ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ничья
Преодоление
Небо, под которым тебя нет
Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева. Книга вторая. Мальчик-убийца
Кето-диета. Революционная система питания, которая поможет похудеть и «научит» ваш организм превращать жиры в энергию
Ярый князь
Как обучиться телепатии за 10 минут
Кровавая Роза
Жаркая осень 1904 года
A
A

— Броневик пропустить! Бить по водителям первых двух машин! В бензобаки — зажигательными!

Метрах в двадцати от нас проплыл бронетранспортер. За ним — первый грузовик. Он приближался к концу прямого участка дороги, тяжело покачиваясь на ухабах. За ним полз второй. Еще секунда-две, и грузовик свернет влево, чтобы обойти холм с рощей. Ребята замерли, ожидая команды. От напряжения стало жарко. „Кажется, пора!“ — думаю и даю очередь.

Грохот дружного залпа сливается с эхом.

Первый грузовик продолжает двигаться по прямой, хотя дорога уже осталась слева. Он сходит с низкой насыпи, лезет в болото, резко кренясь и сбавляя скорость. Его нагоняет второй и врезается ему в задний борт. Столкнувшись, обе машины с шумом и плеском переворачиваются.

— Отходим!

Даем еще залп и спешим укрыться за холмом.

Запоздало вдарил крупнокалиберный пулемет. Затрещала беспорядочная стрельба. Яркое пламя заполыхало над большаком…

Два грузовика затонули. Еще одна машина сгорела.

В лагере

По мере наступления тепла бодрое настроение в отряде росло, а состояние здоровья людей ухудшалось. На 25 апреля, кроме раненых Горошко и Правдина, в отряде болели десять человек. А оккупанты делали все новые и новые попытки нас „достать“. Но несмотря на это, наша активность возрастала. О результатах работы и о положении в районе пребывания мы регулярно информировали Центр.

27 апреля Ковров передал в Москву:

„26 апреля на 499-м километре в шести местах разрушено полотно железной дороги. Движение поездов прекратилось на 18 часов. Железная дорога и шоссе Смоленск — Орша усиленно охраняются. На опушках, проселках, лесных тропах устраиваются засады. Выходы и входы в лес минируются. Населенные пункты: Озеры, Ольша, Новая Земля, Гичи, Кисели, Соловьи — заняты карательными отрядами противника общей численностью 250–270 человек. Установка зарядов с петардами и других минных сюрпризов мгновенного действия на железной дороге затруднительна. Сигнал для самолета: четыре костра, пятый — в центре. В отряде двенадцать больных простудными заболеваниями. В результате беспрерывного пребывания в воде пришли в полную негодность- 18 пар сапог“.

Валентин Ковров (до войны любитель-коротковолновик) мастерски владел аппаратурой и успешно обеспечивал бесперебойной радиосвязью не только нас, но и отряд лейтенанта Озмителя, у которого не было ни рации, ни радиста.

28 апреля Москва сообщила, что самолет будет. Сбросит 15 мест. Просили костры жечь конвертом до двух часов ночи. Радиосвязь ежедневно в 12.00. О дне прибытия самолета сообщат особо.

Приближался Первомай. Из-под разбухшей прели дружно пробивалась. трава. Пошел березовый сок. И мы с удовольствием поглощали его в неограниченном количестве. Когда удавалось достать молока, мы мешали его пополам с соком. Ребята называли эту смесь — кофе с молоком. Но березовый сок, каким бы ни был питательным и полезным, не мог заменить хлеб и другие продукты, в которых мы снова очень нуждались.

К этому времени у нас появилось немало друзей в соседних деревнях. Они-то и передавали нам молоко. Подоят коров и тут же, на пастбище, спрячут бидон с молоком в заранее условленном месте.

Кроме картофеля, да и того не от пуза, в отряде опять уже ничего не было. Но настроение у людей было праздничное: радовала хорошая погода и особенно телеграмма из Москвы.

„Поздравляем Первым маем. Желаем успехов в борьбе с врагами Родины“.

Когда солнце спряталось за зубчатую полосу леса, все здоровые, кроме наряда, во главе с командиром отряда покинули лагерь и взяли курс на деревню Щеки за продуктами.

Продовольственный отряд возвратился утром. Предупрежденные дежурным больные выползали из шалашей, с любопытством встречали заготовителей. Фельдшер вышел к ним с ведром. Он черпал кружкой березовый сок и предлагал каждому выпить. „Причастие“, — шутили ребята. Они, повеселевшие, направлялись к костру под навесом.

