ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 6. Курский соловей

Ход конём

Опять мне удается улизнуть от настигающего катка, грозящего 'раскатать' меня в лист, столь тонкий, что подсунуть его в щель под дверью не было бы проблемой. На сей раз я нашел убежище в древнем русском городе Курске, с его провинциальной тихой жизнью, красивыми курянками - 'горлинками', и по-отечески заботливым начальником - ректором. При этом, получив и карьерный рост! В Курске я заимею все условия для успешной защиты докторской диссертации, получения долгожданного ученого звания 'профессора механики'. Но, как обычно случается с людьми, имеющими 'все условия', со мной приключилась утрата сдерживающих центров, и я 'пошёл в разнос' по женской линии. Этот 'профессорский синдром' стал причиной моего развода с женой, женитьбы на юном создании, и переезда в другой город, лучше которого нет на Руси, а по мне, так и во всём мире:

Перед отпуском, который начинался в первых числах июля, я подал заявление об увольнении, в связи с избранием по конкурсу в другой институт. Мне его с удовольствием подписали, и я стал готовиться к переезду в Курск. Я обещал, как устроюсь на работу, забрать в КПИ, кроме Лили - Тамару, Романа с Галей, и, конечно же, Лиду с Сашей.

Я налегке выехал поездом в Москву, рассказал Тане и Моне о том, что я уже живу и работаю в Курске, причём с повышением. Таня была рада тому, что это вдвое ближе к Москве, чем Тольятти, а Моня заметил, что это 'ход конём' в Москву - сперва длинный ход на Запад, а потом, вдвое короче - на Север.

- Хотя умнее всего было бы этот ход на Запад сделать в три-четыре раза подлиннее, тогда и на Север не пришлось бы заворачивать! - политически рискованно заметил Моня.

Из Москвы я 'Соловьём' направился в Курск, где снова встретился с ректором и поблагодарил его за моё успешное избрание.

- Подумать только, было три претендента на одно место! - заметил мне ректор, - Совету пришлось выбирать одного из трёх. Пришлось замолвить за вас словечко, ваш козырь - это готовая докторская работа. В нашем институте только один доктор, да и то - пожилой. Это непорядок для 'Политеха' в центре России! Да и вообще в Курске докторов наук - раз, два - и обчёлся!

Зашёл вместе с ректором на кафедру, и там, по чистой случайности оказались трое преподавателей, один из которых - Юрий Александрович Медведев, исполнял обязанности завкафедрой. Юрий Александрович - интеллигентный человек, спортивного склада, лет сорока пяти, бывший декан механического факультета, куда относилась и наша кафедра. Он буквально скрасил всё моё последующее пребывание в Курске, помогая и множество раз выручая меня. Но в этот раз мы только познакомились, и он показал мне распределение нагрузки на осень. Я выбрал себе крупный, человек на двести, поток и пару групп практики. Подав заявление о выходе на работу с конца августа, я вылетел самолётом в Киев, а оттуда - во Львов.

Во Львове, оказывается, получили наш огромный ящик с 'гибридами', деталями, кое-каким инструментом и прочими полезными и нужными вещами. Но понятия не имели, зачем я это всё им выслал.

Я встретился с Атояном и всё рассказал ему, напирая на то, что заведующий кафедрой сможет больше помочь делу, чем просто доцент. В конце концов, я уговорил его перезаключить договор с ТПИ на КПИ, а 'гибрид' установить на автобус во Львове, прямо в ГСКБ. Действительно установка 'гибрида' требовала разрезания несущего лонжерона автобуса, и замены его части новой фасонной деталью. А потом переоборудованный автобус предполагалось отогнать для испытаний в Курск.

Целый месяц я приходил в ГСКБ к 8 утра, переодевался в робу и работал 'слесарем-консультантом', руководя действиями сварщиков и сборщиков. Чуть не покалечили автобус - с перерезанным лонжероном, он накренился и чуть не свалился в смотровую яму вместе с 'гибридом'. Но всё-таки устоял.

- Жаль, что не свалился, возни было бы меньше! - в сердцах проговорил один рабочий, самый ленивый и бестолковый из бригады.

