", Паша вполне сносно играл произведения "Мурка", "Таганка" и песню группы ДДТ "Дождь".

В этот счастливый момент было решено, что период обучения закончился и Пашу можно считать полноправным гитаристом нашей будущей группы. Следует заметить, что к этому времени он так вошёл в роль заправского истязателя струн, что садился с гитарой даже за обеденный стол, чем доводил до умоисступления свою бабушку. Паша был не дурак поскандалить, и квартира частенько напоминала палату для буйнопомешанных. Я имел все основания считать себя ответственным за все откровения, которыми потчевали друг друга бабушка и внук после вступления последнего на тернистый путь рок-музыканта.

Вскоре Паша совершенно потряс меня своим открытием, что вторая гитара может вести самостоятельную партию, а не играть в унисон с первой. Он, также, показал мне каким образом можно подбирать соло.

Оказалось, что нужно просто тыкать пальцами везде, где придётся, и искать места, которые не слишком режут уши. По нашим подсчётам выходило, что после двухчасовой работы с произведением одна треть звуков, извлекаемых из второй гитары, – "в кассу".

Окрылённые успехом мы ринулись демонстрировать наши достижения всем знакомым. Как и следовало ожидать, все барышни, ранее покорённые мной в единичном экземпляре, просто таяли от восторга, услышав наш дуэт. Мы изнемогали под бременем похвал и дичайшей популярности, которая обрушилась на наши талантливые головы.

Пришло время писать свои собственные произведения. У меня был опыт писания любовных стишат с шестого класса. Я тогда научился наповал сражать однокласниц "шедеврами" типа:

1
{"b":"98755","o":1}