ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– С чего взойти? Ты подносила? Не поднесёшь себе сам – никто не поднесёт. Сёни, Михална, извиняй... Лампадку бормотухи уборонил, дак на свои трудовые...

– И даль что?

– А то... Мишатку через три дни сбирать в первые классы? Сбира-ать. Станет Мишатка учить уроки. А мы с тобой что ж, сторона? И мы с им учи его ж уроки... Надобно ж смотреть, как он учит, надобно контроль над им держать. А какой, знаете-понимаете, из тебя да из меня контроль, ежеле мы, темнота египетская, в свой час и не знали и не ведали, как в той школе двери открываются? Спасибо ликбез читать-писать научил... Ага... Перейдеть твой Мишатка во вторые – и тебя во вторые переведеть, не спокинет в первых классах. Там на очереди Зинушка... В первые снова уже с Зинушкой подашься, а с Мишаткой во вторые. Перейдеть Мишатка в третьи – и ты, считай, уже в третьих...

– Чудн?... Выходит, будем мы с тобой грамотны грамотой своих ребятишек?

– А я про что? Такая родителева наша планида. Их, блинохватов, у нас семеро. Семь на семь – это что? Сорок девять. Хошь не хошь, а по сорок девять классов одолей. Какой там ни будь академик по стольку кончал? Ни-ког-да!

Пошёл наш Мишатка в школу.

Сели за его уроки и мы с Валерой.

Да не пропасть сколько давали мы ему своего внимания. Довелось рвать, выкраивать себя и на отцовы хвори.

Вчера лихорадка пуще мачехи оттрепала, думали, на поправку все пойдет... Ан нет... Лежит – неможет, а что болит – не скажет.

Вконец сплошал. Такой плохой стал – в рот киселя не вотрешь.

Горит, как свечка, горит, в спичку весь высох...

Похоронили...

Привели мамушку с кладбища – не в себе сама.

Люди садятся за сдвинутые столы компот пить; села и она, села за стол, где ещё вот утром гроб стоял.

Села, уронила голову на руки и в слезах зовёт отца, а у самой пена изо рта, промеж пальцев так и пена, столько пены...

Отошла мамушка в тот же день...

И схоронили... Две стали домовины рядом...

9

Мастерства за плечами не носят,

а с ним – добро.

Ну а мы, живые, что?

Жизнь идёт своим чередом. Надо жить.

В субботу, первого апреля тридцать девятого года, Валера вернулся с поля уже вечером.

Скинул фуфайчонку, растелешился до пояса и ну плескаться у рукомойника.

Я тут и подступись.

– Валер, – говорю, – ты меня поважаешь?

Бухнула – самой не понравилось. Глупо-то как начала. Ну прямо на лад выпивох.

Опустил Валера рукомойников сосок, повернул ко мнe голову с белыми пенными рожками.

– У тебя вечно вопросы не оттуда. Свяжи чё поскладней!

– А ты вот это читал? – треплю перед ними газетину.

Протёр он глаза.

– А чего там?

– Паша! Ангелина!

– Ну-ну... Сёнь на стане говорили.

– А теперь читай, где красным обвела.

– Ты обводила? Ты... Pаз тебе надо, ты и читай.

– Не-е. Это и мне и тебе надо. Читай.

– Да дай хоть сперва сполоснуться!

– А тут мало читать. Ты лучше спервушки прочитай, а там и мойся, покуда сороки не украдут.

– Ну репей!.. Держи ровно газету. Поближе к глазам... та-ак... «Молодые патриотки, учитесь управлять трактором!» Хэх...

Валера с насторожённым удивлением посмотрел на меня.

– Читай под названием что...

– «Сельскому хозяйству, – с нарочитым безразличием в голосе забубнил Валepa, – нужны люди, знающие до тонкости своё дело, в совершенстве владеющие искусством вождения трактора, автомобиля и комбайна. Тысячи женщин овладели сложными машинами и на деле показывают образцы высокой производительности труда».

Валера тоскливо глянул на меня поверх газеты, пресно сказал:

– В каких только землях и показывают те ненаглядные образцы? У нас в районе я что-то ни про одну трактористку и не слыхивал...

– Наш район ещё не вся страна...

– И то верно, угадала... «Однако то количество женщин-трактористок, которое есть сейчас в МТС[3] и совхозах, совершенно недостаточно...»

