ЛитМир - Электронная Библиотека

– У тебя есть неучтенные трупы? – отвлекая на себя внимание санитара, спросил Садыков. – Мне необходимо официально заверить свою поездку. – Раскрыв папку, он достал документы на умершего.

– Все оформим, как положено, – заверил его Ваха, не сводя взгляда с лица полевого командира. – Ради Пророка я готов сам умереть.

– Это лишнее, – усмехнулся Хадышев.

– Мне пора ехать, – в разговор вмешался фельдшер. – Не стоит привлекать к себе внимание. Завтра утром вывезешь Пророка в город, пару дней он поживет у тебя. Выполняй все его приказы.

Ваха кивал головой, запоминая приказ. Побратимы попрощались коротко и быстро, обнялись, похлопали друг друга по плечам. Турпал ушел, а Таймураз остался. Гремя тяжелым засовом, санитар запер дверь и вернулся в кабинет, где его ждал Хадышев. Ваха отпер старый сейф и, вытащив наружу нехитрую снедь, водрузил на стол медицинскую бутыль, наполовину заполненную прозрачной жидкостью.

– Чистый спирт, настоящий, медицинский, – сообщил он своему гостю. Вынимая из ящика письменного стола пару граненых стаканов, осведомился тоном радушного хозяина: – Будем пить чистый или разведем?

Пророк не был большим любителем алкоголя, хотя, как уже выяснили некоторые местные богословы, Аллах запрещает употреблять вино из перебродивших ягод винограда, а о пшеничной водке ничего не говорил, тем более о спирте. К тому же основательно доставал сладковатый запах разложения, преследовавший его после «перевязки».

– Чистый, – наконец решился Хадышев.

Санитар одобрительно хмыкнул, разливая спирт по стаканам…

– Ночевать придется здесь, – сообщил основательно захмелевший Ваха. – Не страшно будет спать по соседству с покойниками?

Пророка тоже немного разморило, и он пребывал в благодушном расположении духа. Криво улыбнувшись, он хлопнул Ваху по плечу и доверительно шепнул на ухо:

– Бояться надо не мертвых, бояться надо живых…

На следующее утро «бригадный генерал» Таймураз Хадышев покинул больницу в сопровождении санитара морга. Два дня он прожил в его тесной, похожей на склеп, квартире. Все это время Ваха исполнял приказы полевого командира, успел сходить на почту и дать телеграмму «до востребования» в Ростов. Еще через день пришел ответ, телеграмму получили, его ждут…

Теперь, сидя в битком набитом общем вагоне, Хадышев пытался изображать спящего, прокручивая в голове возможные варианты развития событий.

Прибыв в Ростов, Пророк, несмотря на хорошо подготовленные документы и приличный внешний вид, не стал искушать судьбу, которая могла принять облик недоверчивого мента, а, быстро покинув здание вокзала, остановил такси и поехал за город…

Глава местной ячейки «Джаамата» Салман Газмаев в довоенной жизни был зоотехником в одном из передовых колхозов. Эйфория независимости, религиозные проповеди и, наконец, кровопролитная война сделали свое дело. В бывшем колхознике проснулся дух воинственных предков, война сделала его отчаянным и бесстрашным бойцом. Его заметили и отрядили в Пакистан на учебу. Целый год Газмаев изучал в горном лагере искусство диверсии. Закончив обучение с отличием и вернувшись на родину, застал свою страну в состоянии мира. Но никто из руководителей не верил в его долговечность, поэтому Салмана послали в соседнюю область организовывать диверсионную сеть.

Прибыв в Ростовскую область, чеченец ничего сверхъестественного выдумывать не стал. Заплатив кому следовало, организовал в пригороде фермерское хозяйство (в этом бывший зоотехник разбирался).

Свое хозяйство он обустроил быстро, благо денег было достаточно, а руководство Ичкерии побеспокоилось, чтобы не было недостатка и в рабочих руках. За год к нему прибыло с полдюжины молодых людей. Они, как и Салман Газаев, прошли диверсионную подготовку, только не за границей, а в местном учебном центре «Кавказ».

Вскоре грянула вторая чеченская война, но Салмана, вопреки его ожиданиям, руководство не беспокоило, и он продолжал по-прежнему выращивать кур, индюшек, бычков, мысленно подготавливая себя к активной партизанской войне. В его доме был оборудован тайник, где хранились оружие и взрывчатка. Выезжая в город, Салман высматривал места, где лучше всего закладывать заряды, чтобы жертв было как можно больше.

