ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как только дед услышал эти слова, то тут же без спроса и регламента, вышел из президиума на трибуну к микрофону и громко сказал:

- Кхм! Если вы услышите, что Гулиа перестал работать, то знайте, что Гулиа умер! Не прекращу я работать, и не надейтесь! - он гневно стучал палкой по полу, и стук этот громоподобно усиливался микрофоном.

Мы часто путешествовали на автомобиле по Абхазии с дедом, тётей Татьяной (Татусей), и моим двоюродным братом Димой, который младше меня на 4 года. Дедушка знал много абхазских легенд, притч, поверий и т.д.

Проезжая как-то по шоссе между Гудаутами и Гагрой, он обратил внимание на плоский камень-островок, находящийся довольно далеко от берега. Каждая волна покрывала этот камень водой, и затем, когда она отходила, камень снова обнажался. Таким образом, камень этот, как бы, то тонул, то выплывал. Этот камень-остров имел своё название по-абхазски, что-то вроде 'Камень Ахыц' (опять я могу ошибаться в транскрипции!). И дедушка сказал, что есть в Абхазии проклятие (а там любят проклинаться, мамалыгой их не корми!), которое переводится на русский язык так: 'Чтобы тебе оказаться на камне Ахыц!' То есть, чтобы тебе постоянно тонуть и выплывать!

Какие-то легенды постоянно повторяют экскурсоводы по Абхазии, эти легенды уже успели набить оскомину. Например, про озеро Рица: что горы вокруг озера - это братья, сама Рица - сестра, а река Юпшара (страшная река в страшном ущелье, избави Бог даже во сне увидеть!) - это разбойник, который похитил Рицу. Но нужна богатая фантазия, чтобы эти все метаморфозы представить себе. А про камень Ахыц никто из экскурсоводов не рассказывает - а холодок по коже проходит. Не дай Бог очутиться на этом камне зимой, да ещё не умея плавать! Б-р-р!

Или, проезжая мимо какого-то селения, дедушка улыбнулся и рассказал (рассказ в моём изложении):

'В этом селении была корчма. Мой отец Урыс однажды остановился здесь, и у него ночью украли коня. Утром он созывает хозяев корчмы и заявляет им: 'Или верните мне коня, или я сделаю то, что сделал мой отец Тыкуа, когда тридцать лет назад, в этой же корчме у него тоже украли коня!' Что такого ужасного сделал Тыкуа, он не говорит, но клянётся-божится, что непременно сделает это. И как на грех, никто из стариков не помнит, чтобы тридцать лет назад на корчму обрушились какие-нибудь страшные несчастья. Но любопытство взяло верх над природной кавказской клейптофилией (не ищите в словарях, это слово я только что придумал - 'любовь к воровству' по-гречески!) и ему вернули коня. Но вежливо попросили рассказать-таки, что же сделал дед Дмитрия - Тыкуа, когда у него тридцать лет назад в этой корчме украли коня.

- А ничего особенного, - ответил Урыс, вскакивая на своего коня, - просто взвалил седло себе на шею и ушёл пешком!

Ну, всё, заканчиваю повествование, вспоминая слова дедушки, обращённые к молодым писателям Абхазии:

- Пишите, пожалуйста, чуть короче. И чуть веселее :

Летняя практика в ЦНИИСе

Май и июнь прошли в хлопотах - теперь мне нужно было сдавать 'за двоих' - задания, курсовые работы и проекты, лабораторки - жена сидела с ребёнком. И надо было обеспечивать отличные оценки для нас двоих, иначе - прощай повышенная, да и вообще - стипендия! Постепенно у меня с женой появлялись разногласия по разным вопросам, и её любимым ответом на мои доводы были слова: 'Хорошо, тогда я брошу учёбу!'. Или поступком - например, разорванным курсовым проектом. Проект-то был её, но делал-то его - я! Почему-то я считал, что брак - это на всю жизнь, и жена обязательно должна соответствовать мужу по образованию, эрудиции, спортивным и учёным званиям и т.д. Поэтому я и поднимал 'уровень' жены во всех отношениях, преимущественно насильно. Насильно заставлял учить предметы, насильно выводил на пробежки, насильно учил английскому языку (немецкий, который она учила в группе, я считал неперспективным).

Бабушка рассказывала, что это обучение моей жены английскому языку напоминало ей то, как её брат - 'дядя Саша', ставший в нашей семье 'притчей во языцех', обучал свою мегрелку-жену - Надежду Гвитиевну Топурия, русскому языку.

