ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На всех этих весах была одинаковая и устрашающая надпись: 'Медвесы'. В детстве я думал, что это какая-то страшная разновидность медведей и боялся подойти к весам. Но потом мне пояснили, что это сокращённо означает 'медицинские весы', и я перестал бояться весов.

Так вот, подойдя к очередным 'медвесам', я, указывал на динамометры, спрашивая:

- Сколько стоит?

- Пятьдесят копеек - один и рубль - оба! - отвечал 'весовщик'.

Динамометров было два - один кистевой, а другой - для становой силы. Я платил рубль и тут же ломал оба динамометра, под хохот друзей и проклятия весовщика. Конечно, тут нужна была и сила, но главное - умение. Беря кистевой динамометр в ладонь, я безымянным пальцем незаметно отгибал набок хилую стрелку с её стойкой, а затем беспрепятственно сжимал динамометр до поломки. Предельная сила, которую показывал прибор, была 90 килограммов, а дальше стойка стрелки упиралась и не давала сжиматься прибору сильнее. Если убрать стрелку со стойкой, то 100 килограммов уже разрушали прибор - он с треском лопался. Но 100 килограммов - это для кисти очень много, лично я не знал других людей, которые развивали бы такую силу.

Со становым динамометром было ещё проще. Я не тянул рукоятку одними руками, где я мог развить тягу около 200 килограммов, а клал её на бёдра согнутых в коленях ног. После чего тянул рукоятку руками и отжимал её вверх бёдрами, разгибая ноги.

Раньше, годах в 20-х прошлого века, такой приём среди штангистов, назывался 'староконтинентальным', так можно было подтянуть огромные тяжести. Но позже этот приём запретили. Но 'весовщик', разумеется, не знал этого, да и ему все эти тонкости были ни к чему. Поэтому, развивая 'староконтинентальным' способом килограммов 400-500 тяги, я легко разгибал цепочку динамометра, и она рвалась.

Постепенно весовщики стали меня узнавать и начинали орать, лишь только наша весёлая компания приближалась к 'медвесам'.

А теперь перейдём к немой сцене моего с Фёдоровым рукопожатия. Сам Дмитрий Иванович и его сотрудник - Игорь Андреевич Недорезов (будущий мой большой друг) не сомневались в его исходе. 'Кавказский горец' должен был запрыгать и заорать от боли: 'Вах, вах, вах :' (Бакс, бакс, бакс :). Но когда Фёдоров стал сжимать мою ладонь, я, решив, что в Москве так принято, стал отвечать тем же. Дмитрий Иванович перестал улыбаться, и чувствовалось, что он затрачивал на пожатие всю свою силу. Я отвечал ему адекватным пожатием, причём, не меняя выражения лица. Пожать руку потенциальному благодетелю сильнее я не решался и правильно сделал. Но я понял, что такое в практике Фёдорова встречалось впервые. Он с достоинством убрал свою руку и ласково предложил мне сесть.

Начало было успешным, и я, оставив своё 'каказское' произношение, рассказал Фёдорову и подсевшему к нам Недорезову суть своего изобретения.

- Так, - произнёс Фёдоров, - мы будем изготовлять это хозяйство ('так' и 'это хозяйство' - были любимыми словами Фёдорова).

- Какой скрепер вам нужен? - деловито спросил Фёдоров.

Я опешил от такого поворота событий и робко пролепетал:

- Да какой-нибудь самый маленький и дешёвый!

Фёдоров рассмеялся.

- Я считаю, что тут лучше всего подойдёт девятикубовый Д-374. В Центрстроймеханизации есть такие, они дадут нам один. На нашем опытном заводе мы откроем заказ. Чертежи-то у вас есть? - спросил Дмитрий Иванович.

Я покачал головой; в принципе 'настоящие' чертежи для завода я и не умел пока делать. Студенческие проекты и рабочая документация для завода - вещи совершенно разные. Как пистолет и его муляж, к примеру.

- - Я приехал в Москву на соревнования и пока только ищу заинтересованную организацию. Но чертежи будут, обязательно будут!

- Считайте, что вы нашли 'заинтересованную организацию' - Фёдоров усмехнулся, - делайте чертежи и если они будут готовы даже через полгода, то это ничего. Вы знаете, что такое рабочие чертежи?

Я закивал головой, хотя понятия не имел об этом. Тогда для меня главным было не потерять доверия Фёдорова.

- А каким спортом вы занимаетесь? - поинтересовался Фёдоров.

- Я - штангист, мастер спорта. Приехал на Спартакиаду профсоюзов от Грузии.

