ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В коридоре раздались шаги, и Расти развернул план в первоначальное положение прежде, чем Рот снова вошел в комнату и тяжело сел в кресло.

– Извините, доктор. Донесения. – Он заметил светящийся экран компьютера, повернулся к клавиатуре, ввел пару команд, чтобы записать документ, и экран снова почернел. – Хорошо, доктор, прошу вас, продолжайте.

Рот стал постукивать пальцами по ручке кресла.

Расти кивнул.

– Ладно. Суть дела в следующем – а что если патологоанатомы не обнаружат следов вируса в легких Хелмса, его сердце и крови? Это докажет, что профессор не страдал от явных симптомов заболевания, но это не докажет, что он не являлся его носителем.

– И, – добавил Рот, – это не снимет возможность того, что он мог заражать окружающих, так?

Расти вздохнул и покачал головой.

– Да, сэр. Я не могу категорически сказать вам, что это не так.

– Итак, доктор, каково ваше мнение?

– Что ж, если я вернусь к вам и сообщу, что явных признаков вируса нет, как мы поступим? Я хочу сказать, мне известно, что мы не планируем перестрелять их. Они либо, заболеют, либо нет.

– Мне кажется, что вы только что сами задали вопрос и сами на него ответили, – произнес Рот.

– Другими словами, господин директор, относительно наших планов насчет пассажиров «боинга», верно ли я думаю, что результат вскрытия не будет иметь значения, потому что у нас нет возможности получить быстрое заключение об отсутствии вируса?

– Я полагаю, таково резюме, доктор. Разумеется, я хочу немедленно узнать о заключении патологоанатомов, но на наш план это никак не повлияет. Если никто не заболеет, они быстро вернутся домой. Если кто-то заболеет, то, как вы и предупреждали, они все умрут. В любом случае то, что должно произойти, произойдет в безопасном месте под наблюдением профессионалов, которые о них позаботятся.

Расти уже был почти за дверью, когда Рот окликнул его. Директор снял очки и явно подыскивал нужные слова.

– Доктор, один вопрос, если можно. Скажите мне честно, если учитывать возможное заражение Хелмса в Баварии, подтверждение инфицирования и смерти исследователя, который, очевидно, с ним дрался, – Рот пощипывал кончики пальцев, – совпадение требуемых сорока восьми часов инкубационного периода с моментом заболевания Хелмса в самолете и его последующую смерть, есть ли у вас на самом деле существенные сомнения? Или вы относитесь к проблеме с позиции надежды и, вероятно, некоторого скептицизма, учитывая весь ужас происходящего?

Удивленный Расти снова вернулся в кабинет. Рот не позировал, а спрашивал искренне и ждал ответа. Сэндерс снова сел в то же самое кресло, сложил ладони вместе, нагнулся вперед, размышляя, потом встретился с директором взглядом.

– Что ж, будучи абсолютно честным и неэмоциональным, насколько я могу быть, должен сказать, что у меня есть одно сомнение, которое гложет меня, сэр.

– Какое же?

– Были ли у профессора Хелмса при посадке в самолет какие-либо симптомы, которые нельзя отнести на счет приближающегося сердечного приступа? Если да, то я вынужден согласиться с вами, что надежды нет, хотя я всегда стараюсь не терять надежды. Если нет, и каждый симптом может быть признаком сердечной недостаточности, тогда я должен сказать, что все еще есть основания верить в то, что Хелмс не был заражен и не мог заразить других. Следовательно, остальные пассажиры могут быть здоровы. Я не могу найти ни одного вируса, который проявлялся бы только в классических симптомах сердечной недостаточности. Возможно, такова особенность именно этого вируса, но я все еще волнуюсь, не зашли ли мы слишком далеко в своих выводах.

Рот медленно кивал и изучающе смотрел на Расти.

– Доктор, свяжитесь снова с самолетом. Расспросите еще раз эту старшую стюардессу и всех, кто имел дело с профессором Хелмсом. Вы можете сделать это быстро?

– Справлюсь! – ответил Расти поднимаясь.