– Видал – совершенно недостаточно!

– «Пришла пора взяться за массовую подготовку трактористок из передовой молодежи. Уже к концу этого года наше сельское хозяйство должно получить не менее ста тысяч трактористок». Ух ты! Где им только и набрать техники? Баба на тракторе – прошу пардону! – что коза на капитанском мостике! К беде! – И поталкивает меня локтем.

– Читай, – говорю, – последнее, что обвела. Прямко тебе указ.

– Читай сама. С меня хватит громких читок. На стане замучили всего этими громкочитками.

– Ладно. Прочитаю, не переломлюсь. «Поднимайте выше знамя социалистического соревнования имени Третьей Сталинской Пятилетки в подготовке женщин-трактористок! Сделайте все возможное, чтобы без отрыва от производства научить женскую молодежь водить трактор». Ну что? Станешь учить женскую молодёжь?

– Это ты, что ли, женская будешь передовая молодёжь?

– А хотя бы...

– Хэх! Ну, обращается Ангелина. Ну, призывает... Ты-то тут при чём?

– Ка-ак при чём?

– Да так. Ну что тебе-то за печалька? Что, лично к тебе обращается? Я что-то такого, мол, товарищ Соколова, идите на трактор – я такого в призыве не читал.

– Так тогда хоть слушай. Я, Валер, давно думала сесть, как и ты, на трактор...

– И что, всю времю считала, что у тракториста курортная работёшка?

– Да не рвусь я на курорт!

– Тогда тебе что, – Валера начал мыться, – одного грязника мало в доме?

– Мало! Ну что я бегаю по разным? Сегодня на свекле, сшибаю сурепку да собачку, разнесчастное то куриное просо. Завтра, Марьянка, давай с вилами на сено...

– А-а... Вон оно что. Видали, вилы ей не в престиже!

– Я не толкую, где престижный, где непристижный труд... Всяк престижный, раз нужен. Но как же... Много-то проку с однех вил?... А на тракторе – эскоко я наворочу?!

– Какая ловкая из окна тигра дражнить! Со стороны глядючи – всяк мастер первой руки. А ты покатайся на нём с солнца до солнца. Вот тогда чё запоёшь?

– Что и зараз! Неуж во мне то и медалька одна, что подолок сахарный?

– На провокаторские запросы я не ответчик. Ну чего его лучше... Знай, баба, своё кривое веретено да пряди. У тебе ж семеро! Се-ме-ро-о по лавкам скачут! Вон с ними от души и ворочай до беспамятства! Где пошерстить там кого, где приголубить... Где пошить что, где постирать, где помыть...

– Единственно и свету, что дом – провальная яма эта! Я, Валер, с себя воз не спихиваю этот, нет... А потом, всё одно, ну раскинь мозгами... Все наши давнёхонько отпали от груди, от мальства. Большие уже. Мишатка вон дажно маслится жениться, ёлки-коляски. Когда как не по нонешней поре и выйти мне с тобой на равность?

– Не-е, девонька...

– Думаешь, как пронекал, так и кончен на том бал? Да на одно твое «не-е» я кладу два своих! В конце концов у нас равное правие!

– Хэх! Да ну с тобой вспотеешь до дыма!.. Ну где ты завидела то равное правие? Вот, в пример, наскоко я знаю, я мужик, а ты баба... Раз киваешь, иду дальше. Ну скажи на милость сама, каким макаром поставить нас на один полоз? Ты эвон со смехом полный надарила мне угол ребятишков...

– И то цена!

– ...а я, знаете-понимаете, тут Ноль Нолич...

– Вот так фунт! Что ж, валенок ты худой, их ветром с Кавказа надуло?

– Ну-у, ветер я сюда но путаю... Да пойди и дальшь такой глянец по части ребят, тебe и без того сколько почёта прибудет, а мне и пустого спасибочки за пазуху не положат. Но я не пообижусь, даже не подумаю пустить обиду на душу, потому как всё путём: каждому кулику – свою кочку. Такое монпансье и с трактором... Мужская это линия. Муж-ска-а-я!

Хмыкнула я:

– Напрасно отсаживаешь...

Помолчала, попросила с осторожностью:

вернуться

3

МТС – машинно-тракторная станция.

7
{"b":"99476","o":1}