ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда начали расходиться, Анна Ивановна попросила дядю Колю купить еще вина, чтобы угостить друзей, а сама побежала в магазин за продуктами.

Уходя за вином вместе с одним артистом, дядя Коля мне сказал:

— Ты поднимись потом к нам в общежитие, я хочу… Но артист перебил его, взял под руку, и они ушли. Тут Валя потащила меня в гардеробную хвастаться платьем, которое она вышивала для одной танцовщицы на канате.

Зачем звал дядя Коля? А вдруг директор разрешил мне поступить учеником? Ох, вот бы! Нет, не может быть такого счастья. Наверное, только угостить, чтобы я посидел с ним и его друзьями. А может быть, директор…

Я не мог больше терпеть и поднялся в общежитие. Вряд ли успел вернуться дядя Коля, но вдруг он все-таки пришел? Я постучался к нему в комнату. Дверь открыл Олег. Покраснел, нахмурил брови совсем как отец и, не пуская меня в комнату, спросил:

— В чем дело, что тебе надо?

— Мне твоего папу. Хочу узнать, не говорил ли директор про меня…

— Да что ты моего папу все беспокоишь? Как будто у него нету дел, кроме тебя! И директору тоже. Только о тебе и говорят!

Лучше бы Олег ударил меня. Лучше бы кричал, дрался, чем так равнодушно сказал это.

Я бросился по коридору. Скорей, скорей уйти из цирка, больше не видеть никого. Впереди по лестнице спускались два акробата — они работают в номере вместе с великаном.

— Значит, наша программа целиком едет в Англию? — спросил один из акробатов.

— Ага. До весны гастролируем в Москве, а оттуда прямиком в Лондон. Кое-что новое подготовим — и туда! Интересно.

— А ты точно знаешь?

— Как же. Из управления телеграмма сегодня была. Директор показывал.

Я вышел на улицу. Все кончено. Уезжают в Москву, в Лондон. Английские ребята будут радоваться и восхищаться нашими артистами. Музыка, яркие огни на манеже. Гордые, нарядные выходят на парад дядя Коля, акробаты, жонглеры. По барьеру скачет Руслан. А я это и не увижу.

«Что ты беспокоишь моего папу». Олег прав. У его папы есть свои дела. Я ему не нужен, мешаю. Я никому не нужен. Даже Кате. Дядя Афанасий как-то мне сказал, что я для сестры обуза. Я тогда рассмеялся, не поверил, на самом деле так оно и есть. Одному дяде Афанасию я нужен. Как он просит, чтобы я поехал к нему жить! Вот и поеду. Буду ходить в школу, там никто не знает, что я артист без пяти минут, которого попросили о выходе… Не будут издеваться. А в моей школе узнают, что меня не взяли, и засмеют. И никогда не буду я делать сальто или стойку, и никогда не буду у великана на репетициях.

Я так мучился, что мне даже не было стыдно, что я плачу.

Сам не знаю, куда шел, и громко плакал, и мне было все равно, что многие прохожие спрашивали, почему я плачу и кто меня обидел. Я отмахивался и шел дальше и дальше, вытирал грязной варежкой щеки. Все уедут, не будет у меня знакомых артистов, не буду я с ними работать.

Густо падал мокрый снег. Впереди шла женщина с крошечным мальчишкой. С ее шляпы стекала вода, и мокрые волосы липли к шее и воротнику. Она держала раскрытый зонтик над малышом, и зонтик все время колыхался из стороны в сторону, потому что мальчишка то бежал вперед, то приседал на корточки и лупил деревянной лопаткой по лужам, то выскакивал из-под зонтика и ловил снежинки.

Женщина хотела взять его на руки, но мальчик вырвался, побежал вперед, размахивая лопаткой, и кричал:

— Нет, я сам, сам!

Оба они смеялись, и мне, глядя на них, стало немного легче. Почему это у маленьких ребят большие головы? Может быть, оттого, что для них все на свете ново, и каждую минуту приходится выучивать незнакомое? И нужно много места для всего, что надо запомнить. Женщина с мальчиком свернули за угол, и я вспомнил про свои дела. Поеду к дяде, — ничего другого не остается. Нужно ли его звать папой? Может быть, не надо? Хорошо, если не надо.

У ворот дома стояла легковая машина, и оттуда играло радио. Я узнал марш, под который выходил на манеж с артистами. Парад. Я в красной рубашке и сапогах иду рядом с великаном… Я заплакал еще сильнее и побежал домой.

