ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я закупил кожи. Двести отличных коровьих шкур. Думаю, этого хватит. – сообщил Шанти.

– Как тебе это удалось? – усмехнулся Юэ: он-то знал, что денег могло хватить от силы на пятьдесят.

– Пришлось порыскать в окрестностях, – пожал плечами Шанти, и Юэ вспомнил, что он гхорец, – в городе всегда ломят цену втридорога.

Юэ почувствовал прилив теплоты к этому стойкому неброскому человеку. И отличному воину, надо сказать.

– Тогда, я полагаю, надо объявить сбор, – он посмотрел Шанти в глаза и увидел там полное понимание того, что им предстоит. Юэ порылся в своей мошне и вытащил на свет связку монет, – Еще надо купить ячьего жира. Обязательно. Я помню, что монахи в Ургахе сказывают им лица и уши, чтобы предотвратить обморожение. А в прошлый раз обморозилось больше половины отряда.

Шанти кивнул.

Юэ отпустил его и принялся расхаживать по комнате. Хорошо бы выехать завтра, но, скорее всего, не получится: надо бы напоследок дать воинам погулять, выпить вина и попробовать прелести новых шлюх, только что приехавших из столицы. Для кого-то из них, – а, быть может, для всех них, эти утехи могут стать последними.

Он понял, что настал вечер, когда в комнате начало темнеть. Зажег свечу, и попытался читать, но строчки разбегались. В голове продолжали вращаться колесики нескончаемых забот: оставалось ощущение, что он забыл что-то важное, и это может стоить им жизни. Так: кожи для палаток, жир, провиант, корм для лошадей, теплые попоны, меховые шапки…

– Эй, Юэ! – в дверь забарабанили, и Юэ узнал голос Иху, огромного зычноголосого хайбэ из армии Шамдо с обезображенным шрамом лицом, с которым они сдружились в последнее время, – Мы слышали, ты отбываешь! А как же погулять напоследок с товарищами?

Прощальные вечеринки были традицией. Но Юэ, признаться, истратил все, что имел, включая свое собственное жалование, а потому мина у него была довольно сконфуженная, когда в его комнату ввалились Иху и еще трое хайбэ, все уже изрядно навеселе.

– Боюсь, что " от связок моих монет осталась одна веревка", – честно сказал Юэ, – Ты ведь знаешь, денег, что мне выделили, хватило бы на то, чтобы разве что довести людей до соседней деревни.

– Командование всегда жадничает, – встрял хайбэ по имени Фэн Чу, – Ну да ладно! Не выпить с друзьями – плохая примета, можем больше не увидеться!

– Да, да, пошли с нами! Так и быть, проводим тебя за свои! – закричал Иху, – Я вот еще не потратил до последней связки премиальные за последний бой! Приберегал, – он хитро ухмыльнулся, – Госпожа Асахи по секрету мне тогда шепнула, что намечается прибытие подкрепления " птичек в саду Глицинии".

– Наше командование, – Иху скосил глаза в сторону центрального крыла, – Уже наслаждается столичным искусством игры на цитре…

Все расхохотались: в воздухе и впрямь плавал неуловимый отзвук музыки.

– А нам придется топать своими ногами, – добавил Фэн Чу, – Но за ради этого не грех и прогуляться, тем более что хоть дождь перестал!

– Я не могу… – начал было Юэ. Идти не слишком хотелось, хотя долгое воздержание давало о себе знать.

– Обидеть дарящего… – Иху безошибочно нашел самый неотразимый аргумент. Юэ покорно натянул выходную одежду, закрепил под подбородком высокую квадратную шапку, – знак хайбэ, и решил, что, в конце концов, он ничуть не хуже своих собственных подчиненных. Быть может, ему удастся отвлечься от невеселых мыслей, да и обижать товарищей как-то неловко.

– Все эти дни с тех пор, как новенькие приехали, "Дом Глицинии" полон, – на ходу разглагольствовал Иху, прихлебывая рисовое вино прямо из глиняной бутылки в соломенной оплетке, – Но пока, я видел, Шанти еще гонял твоих молодцов, Юэ, – у нас есть шанс опередить их!

– Ты, ведь, верно, дал им увольнение? – увидев кивок Юэ, Фэн Чи засмеялся, – Ну, тогда поспешим!

