ЛитМир - Электронная Библиотека

И это была правда. Здесь она не стала лгать. И что бы она ни сказала, Оливия уже не могла спасти их брак. Натан собирался признаться ей в своем романе с Сашей, попросить ее предоставить ему свободу. Оливия не станет использовать ребенка, чтобы удержать его.

Все кончено. Она читала это в его глазах. Неожиданный телефонный звонок, раздавшийся у кровати, по-своему разрядил накалившуюся обстановку и принес временное облегчение.

Если это звонила Саша, желавшая узнать, сказал ли Натан жене об их романе, признался ли он, то Оливия с огромным удовольствием пошлет ее к черту.

Оливия взяла трубку. Лицо ее в ту же секунду изменилось. Звонила не Саша.

– Джеймс, – вздохнула она. – Что случилось? Я могу чем-нибудь помочь?

Услышав это, Натан вышел из комнаты, хлопнув дверью.

– У меня с тобой роман! Он длится уже несколько лет… – хрипел в трубку Джеймс – Это сплетни, которые передали Ванни ее "доброжелатели".

– О, черт! Вот этого я и боялась! – испуганно произнесла Оливия, крепко сжимая телефонную трубку. Ванни никак нельзя говорить это, особенно сейчас, когда она лежит в больнице. У нее и так достаточно волнений.

Подумав о своем собственном ребенке, Оливия положила руку на плоский живот.

– Ты знала об этом? – продолжал Джеймс. – Почему ты мне ничего не сказала? Тебе следовало это сделать! Я бы мог предупредить ее, поговорить с ней и успокоить. Я бы выяснил, кто распустил этот слух. А сейчас она даже не хочет слушать меня.

– Честно говоря, я давно знала об этом. – Оливия вздохнула. – Натан также. Нашему браку это тоже очень повредило.

– Могу себе представить, – сухо заметил Джеймс. – Теперь понятно, почему каждый раз, когда я вижу Натана, он готов броситься на меня с кулаками. Почему же ты мне не сказала, что ходят такие слухи? Ты ведь понимала, что рано или поздно они все равно до нас дойдут.

Тогда она не заглядывала так далеко, но сейчас поняла свою ошибку. Разве Натан не пытался убедить ее, что хотя бы Джеймсу следует сказать о слухах? Он уговаривал ее не оставлять это на произвол судьбы, а она отказалась. Натан же, несмотря ни на что, все равно не поверил в ее невиновность. Но в глубине души Оливия призналась, что ей очень не хотелось, чтобы ее собственная ужасная вина стала достоянием гласности.

– В то время я искренне думала, что поступаю правильно, – устало объясняла Оливия. – Пряча голову в песок, я надеялась, что ты не услышишь этих сплетен. Я считала, что у тебя и без этого хватает проблем: Хью, бизнес, состояние Ванни. Мне казалось, я защищаю вас обоих.

И себя тоже, с болью подумала она. Но, конечно же, о себе она думала не в первую очередь! Она просто не могла до такого опуститься.

– Хорошо. Пусть будет так. – Тон Джеймса смягчился, но вскоре опять стал взволнованным. – Сделаешь мне одолжение? Поговори с Ванни, скажи ей, что у нас с тобой никогда не было никакого романа, успокой ее. Я только что из больницы, она в жутком состоянии. Вначале она вообще отказывалась меня видеть, но, когда все-таки согласилась повидаться со мной, не захотела даже слушать меня. У нее начались схватки – не знаю, настоящие или она их выдумала, – а потом паника. Сделай это для меня, Лив, пожалуйста. Ради старой дружбы.

Долг платежом красен. После смерти Макса она очень нуждалась в поддержке Джеймса. И он подставил ей плечо. Ванни ей тоже очень помогла.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала она и положила трубку.

Станет ли Ванесса слушать ее заверения, если отказалась выслушать Джеймса? Ванни уверена, что Оливия будет все отрицать. Ничего другого она и не ждет.

Оливия задумалась.

Существовал только один человек, который мог бы попытаться убедить Ванессу. И это был ее шурин – мужчина, который когда-то, полюбив ее, привел в свой дом, чтобы познакомить со своей семьей. Мужчина, пустивший эти грязные слухи.