- Ах ты, сволочь Бандеровская, вредитель сучий, да я тебя за такие слова по стенке размажу! - накинулся я с кулаками на перепуганного работягу. Написал на него докладную Атояну и попросил заменить на добросовестного мастера. Меня стали побаиваться. Они поняли, что хоть я и в робе, но не их брат-пролетарий, а 'из начальства'. Быть заинтересованным в результатах работы - это, видимо, не для пролетариев!

Наконец, 'гибрид' смонтировали и автобус, загруженный вторым 'гибридом' и другим содержимым был готов к поездке. 'Выпускать' его договорились по моему сигналу из Курска, когда будет ясна обстановка.

Из Львова я опять приехал в Тольятти и дождался приезда из Тбилиси Лили. Собрали мои вещички - книги, одежду, другие мелочи для общежитейской жизни в Курске. Лилю и друзей я обещал вызвать, как только договорюсь об их работе.

Тамару же вызывать отпала необходимость. Мои 'тренировки' сделали своё дело, и она в отпуске встретила 'свою судьбу' - неженатого мужика, инженера с ВАЗа, приехавшего из Киева. Они вскоре поженились и потом мы потеряли друг друга из вида.

Тамара как-то даже в конце августа зашла ко мне в гости одна, без сопровождающего, а Лиля ещё из Тбилиси не приехала. Тамара принесла с собой бутылку водки и зачем-то цветы. Мы приготовили омлет с помидорами и выпили бутылку за нашу былую любовь. Я предложил, было, Тамаре 'вспомнить' молодость, но она поцеловала меня, поблагодарила за 'помощь' в избавлении от фригидности, и попросила не нарушать её счастья и спокойствия.

- Вот, ханжи эти бабы! - подумал я, - а о моём счастье и спокойствии ты подумала, когда 'совращала' меня! Но я согласился 'не нарушать'. С одной из самых мучительных проблем - как поступить с Тамарой? - всё решилось само собой.

Мало-помалу я позабыл Тамару. Но когда, бывало, смотрю по телевизору бесконечные повторы мультсериала 'Ну, погоди!', и слышу знаменитое: 'Ну, заец, погоди!', я вздрагиваю и лихорадочно повторяю: 'Заец, Заец!' - да это же фамилия Тамары из Кемерово. Эх, какие были времена!

Теория и практика

Дисциплины кафедры, заведующим которой я стал, были мне достаточно знакомы - это теоретическая механика и теория машин и механизмов, что я, собственно и преподавал в Тольятти. Но я взялся вести только одну из них - наиболее тяжело дающуюся студентам теоретическую механику. Студенты не любят теоретическую механику из-за её сухости и скучности. Обычно лектор начинает доказывать какую-нибудь там нудную теорему Кориолиса, повернувшись лицом к доске, а студенты в это время играют в военно-морской бой.

Я же строил лекции по-другому. Доказательства теорем студент выучит и по учебнику перед экзаменами, а вот заинтересовать наукой должен его я - живой человек. И я, закрепив микрофон на воротнике (а в аудитории 'амфитеатром' было 200-250 человек), громко спрашиваю зал:

- Как вы считаете, на Луну, которая вращается вокруг Земли, действует или нет центробежная сила? Кто считает, что 'да' поднимите руки!

Почти все руки поднимают.

- Хорошо, - провоцирую, я их, - со стороны какого тела эта сила действует, не может же она давить из пустого пространства? А рядом - только Земля, выходит, со стороны Земли?

- Да-а-а! - как в детском саду отвечает огромный зал.

- Тогда как же получается, Земля отталкивает, что ли, Луну? Выходит, действует не закон всемирного тяготения, а закон всемирного отталкивания?

В зале неуверенный смех.

- Поэтому, все басни о реальных центробежных силах - просто враньё! А кто будет распространять эту дезинформацию - тащите его ко мне, разберёмся!

На перемене ко мне обязательно подходят взволнованные студенты. Их интересует практическая сторона дела.

- А как же в ГАИ нам говорят, что на автомобиль, когда он поворачивает, действует центробежная сила?

137
{"b":"99510","o":1}