ЛитМир - Электронная Библиотека

И Макс прав. У нее действительно очень маленькие руки. Она как раз протянула одну, указывая на телефон:

– Можно я позвоню Бьянке и скажу, где я? Я всегда сообщаю ей, где нахожусь. Она – единственный человек, кто всегда знал, как он со мной обращается. Она будет страшно волноваться, если я не скажу, что жива-здорова.

– Конечно, – ответила я. – Звоните куда нужно. Она у вас дома? Вы же не собираетесь туда звонить, нет?

– У нее мобильник, а номер есть только у меня. Я дала его как раз для таких случаев.

Я оставила ее звонить Бьянке и спустилась, чтобы приготовить нам кофе. Когда я вернулась, она слушала первую кассету, свернувшись калачиком на моей постели.

Я поняла, что пленка будет очень полезна издателям, и записала, чтобы не забыть ей об этом сказать. Сельма внятно обрисовала, как, по ее мнению, книга поможет другим избитым женщинам. Она говорила о том, что описывала мне раньше, – опасность фазы раскаяния.

Словно в подтверждение своих слов на второй кассете Сельма начала вести хронику побоев, за которыми шли периоды затишья. В эти периоды она и раздумывала уходить от мужа. Печальнее всего оказались ее слова о своем смирении в начале побоев. Она знала, что сопротивление только усилит боль и даже может привести к гибели. Чем меньше она будет сопротивляться, тем быстрее все закончится и наступит очередная сладкая фаза раскаяния. Было похоже, говорила Сельма, на замедленную съемку. Она видела руку или оружие, занесенное над своей головой, заставляла себя цепенеть в ожидании удара и думала, что на самом деле это происходит не с ней, а с кем-то другим.

Я сидела словно загипнотизированная. Голос Сельмы заполнил комнату. Она слушала саму себя. Время от времени наши глаза встречались, и она улыбалась или кивала, чтобы подчеркнуть сказанное. А потом часа через два, когда в записи возникла пауза – она подбирала слово или фразу – и воцарилась тишина, через открытую дверь спальни мы отчетливо услышали голос Базза:

– Простите, что побеспокоил. Ли ждет меня. Сельма открыла рот, и я подумала, что она сейчас закричит. Я губами произнесла «нет, нет!», жестом велела ей оставаться в кабинете, а сама бесшумно закрыла дверь и прокралась наверх лестницы, чтобы послушать.

– Правда ждет? Я не знала. Входите же. – Мама закрыла парадную дверь. Наверное, она спустилась, пока мы с Седьмой слушали кассету. Я должна была предвидеть это и предупредить, чтобы она никому не открывала дверь. Она не знает, что Сельма еще здесь. Больше того, понятия не имеет, кто такой Базз. Она же никогда его не видела.

– Мы работаем вместе, – услышала я вкрадчивый голос Базза. Тут он не солгал.

– Думаю, она наверху, – сказала мама. – Подождите, я позову ее. Как мне вас представить?

– Роберт. – Он назвал свое настоящее имя. Умно, ничего не скажешь. Если мама знает его имя, она вспомнит, как мы говорили о Баззе.

– Ли! – позвала она, не подозревая, что я притаилась совсем рядом. – Роберт пришел.

Я не произнесла ни слова, надеясь, что она решит, будто я вышла, и спровадит его.

– Ли! – крикнула она снова. – Ты там? Можешь спуститься? Мне надо идти к парикмахеру.

Мама, пожалуйста, только не уходи. Останься. Отправь его восвояси.

– Не смею вас задерживать, – опять услышала я его голос. – Я сам могу к ней подняться. Я знаю, где она работает. Я уже бывал здесь.

– Неужели? – Мама явно сомневалась. – Что ж, если вы не возражаете… Мне действительно пора бежать. Если ее нет, просто захлопните за собой дверь. Когда вы были в последний раз? Вы знаете, что она перенесла кабинет с верхнего этажа на второй?

– Вообще-то нет, – сказал Базз. – Спасибо. Я найду ее, не беспокойтесь.

И потом все случилось сразу. Мама ушла, а он побежал вверх по лестнице, крича:

– Ли, где ты? Ли!

Не успела я подняться с пола, как он уже был рядом.

– Подслушиваешь? Я думал, ты выше этого. Дай я помогу тебе встать – И он протянул мне руку.

