ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«…Ты смертельно устал… Ты спишь… Я смотрю на твоё лицо, мой любимый… Смотрю… Как вчера, и как несколько дней назад… Я часто делала это, дождавшись, пока ты крепко уснёшь. Фиксируя и бережно охраняя это состояние покоя…

Баю-баюшки-баю… по-моему, именно так поют на твоей родине… Спи, мой Воин… Спи, любимый… Я знаю – ты меньше всего виновен в случившемся. Ты такой, какой есть, и в этом твоя главная правда и сила… Как я могу укорять тебя в бессмысленной жестокости?.. Тем более, что ты-то вкладываешь в неё совершенно иной смысл… свой. Земной. Неподвластный до конца моему разуму, но… СМЫСЛ… Может так статься, что действия нашей цивилизации по отношению к вам – намного бóльшая жестокость, чем все ваши массовые убийства ВО ИМЯ… Ведь как ни крути – любая война была, есть и будет всего лишь длинной вереницей жестоких преступлений… И как бы успешно вожди и лидеры воюющих сторон не вбивали в головы своих соплеменников дурман прощения во имя… убийство во славу Отечества всё-таки не геройство, а УБИЙСТВО…

Получается, я освободила тебя от неведения, взвалив тяжкий груз и ответственность на твои плечи. И я же не даю тебе права на жестокость?! КТО Я и ЧТО Я, в таком случае?!

Может быть, чтобы слиться с тобой воедино, я должна также стать естественно жестокой? Но как?! А главное – какой ценою? Наверное, мне хочется невыполнимого… Хочу-хочу-хочу! Невозможного. Быть с тобой и остаться собой… Ныне. Присно. Во веки веков…

Вернее, хотела… У меня уже нет сил, и почти не осталось живого места в душе… Я не могу так долго находиться в эпицентре ненависти и жестокости… Но ещё более невыносимо видеть и чувствовать эту концентрированную злобу и жестокость… в тебе.

Уже рассвет… Вот-вот покажется солнце и оживит эту молочную дымку. Извини… Или даже прости, если можешь, но… этот рассвет ты будешь встречать без меня.

Не пугайся, мой милый… и не удивляйся… Это не галлюцинации. Это действительно мой голос… но звучит он не для всех – ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕБЯ.

Это моё прощальное письмо, моё печальное мнемо… Я настроила его только на тебя… На одноразовое прослушивание. Через минуту после того, как ты откроешь глаза… Запомни мой голос… Запомни эту неземную – воистину космическую грусть… Хотя, если честно, я даже не знаю… хотелось бы мне или нет, чтобы эта грусть навсегда поселилась в твоём сердце… И чтобы её звали – Амрина.

Я уже давно не взбалмошная девчонка. Я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал… а в особенности – за то, что не сделал… Я буду верить и молить судьбу и космос, чтобы мы опять протянули друг другу руки… и чтобы наши ладони встретились.

Я ухожу… Душа моя изранена… Но в сердце нет зла… И напоследок я опять… повторяю тебе цитату из вашей истории. Я примерила эти слова на себя и прочувствовала как отображение собственной судьбы.

Возвращаюсь я более скупой… более честолюбивой… падкой до роскоши и уж наверняка более жестокой и бесчеловечной… и всё потому, что я ПОБЫЛА среди людей…

Я наконец-то произнесла ЭТИ СЛОВА…

Я побыла… Я возвращаюсь…

Будь счастлив, мой Любимый!

Будешь ты счастлив в своей Мести – и тогда я тебе попросту помешаю, как роза под кольчугой! Будешь же счастлив в Любви своей – и тогда мы обязательно встретимся ещё…»

«НЕ-Е-ЕТ!!! – кажется, всей поверхностью кожи излучал я протест души, продолжая молчать, губы спёкшиеся не в силах разомкнуть. – Где?! Любимая!! Где ты?!!»

Наверное, именно так становятся каменными изваяниями.

Наконец-то до меня дошло! Пронзило… Я стоял, боясь пошевелиться. Меня раздирали противоречивые чувства. Хотелось стремглав бежать и разыскивать свою принцессу – и одновременно хотелось не двигаться, чтобы дослушать эти угасающие, бьющиеся в голове отзвуки ЕЁ голоса.

«ПОЗДНО».