По приказу из Центра каждое утро мы передавали в Москву метеорологическую сводку по схеме: осадки, туман, грозы, ясно, сила и направление ветра, горизонтальная видимость, высота облаков…

Под навесом у костра, на березовых ветвях, лежали куски свежей свинины, принесенной из ночного похода. Иван Домашнев деловито распределял мясо на пять порций: четыре отделения и штаб отряда.

— Откуда это? — спросил Маркин, подходя к нему, опираясь на палку и кивая на свинину.

— Одного блюдолиза фашистского раскулачили в Щеках, — сообщил Голохматов.

— И это все? — поинтересовался Павел, осторожно садясь на обрубок бревна.

— Хэх! — хохотнул Николай. — Это только второе. Еще целая корова. У старосты под расписку взяли.

— И он не возражал?

Голохматов засмеялся, откидываясь назад.

— Нет, конечно. Только спросил: „А на кой хрен мне ваша расписка?“ „Как на кой? — отвечаю. — Придет Красная Армия, предъявишь властям и получишь за свою корову сполна по твердым государственным ценам“.

К Маркину подошел и сел рядом с ним Галушкин. Вид у него был уставший после ночного похода. Лицо заросшее.

— Привет болящим! Ну, как чувствуешь себя, Паша? Долго еще будешь валяться?

— Ну что ты! — ответил Маркин, стараясь быть бодрым и пожимая его руку. — Горячим песком лечусь. Поясница почти прошла. Только судороги еще донимают. Особенно ночью…

Голохматов и его ребята оказались настоящими чародеями. Из коровьего ливера и картофеля они приготовили жаркое, опьяняющий запах от которого останавливал каждого, кто случайно проходил мимо шалаша. В этот день во всех отделениях было весело. Ребята угощали друг друга.

Нежелательные гости

Суббота второго мая подходила к концу. День выдался теплый и солнечный. Гомон и свист пернатых обитателей лесной чащи, окружавшей наш лагерь, как-то ослаблял внимание, отвлекал от реальной действительности. Невольно хотелось очутиться в условиях мирной жизни, забыться хотя бы на какое-то мгновение…

Сытно пообедав, ребята, бывшие в ночном продпоходе, отдыхали. Не спал только наряд да легкие больные, которые занимались работой по лагерю: собирали березовый сок, варили принесенную рожь, развесив над костром гирлянду котелков, в ведре кипятили грязное белье, уничтожая паразитов, они и комары, появившиеся с наступлением тепла, честно говоря, очень допекали нас. Чтобы спастись от комаров, многие стали отпускать усы и бороды. Светловолосый Николай Секачев, например, отрастил усы колечками и острую бородку-эспаньолку. А Георгий Иванов, с густыми усами, мощной черной бородой, высокий, богатырского сложения, смахивал на покорителя Сибири. Все как-то старались оградить себя от комариного гнуса. Особенно эффективным средством во время сна были мешки или чехлы, в которые залезали с головой…

Вдруг издали донесся условный свист дозорных. Дежурный поспешил туда. Вскоре возвратился. Впереди него шагали четверо. Высокий пожилой мужчина с давно не бритым хмурым лицом и бегающими глазами. Незнакомец был в старой кепке и парусиновом дождевике. Женщина средних лет в сером вязаном платке и в старой деревенской дубленой шубе. И двое подростков, лет по тринадцать-четырнадцать. Все в резиновых сапогах. Мужчина предъявил справки, из которых следовало, что он и жена — колхозники. Просмотрев документы, Бажанов строго спросил:

— А чего это вы, граждане, бродите в лесной глуши и в такую распутицу? Какие у вас тут неотложные дела?

Мужчина вскинул на него настороженные глаза, сказал:

— Да мы объездчика ищем.

— Какого объездчика?

— Не его, вернее. А его тело… Зимой его убили где-то тут.

— Кто убил?

— Нам передали, что убили, а кто?.. Бог его знает. Он сородич наш. Похоронить надо б как следует, по-христиански.

— Если передали, что убит, значит, видели место, должны были точно указать. А в таком огромном лесу разве найдешь?

— Поздновато, видать, граждане, начали вы его искать, — подал голос Иван Домашнев, подходя к непрошеным гостям, и добавил: — Его, наверное, уже давно бродячие собаки растащили.

16
{"b":"99528","o":1}