Но время шло, а его по-прежнему никто не тревожил, даже горячие джигиты (официально числящиеся работниками хозяйства) устали требовать нанести удар федералам в спину. Просыпаясь по ночам, Салман задумывал провести крупную диверсию и уйти за границу, благо в Польшу у него имелась «тропа протоптанная». И все-таки самостоятельно решиться на диверсию у него решимости не хватало.

Телеграмма «до востребования» оказалась подобной грому среди ясного неба. Салман трижды перечитывал текст, все еще не веря, что о них наконец вспомнили. Приехав на ферму, он собрал «работников» и предупредил, что в самое ближайшее время их ожидают перемены. «Работники» на это известие отреагировали без особого восторга, воинственный пыл перегорел, превратившись в пепел…

– Вот здесь тормози, – приказал таксисту Пророк, когда до хозяйства, отделенного редкой лесополосой от федеральной трассы, оставалось с полкилометра. Таймураз решил подойти к усадьбе пешим ходом, чтобы не привлекать внимание соседей.

Вскоре Хадышев оказался возле березовой рощи. Здесь, на равнине, все еще было тепло, деревья окончательно не сбросили листву и под легким ветерком лениво шевелили осенним золотом.

Пророк быстро отыскал узкую тропу, серой нитью вьющуюся вдоль толстых березовых стволов, и уверенно зашагал по ней. Усадьбу он увидел сразу же, едва ступив в тень деревьев. Большой двухэтажный дом с резными окнами и крышей, выложенной ярко-красной металлочерепицей, окруженный высоким забором из силикатного кирпича. Дальше виднелись крыши хозяйственных построек.

Таймураз внезапно почувствовал, как у него защемило сердце, все это до боли напоминало его собственную усадьбу в родовом ауле. В то время он полагал, что его дом – настоящая крепость, но десантники под прикрытием тяжелых танков доказали, что время крепостей безвозвратно ушло.

Чем ближе Таймураз Хадышев приближался к воротам усадьбы, тем сильнее крепло ощущение, что кто-то смотрит ему в спину. И не просто смотрит, а буравит взглядом, целится, решая при этом, стрелять или не стрелять.

Пророк усилием воли подавлял в себе желание упасть на землю, потом откатиться под ближайший куст, откуда ужом скользнуть в овражек – и поминай, как звали.

Но ничего подобного «бригадный генерал» не сделал, а, спокойно дойдя до входных ворот, надавил пальцем черную пуговку звонка, вздохнув: «Нервы стали ни к черту».

Когда чеченца впустили внутрь, снайпер, облаченный в рыже-коричневый маскировочный комбинезон (под цвет ржавчины), опустил портативную снайперскую винтовку «винторез» и тихо проговорил в микрофон индивидуальной рации:

– К фермерам гость пожаловал.

– Понятно, будем брать, – последовал ответ невидимого координатора. Почти сразу из-за рощи, переваливаясь на ухабах, выехал видавший виды «ЗИЛ-157» с брезентовым верхом на кузове. А с противоположной стороны показалась неприметная «Газель» с тонированными стеклами.

Обе машины медленно продвигались навстречу одна другой, только встретиться им было не суждено, на их пути высилась ограда фермерского хозяйства…

* * *

Пассажирский лайнер «Варшава» оказался небольшим, но весьма комфортабельным судном. В распоряжении пассажиров были каюты с шикарными апартаментами и самый изысканный сервис. К услугам пассажиров имелось два ресторана, танцевальный клуб, спортивный зал с великим множеством тренажеров, сауна, бассейн, мини-гольф, около полудюжины небольших, но довольно уютных баров и кафе. Ну а для самых азартных в глубине судна расположилось казино.

Алена Воронцова ступила на лайнер под своим египетским именем, следуя «легенде» уставшей от бешеного ритма деловой жизни и решившей развеяться бизнес-леди. Здесь для нее была забронирована каюта класса «люкс». Поэтому на борт судна она захватила несколько чемоданов с вещами и вместительный саквояж с косметикой. Едва ступив на палубу «Варшавы», она заявила, что сегодня ужинать желает в каюте, и заказала бутылку шампанского, телятину по-французски и салат из морепродуктов.

31
{"b":"99459","o":1}