ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Илуге широко улыбнулся, от души, по-настоящему обнял друга.

– Я знал, что ты меня не подведешь. Стоять и смотреть здесь было невыносимо. Но вы справились! Справились!

– В какой-то момент я думал, они пошлют на нас все свое войско, – Баргузен говорил отрывисто и хрипло, но глаза смеялись.

– Мои лазутчики донесли, что командующий куаньлинским войском слабый и нерешительный человек, – отвечал Илуге, – Я учел это.

– Ну, что же, с первой победой, – пророкотал Ягут, подходя. Могучий горбун сковал оружие по себе, и теперь Илуге видел, как в его руке легко лежит тяжелый молот, заостренный с одного конца: страшное оружие, Илуге вряд ли смог бы размахивать им, как это играючи делал Ягут.

– Да только теперь, когда мы им себя показали, они ни за что не высунут носа из-за стен, – Янира, подошедшая вместе с кузнецом, озабоченно нахмурила брови.

– Завидуешь? – ласково спросил Баргузен. Эти двое так и не оставили своей манеры говорить так, словно они вот-вот вцепятся друг другу в горло.

Илуге вздохнул.

– Еще как высунутся, – примирительно сказал он, – Сколько отрядов отправилось за данью? Шесть. Сколько будет обозов? Тоже шесть. И с каждым новым обозом куаньлины будут все голоднее. Мы же будем для них навроде комара, – звенит где-то над ухом, а не поймаешь.

– Более разумным для них было бы сейчас бросить против нас целое войско, – задумчиво сказал Онхотой. Его острые голубые глаза смотрели куда-то вдаль, словно что-то выискивая на равнине.

– Если бы они знали, сколько нас, – да, – согласился Илуге, – Пока они приняли нас за неорганизованный отряд разбойников. Теперь будут знать, что мы здесь, и отнесутся более серьезно. Но ведь и мы показали только малую часть. Командующий, я надеюсь, решит, что мы – малочисленный передовой отряд. Я приказал Эрулену жечь каждую ночь по три костра на одного воина. Поэтому куаньлины должны думать, что мы собрали невиданное войско, – пятьдесят и больше тысяч воинов. Это почти все, что может сейчас поднять на коня вся Великая степь.

– Да. Раньше поднимали до ста, – ни к кому не обращаясь, невпопад проговорил Онхотой. Он не повернулся к Илуге но тот ощутил острый болезненный укол стыда

– Последние войны были очень тяжелыми. Особенно поход против ургашей, – медленно сказал он.

– Хватит о этом, – вмешался Баргузен, – Нечего отравлять радость победы грустными мыслями!

Илуге улыбнулся:

– Начало было славным, брат. Я надеюсь, мы все тоже вкусим того напитка, что пьянит тебя сейчас почище архи!

Баргузен засмеялся:

– Я жадный! – и на сердце Илуге стало легко-легко.

В этом бою потеряли около двадцати человек убитыми, еще столько же – ранеными. Распорядившись похоронить воинов по обычаю, – отрезать и высушить головы, чтобы захоронить в родных кочевьях, а тела засыпать камнями, Илуге вместе с сияющим Баргузеном, Чонрагом и Тургхом, прибывшими в последних отрядах, отправился осмотреть добычу.

Обоз был большим: десять телег, груженых доверху. Больше всего было еды, и Илуге довольно ухмыльнулся: он ведь побоялся нагрузить лошадей еще и провиантом, и воины после долгих дней на обычном степном рационе, наконец, смогут побаловать себя сладкой свининой с равнин и домашней птицей, – куаньлинские утки и куры удивительно жирны и нежны. Еще была мука для хлеба, овощи, копченая и соленая рыба и мясо, удивительные засахаренные фрукты и прочие вещи, в которые хотелось вцепиться зубами немедленно.

Однако Илуге подавил неподобающий угэрчи порыв и принялся осматривать остальное. Упряжь для лошадей. Какие-то безделушки, хоть и красивые, из хрупкой глины, почти все побились. Отлично выделанные кожи, из которых, – приятно думать, – можно наскоро соорудить обувь: многие воины за время перехода порвали или повредили ее об острые камни. И наконечники для стрел! Это было самым ценным, – Илге даже мечтать не смел, что ему так повезет!

Второй обоз показался через два дня, на рассвете. На этот раз в Шамдо, верно, ожидали его, потому как стены покрылись огоньками. Но и воины Илуге были наготове. В сером сумраке начинающегося утра они понеслись по степи. На этот раз Илуге пошел сам, взяв с собой пятьсот воинов. Теперь уже каждый знал, что следует делать: из ворот Шамдо тоже показался отряд: разъяренные куаньлины разгадали их тактику и понимали, что, если они не остановят наглых воров сейчас, то они будут захватывать обозы один за другим, оставляя ни с чем голодающий город.