Юэ не часто, но доводилось бывать в " Доме Глицинии". Госпожа Асахи хорошо понимала особенности жизни и четко соблюдала субординацию. К высшему командованию проституток отвозили на возке, запряженном волами. Хайбэ провожали в " Сиреневый павильон" с отдельным входом и позволяли выбирать из десятка певичек приглянувшуюся, и, по крайней мере, все девушки были чистыми и надушенными. Госпожа Асахи обычно лично встречала их.

Вот и теперь, притворно охая и причитая, что лучших девушек отвезли " к одним особо взыскательным клиентам", госпожа Асахи проводила четверку в Сиреневый павильон, распорядившись накрыть стол, – Юэ всегда поражался, насколько быстро и умело это делается в таких заведениях. Двое прислужниц внесли низенький столик, быстро расставили пиалы для вина и фрукты, – поздний виноград, гранаты, фиги. На столе появилась холодная рыба в темном сладком соусе, жареный рис с овощами и крошечные пирожки. Юэ, признаться, давно не позволял себе роскоши пировать и теперь почувствовал, как темное и холодное беспокойство отступает перед легкомысленной атмосферой этой комнаты и витающими в ней ароматами. Откинувшись на прохладные шелковые подушки и разглядывая узоры из цветов и птиц на стенах, он залпом выпил пиалу вина, вызвав поток добродушных шуток.

Они провели довольно долгое время за разговором, – как и предупредила госпожа Асахи, " мои девушки должны подготовиться к встрече с такими мужественными людьми". Наконец, дверь отворилось, и щебеча, мелкими шажками вошли певички. На них были верхние одежды довольно кричащих цветов, – синего, желтого и малинового, по вороту украшенные вышивкой, в высоких сложных прическах колыхались перья и заколки. Двое несли в руках музыкальные инструменты, полы их длинных одежд шуршали по полу. Юэ почувствовал, что в его мире, пропитанном сожалением и войной, не хватает этой легкомысленной яркости. Определить, красивы ли девушки, под толстым слоем краски было решительно трудно. Их было всего четыре, – видимо, " Дом Глицинии" и впрямь полон, что госпожа Асахи отказала им в этой обычной любезности: иметь возможность выбирать.

Однако, стоит сказать, девушки выглядели веселыми и жизнерадостными, двое даже казались пухленькими, что, по существовавшим представлениям, считалось признаком красоты. Правда, одна из девушек, наоборот, казалась какой-то болезненно худой: широкий темно- красный пояс, охватывавший ее талию, казалось, можно охватить руками.

Выполнив положенный ритуал приветствия, и отведав вместе с мужчинами вина, самая дерзкая из певичек по имени Вербена завела игривый разговор, в который Иху и Фэн Чу включились с удовольствием. Юэ предпочитал помалкивать, хотя его и представили, как " героя, отправляющегося в сказочный Ургах", что вызвало поток кокетливых вопросов. Еще две девушки, – их звали Жасмин и Орхидея, принялись наигрывать. Орхидея спела грустную песню, а Жасмин – весьма фривольную, заставляя мужчин хлопать ладонями по бедрам. Юэ обнаружил, что незатейливый ритм песенки захватил и его, и он улыбается.

Он уже выпил довольно много, и мир снова заиграл яркими красками. Все заботы, снедавшие его, отодвинулись, и за пределами этой комнаты, полной беспечного веселья, не существовало ничего. Вербена беззастенчиво строила ему глазки и просила еще рассказать про Ургах. Юэ заметил, что и худенькая девушка, – она назвала себя Феникс, – тоже с любопытством слушает. Через какое-то время он обнаружил, что разговорился, и с увлечением описывает битву у перевала Тэмчиут.

Настроение в комнате изменилось, и он тоже почувствовал, что зря принес в этот веселый мир дыхание смерти, смутился и замолчал.

Вербена, почувствовав настроение, тут же сменила тему:

– Что-то становится грустно! Давайте еще послушаем песен. Теперь пусть поет Феникс. Послушайте ее обязательно, у нее очень красивый голос!

Худенькая девушка стала серьезной, что выглядело странным в ее легкомысленном ванильно-желтом одеянии, из-под которого выглядывали нижние одежды темно-красного цвета.

– Рассказ господина Юэ произвел на меня столь сильное впечатление, что я не могу сейчас петь, – сказала она, и Юэ с удивлением отметил, какая у нее правильная речь, – словно у девушки из хорошей семьи, – Однако я прочту стихотворение, которое, как мне кажется, отвечает красоте и печали этого момента. Оно написано триста лет назад поэтом и полководцем Нян Сином.

23
{"b":"99449","o":1}