Я отпрянула, но он схватил меня за запястье и рывком поставил на ноги. И не отпустил.

– Чего ты испугалась? Ты стала очень странной после Рождества. Это из-за твоего пожара? – Он взял меня за подбородок большим и указательным пальцем и ущипнул. – Неужели ты думала, что я забыл о тебе?

Я представила, что Сельма стоит сейчас за дверью и слышит каждое слово. Если он будет продолжать в том же духе, мой секрет выплывет.

Неожиданно Базз отпустил меня и направился к двери в мою спальню. Я преградила ему путь:

– Давай спустимся вниз. Я приготовлю тебе кофе. Он отступил и с удивленным видом прислонился к стене.

– Нам надо кое-что наверстать, – произнес он весело, и я задрожала от страха. В какую игру он играет? – Несколько раз ко мне заходил детектив. Кажется, он думает, что я имею отношение к твоему пожару. Почему у него возникла эта мысль?

Я ничего не сказала. Хотелось закричать, что Анжела – его алиби, но сдержалась, потому что Сельма могла все услышать.

Я невольно подметила, что выглядел он великолепно. Я уже поняла, что он принадлежит к тому же типу, что и Макс Остин, но если Макс привлекателен периодически, то Базз – всегда. В нем была некая резкость, которая у Макса проявлялась, лишь когда он злился или мрачнел. Но у Базза она все время бурлила под поверхностью. Это сразу напоминало, что он опасен и непредсказуем – стоя рядом с ним, думать о чем-то другом просто невозможно.

Глядя на него, я невольно вспомнила разговор с Максом Остином. Тогда я предположила, что некое событие в прошлом Базза и превратило его в садиста. Я вспомнила, как Макс пришел в ярость от моей «душераздирающей либеральной ерунды», как он ее назвал, и, к своему удивлению, поняла, что, по злой иронии, он тут же показался таким же живым, страстным и сексуальным, как сам Базз. И все же я не переставала ломать голову насчет прошлого Базза, его детства – может, с ним самим обращались жестоко?

Стоявший передо мной Базз нервировал меня, а когда я нервничаю, то неизменно думаю о чем-то постороннем. Когда я узнала, что Астрид Маккензи заживо сгорела в своем доме, я могла думать только об одном: как жаль, ведь она только его покрасила, и почему женщины на высоких каблуках ходят по мощенным булыжником улицам? Вот и теперь мне вспомнилась первая встреча с Баззом – невинное время, когда я еще не сотворила непростительную глупость и не переспала с ним. Он поставил мне джазовый компакт-диск, который только что купил. Тенор-саксофон плакал сперва настойчиво и отчаянно, а потом нежно и непреодолимо, и захотелось попросить его напомнить, кто играл.

Какое безумие – думать о такой ерунде, когда Сельма в опасности, но я понимала, что это некий защитный механизм. Он включился, чтобы помешать мне выдать страх.

– Сельма уехала в Девон, – вдруг сообщил Базз. Я посмотрела на него и заставила себя не дергаться. – Сегодня утром звонил один из актеров, снимающихся в «Братстве». У него там дом, и Сельма туда едет. Очевидно, поработать над твоей книгой. Ты знала? Нет? Интересно, с чего это вдруг? Он дал мне телефон и адрес. На всякий случай – вдруг я захочу к ней. Я только что звонил ей, но ее пока нет, а мобильный выключен.

Значит, теперь Сельма не может сбежать в Девон. Базз снова подошел ко мне, и в голове пронеслась жуткая мысль. Неужели он пришел повидаться со мной, возобновить наш роман потому, что Сельма якобы уехала? Может, он понятия не имеет, что она здесь.

Нужно во что бы то ни стало увести его от спальни.

– Пойдем. Выпьем кофе, – повторила я и двинулась к лестнице, но он схватил меня за руку и привлек к себе. Успокойся, приказала я себе. Не кричи, не паникуй, не дай ему понять, будто что-то не так. Просто отведи его вниз и выставь из дома.

– Почему ты меня избегала? Что она тебе наговорила? Знаешь, я так по тебе скучал, – он наклонился меня поцеловать, но я отвернулась, и его губы зарылись в мои волосы. – Ты так восхитительно пахнешь, Ли. Как называются твои духи?

– «Джо Мэлоун». Жасмин и жимолость, – ответила я.

Вдруг он оттолкнул меня и прижал к перилам.

64
{"b":"99523","o":1}