Легендарный дядя Саша, служивший при царе в полицейском управлении детективом, прославился тем, что упустил уже пойманного им большевика-террориста Камо. Дядя Саша выследил Камо и преследовал его по бывшей Кирочной улице (там раньше была немецкая кирха) в Тбилиси. Камо, почувствовав 'хвост', зашёл в часовню, где были выставлены гробы с покойниками для последующего отпевания. Дядя Саша панически боялся мертвецов, но по долгу службы зашёл туда за Камо. Тот стал истово молиться, дядя Саша, стоя в полутёмной часовне рядом с Камо, последовал его примеру. И вдруг, Камо медленно поворачивает к дяде Саше своё лицо, на котором изобразил страшнейшую гримасу. Камо был мастер по таким 'прикидам', он несколько лет успешно изображал из себя сумасшедшего. Дядя Саша был очень нервным и возбудимым человеком; увидев страшную 'рожу' Камо, да ещё в часовне с гробами, он истошно закричал и выбежал вон. Когда же детектив опомнился от ужаса и бросился обратно, Камо и след простыл. Всё сыскное отделение полиции смеялось над этим происшествием.

Дядя Саша женился несколько раз и всё как-то случайно. Когда бабушка спросила брата, почему он женился на мегрелке из деревни, которая не то, что русского, грузинского языка не знала, да к тому же была старше него на 5 лет, тот отвечал:

- А кто же ещё жениться на такой?

'Тётя Надя' пережила своего молодого мужа лет на 60 и умерла 105 лет от роду, воспитав четверых детей от дяди Саши, дала им всем высшее образование.

Но возвратимся к тому, как дядя Саша всё-таки учил свою мегрелку-жену русскому языку. Будучи полицейским, он привязывал жену к дереву, и начинал обучение русскому языку почему-то со слова 'врач'. Ну, какой мегрел сможет произнести слово 'врач'? Да он язык сломает при этом! Поэтому тётя Надя произносила это слово как 'рача'.

- Ах, 'рача', мегрельская рожа, я покажу тебе 'рачу'! - орал дядя Саша и кидал в жену всеми попавшимися под руку предметами: яблоками, бутылками, тарелками, табуретом :

- А ну, скажи, как положено - 'врач'!

- 'Рача!' - упрямо повторяла тётя Надя.

Не выдержав преподавательского труда, дядя Саша сбежал от тёти Нади к некоей Нюрке, с которой уехал куда-то в глубинку России, где и сгинул :

Но я был прирождённым преподавателем - я выучил таки жену английскому лучше, чем она знала немецкий, который изучала и в школе, и в ВУЗе. Я просто прекратил говорить с ней по-русски: Но нервы-то тратились, и я всё чаще стремился уйти из дома куда-нибудь подальше. Мечтал, конечно, о Москве, о Насте - днём, и ночью - во снах. Иногда называл жену Настей, ну и получал за это. Никому не советую жениться на силовых спортсменках - штангистках, боксёрках и тому подобных. Напомню, что Лиля была спортивной гимнасткой, а это тоже очень даже силовой вид спорта!

Но один важный вывод я при этом сделал - если одновременно 'встречаешься' с несколькими дамами, то позаботься, чтобы их звали одинаково. Это же так легко сделать! Ну, не выбирай себе в подруги Гертруду, Степаниду или Домну, а - Машу, Настю, Олю или Тамару. Кстати, забегая вперёд, доложу, что в годы моего сексуального расцвета имя 'Тамара' было очень даже популярно. И я избрал его в качестве эталонного. Многие годы подряд у меня были одни только Тамары, и параллельно и последовательно. Друзья даже прозвали меня 'Тамароведом'. Я даже и сейчас обвенчан с Тамарой.

Но это всё пришло гораздо позже, а пока наступила летняя сессия, после которой - летняя производственная практика в ЦНИИСе. И хотя ребят нашей специальности и так на практику направляли в ЦНИИС, я, не рассчитывая на случай, запасся соответствующим письмом оттуда. Жена же осталась на практике в Тбилиси, поближе к дому.

Но, наконец, прошла сессия, всё сдано на 'отлично', и я еду в Москву! Со мной вместе едут студенты - мои целинные приятели - 'старик' Серож Калашян, комсорг Левон Абрамян, весёлый парень-музыкант Толик Лукьянов, 'Крисли' Сехниашвили - сын проректора, проводившего со мной собеседование. Все мы направлены на летнюю практику в ЦНИИС, и нас впятером поселяют в знакомое общежитие МИИТа в большую комнату на 2-м этаже.

56
{"b":"99510","o":1}