Надежда на то, что Хью Колдвелл согласится сделать доброе дело, была ничтожна. Ведь его изгнали из семейного бизнеса, он ожесточился. Но попробовать все-таки надо, решила Оливия. Она надела туфли и взяла сумочку.

Джеймс говорил ей, что Хью все еще живет в квартире на Найтсбридж. Сейчас он вполне мог быть дома. Еще не наступил тот час, когда он отправлялся в какой-нибудь из своих любимых баров, чтобы выпить.

Оливия неслышно спустилась по лестнице. В доме стояла мертвая тишина.

Она решила не говорить Натану, куда идет. Нет, она вообще ничего ему не будет говорить. Иначе начнутся продолжительные объяснения, которые, скорее всего, его даже и не интересуют.

Натан, должно быть, все еще злился, размышляя о случившейся неприятности – беременности Оливии. Как это теперь скажется на его отношениях с Сашей?

Поймав на набережной такси, Оливия села на заднее сиденье и опять стала обдумывать возникшую проблему. Какой ключ подобрать к Хью? Воззвать к его совести? А разве она у него есть? Угрожать? Но чем?

Ей было нечем угрожать, ведь так? Значит, оставалась его совесть. Очень сомнительное понятие. Как жаль, что она вовремя не сказала Джеймсу, кто именно пустил этот слух, не поделилась с ним своими мыслями. Он мог бы оказать давление… А сейчас уже было слишком поздно.

Решение Оливии обратиться к Хью было инстинктивным. Она тут же ухватилась за эту идею и начала действовать. Хотя, наверное, следовало бы подумать о каких-либо других вариантах. Всю свою жизнь она сама принимала решения, поступала так, как считала нужным. Всю жизнь она надеялась только на себя. С этой привычкой было трудно расстаться.

Подъезжая к дому Хью, Оливия поймала себя на мысли, что, думая об этом человеке, она на время отвлеклась от своих собственных бед. Размышляя над тем, как заставить Хью разрубить затянутый узел проблем и страданий, она забыла о своем разрушающемся браке.

Ей придется увидеться с Натаном. Во что бы то ни стало. Как только она сделает то, что сможет, она вернется в Челси. И тогда они сядут и спокойно обсудят их будущее.

Если он захочет остаться с Сашей – а Оливия была в этом уверена: в чем же еще он собирался признаваться? – то она не станет останавливать его. Но она всегда будет позволять ему видеться с их ребенком. Она никогда не откажет ему в этом. Мысль об отцовстве не доставила ему радости, но Оливия была уверена, что он будет любить своего малыша. Хотя новость застала Натана врасплох.

Оливия покачала головой. Она зря тратит время. На сердце у нее было тяжело от страдания, но постепенно она вернулась в реальный мир.

Она заставила себя подойти к импозантный двери жилого дома, рассмотрела табличку с фамилиями жильцов и нажала одну из кнопок. Надежды, что цель будет достигнута, практически не было. Но она успокаивала себя тем, что, по крайней мере, попыталась что-то предпринять, прежде чем самой увидеться с Ванессой. И в этот самый момент Оливия почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и дернул.

– Так вот где свито гнездышко любовников! Стоило ему только позвонить, как ты тотчас помчалась!

– Натан! – задохнулась Оливия. – Как ты здесь оказался?

Натан был в ярости. Никогда прежде Оливия не видела его в таком состоянии. Казалось, сейчас он мог сокрушить все что угодно. Он смотрел на Оливию, прищурив глаза.

– Если ты думаешь, что я уйду, то ошибаешься. Он позвонил – и ты тут как тут. Я хотел собственными глазами увидеть, куда ты направилась. Я ехал вслед за тобой.

В переговорном устройстве послышался мужской голос. Оливия, бросив на Натана безумный взгляд, ответила дрожащим голосом:

– Это Оливия. Мне нужно с тобой поговорить.

Она толкнула дверь, Натан тут же выпустил ее руку и пошел за ней, как тень. Слава Богу, Хью жил на первом этаже. У Оливии не хватило бы сил подниматься по лестнице.

Остановившись у входной двери в квартиру, Оливия повернулась к Натану. На лестничной площадке, казалось, не хватало воздуха, и она чувствовала себя как рыба, выброшенная на берег. Оливия едва дышала, потому что любовь к Натану, несмотря на его слепое увлечение Сашей Ли, доводила ее до безумия.

28
{"b":"99481","o":1}