Уже входило… Раздирало кожу и кости черепа, вламываясь, врываясь внутрь, страшное, безысходное, нестерпимое – осознание безвозвратной потери. «ВСЁ! Она ушла… И так ли уж важно – почему именно? Главное, что мы не смогли быть вместе! ЧТО?! Что я должен сделать, чтобы вернуть её? Если для этого надо взорвать чёртов Локос – я готов хоть сейчас. Готов сделать первый шаг к терминалу… Амри-и-и…»

От упоминания имени во мне всколыхнулось ощущение мимолётной прохлады. Как тогда, когда её ладонь скользнула по моей щеке. Ещё несколько часов назад…

Я сел на топчане. И, как ни странно, никуда не порывался бежать или попросту суетиться. Меня вдруг заполнила уверенность – бесполезно, она уже далеко… очень далеко.

Во мне умерла добрая половина меня. Та половина, что щедро и насовсем была отдана мною ЕЙ. Ей, чужой, но… той, что оказалась роднее всех родных.

И стало нечем дышать. И стало не о чем думать.

Потому что не для кого жить.

…В этом тотальном ступоре меня и застал Упырь, обеспокоенный нашим долгим отсутствием. Пара моих бесцветных слов и более чем красноречивый вид – он действительно был мудрым человеком, Данила Петрович, он всё понял сразу. И исчез. Бросив по ходу, чтобы я оставался на месте.

Обратно командир явился через полчаса, наверное. Жестом дал понять: никаких вопросов. Его суровый вид не предвещал ничего хорошего. Усевшись на табуретке у выхода из комнаты, Упырь, наткнувшись на мой тоскующий вопросительный взгляд, поморщился и начал говорить. Из рассказа Данилы выходило, что никаких следов или же появлений Амрины где-либо не отмечено. Никто её не видел со вчерашнего дня. Что касается происшествий – без этого не обошлось.

Как раз перед рассветом (тут он красноречиво посмотрел на меня, покачав головой) постовые, размещённые на одном из второстепенных выходов, стали свидетелями визита «демона»-одиночки…

Этот невесть откуда взявшийся враг выскочил прямёхонько на юго-восточный блокпост, который охранялся взводом «рокоссовцев». Когда охранники увидели его, то не поверили своим глазам – откуда?! Если бы чужак пробирался в лагерь, можно было бы заключить: либо чудом уцелевший «чёрный шлем» из состава уничтоженного десанта Локоса, либо лазутчик, добывающий сведения для нового нашествия. Но в том-то и дело – этот не пробирался, а пёр напролом. К тому же – двигался он в обратном направлении, прочь из лагеря!

Бывалые штрафники не утруждали себя раздумьями. После первого же окрика «Стой, кто идёт!», на который не последовало никакой ответной реакции, лязгнули затворы. А когда «чёрный» в ответ наставил на них свой излучатель – громыхнула короткая очередь… Тело в чёрной униформе резко отбросило назад. И случилось невероятное! Постовые даже переглянулись – не пьяны ли они?! Тело не успело долететь до земли. Оно прямо на лету… ИСЧЕЗЛО.

Выскочивший на выстрелы командир блокпоста пытался выяснить, что случилось. Тщетно – вся троица только и делала, что молилась вперемежку с руганью. Да ещё несли постовые несусветную чушь про застреленного в упор «демона», исчезнувшего раньше, чем в него попали во второй раз. Заменив всех троих на свежую смену, командир тут же связался по полевому телефону со штабом Армии, и доложил о происшествии. Там, к его изумлению, даже не задали ни одного удивлённого или глупого вопроса. Только-то и приказали – усилить посты и удвоить бдительность. А в объяснение штабист бросил единственную фразу:

– Демоны просто так не появляются, а уж тем более – просто так не исчезают.

Сообщив мне эти новости, Упырь поморщился и вдруг бросил:

– Эх! Сколь волчицу не целуй – она всё едино… – но тут же осёкся и махнул рукой. – Ладно, извини, Дымыч. Я к ней очень хорошо отношусь… Только за тебя, мужик, обидно!

Затем он просто сгрёб меня в сочувственных объятиях, передавая мне свою энергию в искреннем стремлении утешить.

Глава третья

Брод через Рубикон

Мысли мои напоминали тяжелораненых в полевом госпитале, лежавших на носилках под открытым небом. Они точно так же не шевелились, устремив взгляд и думы в завораживающую бездну над головой, словно пытались понять – куда, собственно, лететь, если наконец-то отпустят с этого света.

9
{"b":"99","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дневник автоледи. Советы женщинам за рулем
Муж, труп, май
Валериан и Город Тысячи Планет
Ветер Севера. Риверстейн
Алгоритмы для жизни: Простые способы принимать верные решения
Время-судья
Бородатая банда
Соглядатай
Дневник моей памяти