* * *

Потребовалось больше двадцати минут, чтобы связаться по спутниковой связи с кабиной пилотов рейса 66. Все линии для пассажиров были заняты – они звонили родственникам, но и единственная линия, оставленная для экипажа, тоже не осталась свободной.

Наконец доктору удалось прорваться.

Расти объяснил, что ему нужно, и стал ждать, пока Бренду позовут к телефону и она ответит на вопросы. Стюардесса была в шоке от происшедшего с Лизой Эриксон, но она старалась сосредоточиться. Нет, новых заболевших нет, если не считать некоторого беспокойства по поводу отека сломанной ноги у молодого человека.

Расти спросил девушку о состоянии Эрнста Хелмса при посадке в самолет. Не может ли она вспомнить побольше подробностей? Бренда молчала.

– Алло, Бренда? Вы меня слушаете?

– Да.

– Расскажите мне еще раз с максимальной точностью и очень подробно, насколько вы можете, обо всех симптомах, с которыми профессор поднялся на борт самолета и в момент сердечного приступа.

Девушка говорила медленно и размеренно несколько минут, не останавливаясь. Когда она закончила, в Вашингтоне молчали.

Расти Сэндерс глубоко вздохнул. Он почувствовал, как у него при ее словах замирает сердце.

– Бренда, вы сказали, что у него был глубокий кашель?

– Да.

– И он извинялся за это?

– Да. Он сказал, что кашляет уже несколько часов и не может остановиться. Это был глубокий, крупозный кашель.

– Ладно. Понятно. Спасибо большое.

– Что все это значит, доктор?

– Да, вероятно, ничего. Я просто пытался точно выяснить факты. – Сэндерс повесил трубку, сам ощущая себя больным.

Глубокий кашель сам по себе это пустяки, но, судя по всему, он никак не связан с сердечным приступом. Что-то еще, кроме болезни сердца, действовало на профессора Хелмса, когда он садился в самолет во Франкфурте.

Вероятно, Рот во всем прав. Очевидно, на борту заражены все, и рейс 66 превратился в изгоя и страшную угрозу для всего остального человечества.

* * *

Киев, Украина – суббота

Юрий Стеблинко вышел от Александра, о встрече с которым договорился его утренний собеседник, и быстро направился к центру города. Его мозг лихорадочно обдумывал стоящую перед ним задачу. Он опознал русского оперативника, появившегося в назначенном месте в назначенное время, как Александра. Это был способный агент и когда-то один из ведущих специалистов КГБ по Ближнему Востоку. Ничего удивительного в его появлении не было.

То, что хотел его клиент, вполне возможно, но для этого потребуется серия быстрых телефонных звонков и большая сумма наличных.

Александр передал ему дипломат с рублевым эквивалентом ста тысяч американских долларов и сказал, что к полудню сможет получить больше, когда откроется второй банк, если Юрию понадобится. Предполагалось давать взятки. Они могут получить любую сумму, только чтобы работа была выполнена.

Теперь Юрию больше всего хотелось найти телефон в укромном месте. О его собственной квартире речь не шла. Интуитивно он скрывал от Ани подробности своей деятельности и никогда не пользовался собственным телефоном. Так было безопаснее для нее – и для него, – если женщина не будет ничего знать. Аня это понимала, никогда не задавая вопросы.

Юрий позволил себе коротко улыбнуться при мысли об Ане. На его лице появилось выражение, заставившее двух прохожих, шедших навстречу, с любопытством посмотреть на него.

Сказывается отсутствие практики. На моем лице не должны отражаться чувства.

Стеблинко направился к конторе приятеля, занимавшегося экспортным бизнесом, только пробивавшим себе дорогу. Его друг не высказал удивления, когда Юрий протянул ему двадцать тысяч рублей и предложил вместе с другими служащими погулять где-нибудь несколько часов, пояснив, что речь идет о большой сделке в области авиации. Парень знал о прошлом Юрия. Он просто кивнул и убрался вместе со своими подчиненными. Двадцать тысяч рублей были суммой, которую приятель Юрия обычно зарабатывал за год.

41
{"b":"99494","o":1}