ЛитМир - Электронная Библиотека

Упорно трудиться Боба научил еще в детстве его замечательный дед, служивший почтальоном и страстно поклонявшийся науке. В трехлетнем возрасте Мастерс уже читал, а в четыре ошеломлял взрослых цитатами из Ветхого Завета. Дед потчевал внука скандинавскими, греческими и римскими мифами. Наполовину индеец, он познакомил Боба с индейским фольклором, учил его выслеживать зверя, управляться с луком и стрелами. Он рассказывал мальчику о камнях, деревьях и духах природы. «А потом мой интерес к мифологии расширился, — вспоминает Мастерс, — и включил в себя Эдгара По, научную фантастику и шаманизм».

В семнадцать лет Боб ушел служить на флот. Это был акт бунта против отца, который домогался, чтобы сын поступал в Военную Академию. После войны он работал в оккупированной зоне в Германии, учился в Маргбургском университете, потом на год уехал в Париж. Кроме того, он учился еще в Институте Александра в Лондоне.

Около 1947 года Мастерс начал интересоваться идеями Вильгельма Райха, который порвал с Зигмундом Фрейдом, придя к выводу, что ортодоксальный психоанализ замыкает себя в искусственных рамках. Поскольку неврозы иногда влияют на физическое состояние человека, Райх поставил себе задачу изучить подробнее, как тело справляется с травмой. Райх считал, что психического здоровья можно достичь путем реорганизации тела.

В 1954 году Мастерс обнаружил, что под влиянием галлюциногенных наркотиков тело гораздо легче поддается внушению. И он начинает систематически испытывать действие мескалина на себе. «V меня были неформальные научные отношения с Жан-Полем Сартром, — вспоминает Боб Мастерс, — и экзистенциализм посеял во мне множество идей, от которых нужно было избавляться. Я заметил, что под влиянием галлюциногенов могу значительно дольше и лучше сосредоточиваться».

Он готовился к карьере профессора философии. Но увлечение литературой снова выдвинулось на первый план. Он хочет быть поэтом, мечтает писать романы. Он отправляется в Тексаркану, в Техасе, где издает газету и изредка сочиняет стихи; позднее он сотрудничает в «Хьюстон Пост».

Встреча с Милтоном Эриксоном с новой силой разожгла в нем интерес к проблеме гипноза. Но гипноз интересовал его не как лечебный метод, а как средство расширения спектра ощущений. Он уже обнаружил с помощью наркотических препаратов, что в измененном состоянии тело реагирует мгновенно. Тот факт, что можно воздействовать на произвольные реакции, натолкнул его на мысль, что можно подобрать ключ и к непроизвольным реакциям.

А почему бы и нет, ведь именно это делает Эриксон, вызывая у загипнотизированных пациентов искусственную слепоту и глухоту!

Хорошо известно, что под гипнотическим внушением на теле пациента могут появиться волдыри, как после настоящего ожога. В подобной «виртуальной реальности» мозг не способен различить, где образ, а где объективная реальность. Мастерс установил, к примеру, что больного, которого паралич настиг в четырнадцать лет, иногда удается вылечить, внушив, что ему не четырнадцать, а тринадцать лет (конечно, если паралич не был вызван травмой позвоночника).

В это время Мастерс услышал историю, которая произвела на него глубокое впечатление. В одной из скандинавских стран произошел такой несчастный случай: человека случайно заперли в холодильной камере. Его нашли мертвым, со всеми признаками смерти от переохлаждения. Но дело в том, что холодильник был отключен, когда несчастный в нем находился. Он просто вообразил себе холод. Таким образом, его воображение стало для него причиной гибели. Если в воображении заключен такой мощный клинический потенциал, то правомерно будет допустить и другие эффекты воображения — например, исчезновение опухолей. Мозг можно ввести в заблуждение. И тогда он организует свою картину реальности, говорит Мастерс, а тело приступает к исполнению.

Вот в чем простой секрет НЕЙРОРЕЧИ. Движения описываются таким способом, что мозг, сознательно или нет, должен создавать образы. Под их влиянием возбуждаются центры мышечной активности в коре головного мозга. Затем появляется непроизвольный отклик в скелетно-мышечной системе; и мозг принужден двигать, скажем, лодыжкой.