- Никогда бы не сказал, что вы - штангист! Вы же очень худы для штангиста. По рукопожатию я понял, что вы - не простой человек. - Видите, Игорь Андреевич, - обратился Дмитрий Иванович к Недорезову, - я же всегда говорил, что у спортсмена всё получается лучше, даже наука, даже изобретательство! Студент с гор Кавказа - и такое гениальное предложение! Только спортсмен мог додуматься до такого!

Игорь Андреевич кивал, улыбаясь. Чувствовалось, что разговор на эту тему возникал у них не раз, и точка зрения Фёдорова здесь была ясна. На моё счастье, я дал ещё одно подтверждение этой точке зрения, и видимо, стал симпатичен ему.

Договорились на том, что я готовлю за осень рабочие чертежи моего устройства к скреперу Д-374, приезжаю весной в Москву, мы получаем скрепер, завод изготавливает устройство, и мы монтируем его на скрепере. А потом испытываем машину и : Испытываем успешно - хорошо, а неуспешно - плохо.

Закончив разговор с Фёдоровым, я спустился на первый этаж в столовую. В первый раз я зашёл в столовую - мою будущую спасительницу - вечная ей благодарность! В ней хлеб - чёрный и белый, а также горчица, стояли на столах бесплатно. Бесплатным же был и горячий чай, без сахара, разумеется. Вы когда-нибудь ели бутерброд, 'чёрно-жёлто-белый'? Это толстый кусок чёрного хлеба, намазанный горчицей с тонким куском белого хлеба сверху. И душистый горячий грузинский чай, причём всё это - бесплатно!

Но всё это будет потом; а сейчас же я пообедал в столовой за деньги, не забыв набрать бесплатного хлеба в портфель. Выйдя к памятнику Сталину, я глубоко поклонился ему за поддержку и помощь, а лосей угостил бесплатным хлебом. Не из рук, конечно, а бросая куски издалека. Лоси храпели и с удовольствием ели бесплатный хлеб. На халяву, как говорят, и уксус сладок!

Адюльтер

Несмотря на небывалую удачу в ЦНИИСе, молодой организм требовал ещё кое-чего. Нет, это я не насчёт выпивки. Выпивка была, настроение поднималось, но куда его потом было девать? Помню и трудности, создаваемые 'властями' выпивкам в общественных местах. Эти трудности только раззадоривали нас на поиски всё новых средств конспирации. Были среди нас очень осторожные ребята, которые заносили бутылку с собой в туалет и, запираясь, выпивали там. Туалеты в Москве - конечно, не 'азиатско-выгребной' вариант, но всё-таки как-то недостойно строителей коммунизма. За что боролись?!

Поэтому наиболее решительные и остроумные предпочитали обманывать власти по-хитрому: пить на виду и не попадаться.

Помню, завтракать ходили мы на фабрику-кухню при МИИТе. Это огромная столовая самообслуживания, столы здесь стояли длинными рядами, а между рядов ходили толстые столовские тётеньки - 'проверяльщицы' в белых халатах. Так вот задались мы целью выпить по стакану водки прямо на глазах у 'проверяльщиц'. Купили 'Горный дубняк' по двадцать шесть рублей за бутылку (дешевле 'Московской особой' и ещё настоена на чём-то полезном, пьётся легко!), взяли салатики, хлеб и стаканы, но без чая. Только собрались с духом - идёт 'проверяльщица'. И тут меня осенило - 'дубняк' был коньячного цвета, как чай. Я быстро опустил ложку в стакан и со звоном стал размешивать 'дубняк', как чай, да ещё и дуть на него, вроде чтобы охладить. Ребята быстро переняли пример, нашлись и такие, которые даже наливали 'дубняк' в блюдце и хлебали из него, как горячий чай. Ужимки у нас были при этом подходящие - попробуйте 'хлебать' сорокаградусный 'дубняк', особенно из блюдца! Это потрудней, чем семидесятиградусный чай!

Но природа требовала не только водки, но и любви. И мы вышли на улицы, кто куда. Мы с Сурковым, которого звали Толей, выбрали улицу Горького - нынешнюю Тверскую - не на помойке же себя нашли! Престиж! Но престиж выходил нам боком - нас 'динамили' по-чёрному. По мордам нашим было видно, кто мы такие. Сейчас такие называются 'лохами', а тогда 'телками' (не путать с 'тёлками', которых тогда ещё не было!). Мы знакомились, приглашали девочек в кафе или ресторан, выпивали, а когда уже собирались вместепокидать это заведения, они выходили в туалет, чтобы 'привести себя в порядок'. При этом нередко оставляли свои вещи - преимущественно, картонные коробки из-под обуви, причём просили 'приглядеть' за ними. Так мы и приглядывали, пока официанты не поясняли 'телкам' истинное положение вещей.

47
{"b":"99510","o":1}