ДЕНЬ БЕЗ РЕПЕТИЦИИ

Впервые за все пять лет я, совсем здоровый, без всякой болезни, не пошел в школу. Повезло, что Катя работает утром. Мы с дядей Афанасием еще спали, когда она ушла. Я-то не спал, а лежал на раскладушке, которую дали соседи, и вспоминал вчерашний день. Ну и что же, не все мальчики работают в цирке, и ничего, не умирают. И многих детей усыновляют. Тоже ничего, живут. И я буду жить на Енисее, охотиться и кормить дядиных кур. Все равно мне что делать. А может быть, это даже лучше. Сделаюсь охотником и буду этим зарабатывать. Есть же у нас охотники.

Вот только в школу не могу идти и видеть Олега. Не могу. Неважно, что я пропускаю школу, раз мы с дядей Афанасием уезжаем. Кате мы пока ничего не сказали. А он так доволен, говорит, что я образумился.

Как только открылись магазины, мы пошли покупать ружье. Настоящее, охотничье. Кажется, если бы дядя подарил мне вертолет, я и то не радовался бы. Потом мы еще ходили по магазинам и что-то покупали, обедали на Невском в хорошей столовой. Дядя все время что-то говорил, но я ничего не слышал и не помню, что ел.

Когда мы вернулись домой, я посмотрел на часы, и у меня заколотилось сердце. Как раз начало репетиции в цирке. На манеже стоят качели… Нет, нельзя об этом думать. Что говорит дядя Афанасий? Да, объясняет, как обращаться с ружьем.

До чего тянется время! Кажется, что целую неделю мы сидим вот так с дядей в комнате и он своим женским скучным голосом бубнит, бубнит, бубнит. А прошло всего полтора часа. Репетиция уже кончилась. На манеж выбегают хлопковые собачки и Руслан. Анна Ивановна с тонким прутиком в руке стоит посредине и легонько подгоняет собачонок.

Да, так что говорит дядя Афанасий? Надо послушать, отвлечься немного от цирка… Рассказывает, что в молодости с приятелем охотился на медведя… что убивали…

Я вспомнил про нашего итальянского медведика Флайка, как тот отплясывал под музыку и делал стойку. И меня вдруг затошнило от этих охот.

Вдруг позвонили два раза. Это к нам. Кто? Я бросился в переднюю, открыл дверь.

— Валька! Ты что?

— Не я что, а ты что! — сказала она сердито, отпихнула меня от дверей и пошла к нам в комнату. — Школу прогулял и репетицию. Мы решили, что ты тоже заболел, а он, видите ли, дома прохлаждается!

Она вошла в комнату, издали поздоровалась с дядей Афанасием и сняла с вешалки мое пальто.

— На, скорей одевайся, пойдем.

— Куда?

— Куда, куда. В цирк! Все там волнуются, а он сидит…

— Не пойду я больше в цирк. Все, — сказал я.

— Из-за Олега? Так я и знала. Что у вас вышло? Олег тоже сам не свой был в школе и ушел с последнего урока. У него температура; Анна Ивановна уложила его в постель, а он твердил в классе: «Я крокодил, я крокодил». И ничего я не добилась больше. В чем дело, а? Хватит тебе копаться, идем!

— Никуда он не пойдет! — сказал дядя Афанасий, вставая. — Ты, девочка, сама иди; нам некогда тут с тобой болтать.

— Я и не собираюсь с вами болтать. Я к Вене пришла.

— Веня занят. Иди, иди себе! — И дядя Афанасий подтолкнул Валю к выходу.

— А вы не очень-то! — возмутилась Валя. — Анна Ивановна хотела идти за Веней, а я сказала, что приведу. Знаешь, какая для тебя новость в цирке! Обалдеешь! Дядя Коля сам хочет сказать, он так волнуется, что тебя нет. Пошли, он ждет!

Дядя Коля меня ждет? Великан сам хочет мне сказать…

Я кое-как напялил пальто, шапку, нырнул под локоть дяди Афанасия — он хотел меня задержать; — и мы с Валей понеслись. У цирка Валя сказала:

— Идем с этого хода, прямо в общежитие.

— Нет, домой к ним я не пойду. Там Олег.

— Ох, и надоел ты мне с твоим Олегом вместе! А еще говорите, что девчонки грызутся. Да вы хуже в сто раз!

Пока мы спорили, к нам вдруг подбежал запыхавшийся дядя Афанасий. Он крепко взял меня за руку.

— Надо кончать все, — сказал он. — Веди меня к этому, как его… дяде Коле, я с ним разберусь сам.

14
{"b":"99533","o":1}