По мнению Мастерса, если больной страдает односторонним параличом, внушение, направленное на неповрежденную сторону, может возродить память о двигательных ощущениях. Воскресшее ощущение, повторяясь несколько раз, проходит сквозь полушария головного мозга — и другая сторона тела начинает двигаться, сначала чуть-чуть, потом все энергичнее и энергичнее.

Ощущения будут становиться все ярче и ярче, подчеркивает Мастерс. После выполнения описанных в НЕЙРОРЕЧИ упражнений «тело чувствует себя стройнее и легче… меняется эмоциональный настрой, улучшается самочувствие».

Мастерс разработал также серию упражнений для тех, кто хочет почувствовать себя моложе. «Эти упражнения не требуют какой-то суперфантазии, — замечает автор. — Просто нужно максимально сосредоточиться и в дальнейшем не позволять себе отвлекаться. Если вы научитесь формулировать требование, если будете использовать соответствующие образы, то сумеете воздействовать на собственное сердце, кровь, лимфу. Путь от старости к молодости откроется перед вами».

НЕЙРОРЕЧЬ посвящена и нашему творческому потенциалу, и нашим телесным функциям. Мир, казавшийся ранее таким жестким, становится более текучим, и это создает широкие условия для творчества. Перед нами возникает вопрос: насколько же реальна реальность? Известная формула «мысли вещественны» приобретает некий новый оттенок.

НЕЙРОРЕЧЬ как раз в пору нашему фантастическому времени, когда границы между материальным миром и миром идеальным становятся все более зыбкими и все немыслимое кажется возможным. Научная и популярная литература о переживаниях людей, испытавших клиническую смерть, стремительно изменяет наши представления о смерти. Мы оказываемся какими-то междупространственными существами, обреченными играть по краю. Война между материалистами, пытающимися все привязать к нейрону, и менталистами, жаждущими ходить по воде, становится неуместной.

НЕЙРОРЕЧЬ предлагает читателю утонченный диалог, в котором поднимаются необычные вопросы. Кто это или что это за существо, которое читает или слушает? Если тело слушает так внимательно, то что еще оно слышит? Где источник пренебрежительные шуточек, которые мы так часто отпускаем на свой счет? Откуда тревоги, откуда беспричинное насилие, которое мы впитываем через телевидение? В ответе ли мы за собственное воображение?

Эхом звучат слова Роберта Мастерса: "мозг может организовать все, что угодно, а, тело приступит к исполнению. В этих словах и предостережение, и обещание. Если мы хотим перемен в себе и в обществе, в котором живем, нам нужен этот разговор. Перемены неизбежны, говорит автор. Пусть же они начнутся на страницах этой книги.

Мерилин Фергюсон

1. Что такое НЕЙРОРЕЧЬ?

Нам редко выпадает удача испытать что-то по-настоящему необыкновенное. Эта маленькая книжка несомненно даст читателю такую возможность. Кто-то найдет, быть может, необычной какую-то определенную главу, другому покажется уникальной вся книга в целом, но, внимательно вчитываясь в текст, вы почувствуете, что каждый абзац (а иногда и предложение) производит заметные изменения в вашем теле!

Закончив какую-то главу или «упражнение», вы можете обнаружить, например, что ваша правая рука двигается лучше левой, и вообще вы ее лучше ощущаете; что в теле появилась какая-то легкость, вы стали как будто выше, стройнее; что вы испытали иное состояние сознания, по-другому стали видеть и воспринимать мир; и что от упражнения к упражнению вы испытываете множество самых разнообразных изменений.

Вполне возможно, что читателю и раньше доводилось испытывать подобные изменения в теле и в сознании, однако крайне маловероятно, что такие ощущения возникали систематически, да еще и в предсказуемом виде, в результате традиционного чтения обычной книги. Я имею в виду не тот эмоциональный отклик, который закономерно возникает в ответ на чтение любой талантливой книги. Речь идет о другом — о некоем сложном процессе, когда слова вводятся в центральную нервную систему читателя и это вызывает специфические и предсказуемые изменения в мышечно-скелетной системе (например, удлинение определенных мышц и, как следствие, более свободные движения в суставах). То, что испытает читатель, воспринимающий эту книгу и позволяющий своему сознанию измениться, не столько будет напоминать привычные отклики на речевые стимулы, сколько погружение в транс. Маловероятно, например, чтобы отклик на речевой сигнал способствовал саморегуляции мозговых колебаний или чтобы по его сигналу различные органы чувств объединились, открывая путь к чистому и свободному восприятию.

2
{"b":"99530","o":1}