Несясь на растерянных, суетящихся всадников и видя краем глаза, как из ворот Шамдо вытекает темная волна, Илуге испытывал жгучее наслаждение. Он мышцами чувствовал и нетерпение Аргола: великолепный конь почти стлался по земле, и его еще приходилось сдерживать, чтобы не вырваться вперед слишком далеко. Они опередили куаньлинов почти на три полета стрелы, когда растерявшиеся в полутьме стражники попытались свернуть возы в кольцо и устроить линию обороны. Это было отчаянной попыткой обреченных: воины Илуге налетали и отскакивали, как волчья стая, охотящаяся на оленя. И отходили, оставляя усыпанную трупами землю. Сзади, позабыв о всякой осторожности, мчались куаньлины из Шамдо. Так! Илуге налетел на рослого воина в шлеме с высоким плюмажем, – видимо, начальника стражников, охраняющих обоз, который отбил несколько его выпадов довольно умело. Но конь куаньлина не шел ни в какое сравнение с охваченным боевым азартом Арголом, который вцепился жеребцу стражника в шею, отчего тот от неожиданности и боли встал на дыбы. Илуге ударил сверху, почувствовал, как хрустнула разрубленная ключица… Всадник ослабил поводья и в следующее мгновение вылетел из седла. Илуге увернулся, отбив выпад какого-то страшно закричавшего юнца. Только когда меч по рукоять вошел в его грудь, Илуге вдруг уловил некоторое сходство: должно быть, сын…

Куаньлины, беспорядочно растянувшись, мчались на них. Эти, в отличие от стражников, наверняка были воинами поопытней. Илуге коротко свистнул, подавая условный знак, и из того же леска показались свежие силы. Все было рассчитано верно: на этот раз разозленные куаньлины выслали полторы тысячи воинов. Против них Илуге поднял две. Закипела схватка.

Он знал, что рискует: если командующий решится в едином порыве бросить против него весь гарнизон, то, скорее всего, им придется отойти. Илуге рассчитывал, что командующий, увидев, что силы их увеличиваются, и не зная им предела, будет высылать отряды с осторожностью, опасаясь оставлять город без защиты. В конце концов, если он выслал десять тысяч против предполагаемых пятидесяти, – значит, и сейчас побоится!

Так оно и произошло. Шамдо выслал еще тысячу воинов, и степняки ответили тем же. Бой на равнине вышел беспорядочным, а это было несвойственно куаньлинам, привыкшим держать стройные ряды и слушаться команд командиров. А степняки плясали на месте, не вступая в ближний бой, и осыпая куаньлинов стрелами, – теперь можно было не беречь каждую для верного выстрела! Ах, молодцы!

Илуге затопило восторгом, когда он увидел, что его тактика оправдывается: каждый мальчик в степях уже в год умеет держать лук, а в три начинает учиться стрелять. Ему самому такого обучения не выпало, и потому Илуге до сих пор стрелял плохо, хотя и старался втайне тренироваться, но, – увы! – где ему было равняться с настоящими сынами ветра! Почти все их стрелы, посланные с налета, поражали цели даже на расстоянии пятидесяти шагов. Со своей стороны, куаньлины тоже пытались стрелять, но попасть в такую подвижную мишень в рассеянном бою достаточно сложно, тем более что с гор дул довольно резкий ветер.

Остальное довершали мечи. Схватка вышла жестокой: и те, и другие стремились победить во что бы то ни стало, и каждый выкладывался до конца. Иные, даже попав под копыта лошадей, норовили покалечить ноги коня противника, пусть даже ценой собственной жизни. Вокруг стоял оглушительный яростный вой.

Илуге с самого начала приказал одному из лучших стрелков джунгарского отряда, – Азгану, держаться вблизи и теперь подозвал его. Азган получил небольшую резанную рану, но все же кивнул, поняв, что от него хочет Илуге. Илуге вместе с десятью воинами окружили Азгана плотным кольцом, не давая достать его мечами и отбивая редкие стрелы. Тем временем воин остановил коня. Неторопливо прищурился, ловя пальцами ветер, – спокойно, словно вокруг для него ничего не существовало. Достал белую джунгарскую разрезную стрелу, – поди ведь, сам вытачивал древки, наконечник же, Илуге знал это, – ковал ему сам Ягут, других Азган не признавал, и платил всегда за то, чтобы получить самое лучшее. Натянул лук почти вертикально вверх. Некоторые куаньлины, увидев странное действо, даже замедляли удары, не понимая странного маневра. Наконец, до уха натянув тетиву огромного, (Илуге знал, что его с трудом сгибают двое взрослых мужчин), любовно выстланного сухожилиями марала лука, Азган выпустил свою стрелу.

41
{"b":"99449","o":1}